Глава 7. Новая партия. Новые фигуры.

            

1 сентября. Последние лучи августовского солнца робко пробивались сквозь шторы в номере лондонского отеля. Для кого-то утро было размеренным и спокойным, но только не для Гарри. Даже пробежка и зарядка, ставшие ритуалом за три года тренировок, не смогли до конца усмирить тревогу, свившуюся холодным узлом под ребрами. Пришло время последних приготовлений перед школой. Гарри стоял у зеркала, застегивая манжету рубашки. Отражение показывало ему не того худого, испуганного мальчика с Тисовой улицы, а собранного юношу с прямой спиной и спокойным, внимательным взглядом. Роттеп Гар. Он мысленно повторил имя, вживляясь в кожу нового персонажа. Анаграмма была простой, но эффективной. Главное — вести себя естественно. Наставник, учивший его вживаться в роли, всегда говорил: «Главное — вера в легенду изнутри. Не думай о том, как бы поступил этот человек, думай о том, о чём бы он думал». Под школьной мантией, идеально сидевшей на нем, не было ни миллиметра свободного места: тело защищали амулеты, в скрытых карманах лежали флаконы с зельями. Каждый предмет был тщательно подобран и зачарован на необнаружение. За завтраком он пробежался глазами по свежим шахматным дебютам, разыгранным недавно чемпионом мира. Гарри не бросал шахматы — они стали частью его мышления. В своем кругу он даже заработал прозвище «Таль». Как и его тезка, он мастерски создавал на доске вихрь непредсказуемых комбинаций, управляя хаосом с холодной точностью. В дверях появился Джон Нанн, он же «Дедушка Джон», он же один из лучших оперативников магической разведки, чьё настоящее имя Гарри так и не узнал. — Все еще штудируешь дебюты? — поднял он бровь. — В жизни, в отличие от шахмат, редко дают время на подготовку. Ты готов? — К сборам? Да, — Гарри кивком указал на аккуратно упакованный сундук. — К тому, что ждёт в Хогвартсе? Посмотрим. Я проработал все легенды. — Легенда — это не только история, которую ты рассказываешь, — голос Джона приобрёл привычные жёсткие, наставнические нотки. — Это — твои жесты, твои реакции. Ты не «играешь» простого парня из Америки. Ты на время должен им стать. Забудь про тотальный расчёт. Позволь себе быть немного проще. Слегка неуверенным. Ты переехал из другой страны, ты в стрессе. Используй это. — Понял, — Гарри глубоко вздохнул. — Сыграть слабым, чтобы выявить сильных. — Именно. — Джон подошёл и положил ему на плечо тяжелую, твердую руку — ту самую, что три года учила его не только магии, но и искусству выживания. — Помни, Гарри. Ты не один. Видел письмо от тети? Гарри кивнул, доставая из внутреннего кармана сложенный листок. «Гарри, дорогой, — сразу узнавался чёткий почерк Петуньи. — Получила сообщение от нашего «садовника». Клумбы в Чехии в полном порядке, розы цветут. Волноваться не о чем». Гарри закрыл глаза, чувствуя, как камень тревоги за Дадли и Вернона слегка сдвигается. «Садовник» — их кодовое имя для агента, присматривающего за его семьёй. «Розы цветут» — всё спокойно. «Будь осторожен, — продолжала Петунья. — И… помни, что я тобой горжусь. Всегда». Эти слова значили для него больше, чем любые инструкции. — Пора, — сказал он, поднимаясь. Они обменялись крепким, молчаливым рукопожатием. Никаких лишних слов. Всё было сказано за три года.

***

Час спустя Гарри, уже в одиночестве, стоял перед барьером между платформами 9 и 10 на Кингс-Кросс. Его сундук был зачарован и потому невесом. Он сделал вид, что немного нервничает, озираясь по сторонам, и, дождавшись момента, когда никто не смотрел, уверенно шагнул в стену. Шум и гам платформы 9 ¾ обрушился на него. Алые вагоны Хогвартс-экспресса, крики сов, смех студентов, прощания родителей — всё это было таким живым, таким настоящим. Таким нормальным. Он на секунду замер, позволяя себе прочувствовать этот момент. Он был частью этого мира. Наконец-то. Затем он вдохнул и снова стал Роттепом Гаром. Простым парнем, который ищет свободное купе. Он зашёл в вагон, проходя мимо компаний старшекурсников, и наконец нашёл почти пустое купе. Там сидела девочка, утирающая слезы, и успокаивающий её пухлый молодой человек с круглым, добрым лицом. — Не плачь, Ханна, — утешал он её. — Профессор Спраут точно поймёт, что ты забыла свою работу в теплице из-за переезда. В крайнем случае, я тебе помогу! Гарри вежливо постучал по косяку. — Извините, тут свободно? Пара обернулась, и Гарри узнал их. Невилл Долгопупс и Ханна Эббот. Однокурсники. Те, кто вырос, думая, что он, Гарри Поттер, мёртв. — А, да! Конечно! — просиял Невилл. — Я Невилл, а это Ханна. Мы с четвертого курса, Пуффендуй. — Роттеп, — улыбнулся Гарри, закидывая сундук на багажную полку. — Роттеп Гар. Перевёлся из Ильверморни. Он намеренно вставил в речь легкий, едва уловимый американский акцент, которому учился у одного из агентов Джона. — Правда? — глаза Невилла округлились от интереса, а Ханна на мгновение забыла о своих слезах. — Здорово! А почему перевёлся? Гарри разыграл лёгкую неуверенность, почесав затылок. — Ну, знаете… родители переехали по работе в Англию. Решили, что лучше мне быть поближе. Говорят, Хогвартс — отличная школа. — О, так ты у нас новичок, хоть и не первокурсник! — оживилась Ханна. — Не переживай, мы тебе всё покажем! В Хогвартсе здорово, хоть иногда и страшновато. — Особенно на Трансфигурации, — мрачно добавил Невилл, потирая руку, как будто вспоминая очередную неудачно превращенную крысу. Разговор постепенно завязался. Невилл и Ханна с жаром принялись рассказывать «новичку» об особенностях замка, преподавателях и факультетских распрях. Гарри лишь кивал, мысленно сверяя их эмоциональные описания с сухими картами и тактическими схемами, которые он изучал годами. — ...Так что не удивляйся, если слизеринцы начнут отпускать колкости, — предупредила Ханна. — У них это в крови. — А гриффиндорцы вечно лезут на рожон, но в обиду не дадут, если ты свой, — добавил Невилл. — Факультеты... — Гарри намеренно сделал задумчивое лицо. — Для меня это всё ещё дико. В Ильверморни такого нет. Прямо как черепашки-ниндзя, каждый со своим цветом. А ваш директор — Сплинтер, который вас всему учит. Он мысленно усмехнулся собственной аналогии. Зная далеко не всю, но уже значительную часть правды о Дамблдоре, Гарри находил это сравнение на удивление точным. Мудрый, старый, скрытный лидер, воспитывающий своих «черепашек» для сражений с Тёмными силами. Да, очень похоже. Поезд набирал скорость, увозя его всё дальше от жизни в тени. Первый ход был сделан. Фигуры занимали свои места на доске. И Гарри Поттер, он же Роттеп Гар, был готов к игре. Его взгляд скользнул по окну, поймав отражение — лицо спокойного, слегка заинтересованного новичка. Ничто не выдавало в нем человека, мысленно расставляющего на этой шахматной доске под названием Хогвартс свои первые фигуры.