Я не хотел терять город ᥫ᭡

Откровенно говоря, Дилан скрывал обиду. Ему было по-настоящему больно из-за того, что Зед нашел себе второго пилота. Он даже сравнивал себя с Ханом — и по всем параметрам, как ему казалось, проигрывал. Поговорить с Зедом об этом было слишком сложно... Тот не поймет, начнет винить себя или станет уверять, что хорошо относится к обоим. Но вряд ли почувствует то, что чувствует Дилан. Его променяли. Не повезло. Не смог он поддержать друга в трудную минуту — вот и нашелся тот, кто смог. Дилан винил в первую очередь себя: это он игнорировал чувства Зеда. Было неприятно, больно, и он это скрывал. Зед не замечал, рядом всегда был Хан, не до Дилана ему. Их общение свелось к «отвезти-привезти». Не стало тех долгих прогулок, что были раньше. Дилан обожал приезжать вечером к водоемам или в другие безлюдные места. Он сидел на капоте, и они могли разговаривать часами — обоим было хорошо. Баскетбол как хобби связал их еще крепче. Теперь они это потеряли. Понял ли это Зед? Еще нет. Он искренне верит, что пилота просто нагрузили в школе. Девятый класс — последний год старшей школы, самое важное время для любого ученика корейской школы. Так оно и есть: учебный день с 8 до 16:00, плюс дополнительные занятия, домой Дилан возвращается уже после 18:00. Лимо врать не будет — стресс колоссальный. Нужно поступить в старшую школу, сдать экзамены и при этом пытаться жить. Для сравнения: ученики других школ приходят домой в 14:00-15:00 и до двух ночи играют в свои «игры из квадратиков». А в Корее уроки начинаются в 8:00, вставать нужно за час-два. Учеба длится до 15-16 часов, а потом — дополнительные занятия и «хагвоны», с которых возвращаются в 18-23. Дилан и правда валился с ног, приходя после занятий. Но раньше его ничто не останавливало проводить время с Зедом, а сейчас он порой засыпал прямо в салоне автомобиля. Единственное, что радует, — это каникулы после экзаменов, почти месяц свободы. У Хана все иначе. Он во втором классе начальной школы, возвращается домой в 12:00-14:00, ходит только на футбол, который отнимает от силы два часа. У него — море свободного времени, которое он с удовольствием тратит на Зеда. В отличие от Дилана в его возрасте, Хан куда больше интересуется роботом. Ему нужно общение, тактильность, эмоциональная отдача и игры. Он очень любознателен. Дилан же, когда в его жизни появился Зед, был на год старше и принял его как нечто само собой разумеющееся. Дилан всегда был закрытым ребенком, а Зеду необходимо открытое общение, секреты и доверие. Дилан привык скорее слушать, он не так много рассказывает сам, но всегда готов поддержать диалог. Лимо часто говорил: «Дилан и Зед как братья». Так оно и есть. Но Дилан умеет читать Зеда, а Зед такого уровня еще не достиг. --- С появления Хана прошло почти четыре месяца. Дилан занят учебой, их общение с Зедом сошло на нет — школа сильно их разделила. Зед забирает Дилана, как раньше, но уже не всегда. Порой тот приходит домой сам, на что получает вопросительный взгляд от Лимо, и отмахивается: «Просто засиделся». На самом деле ему просто хотелось побыть одному. Очевидно, скоро Лимо спросит у Зеда, в чем дело, но пока он верит сыну. На днях Дилан возвращался домой — было часов 16:20, в пятницу отпустили пораньше. Зед и Хан были заняты баскетболом. Баскетболом, черт возьми! Никто не сказал Дилану ни «привет», ни «здравствуй», его даже не заметили. Впервые Зед был так увлечен кем-то еще. Терпение Дилана — не железное, оно похоже на стеклянный шарик и постепенно трескается. Сегодня Дилан хотел прогуляться, съездить к озеру, как раньше, возможно, провести наконец время с Зедом. Но, видимо, придется перенести или идти пешком. Ни то, ни другое ему не улыбалось. Дилан выбрал третий вариант. Он побрел к автобусной остановке и уехал в городскую часть Дэйдо, туда, где царят многоэтажки. Вечер. Начинает темнеть. Зед понимает, что не видел сегодня пилота, но пока не паникует — думает, тот просто устал и спит дома. Лимо — обратная сторона монеты: он пытается дозвониться до сына, который оставил телефон на беззвучном. --- Дилан словно в другом мире. Он сидит на крыше, а под ним — множество маленьких огоньков, похожих на светлячков. Он не хочет ни о чем думать, он просто пытается стать выше своих проблем, ощутить свободу и вдохнуть свежий воздух. Очень тяжело постоянно думать об учебе и о том, кто о тебе не думает. Когда-то Игрик сказал: «Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь». И только сейчас Дилан понял, что это значит. Он не знал, что потеряет Зеда и обретет эмоциональную зависимость от него. И все же кислород ощущается по-другому, когда сидишь над великолепным ночным пейзажем, созданным людьми. Все это могло бы длиться и дальше, но за спиной раздается до боли знакомый скрип шарниров. — Дилан, Лимо весь дом перевернул, вот что я скажу... — ... Зед умеет лазить по зданиям, и это его козырь — он найдет Дилана даже на небоскребе. — Дилан, не пойми превратно, я люблю ездить по зданиям, но на парковке все же приятнее. — Я скучаю, Зед... И с этих слов повисла тишина — тяжелая, давящая, полная недосказанности. Дилан сидел лицом к городу. Он даже не поворачивался, но знал, что Зед в двух метрах сзали. Они слишком долго знакомы. Он знает все нелюбимые дороги Зеда, его нелюбимые остановки и маршруты, знает тот один светофор, который тот терпеть не может. Он с точностью до сантиметра может сказать, где Зед остановится. Проблемы никуда не делись. Как бы высоко он ни забирался, для Зеда нет границ — эта проблема не имеет рамок. Холодный ветер обдувает его, на Дилане лишь легкая куртка. Бетонные стены ледят спину, но больше всего морозит молчание. — Дилан, Лимо волнуется, вот что я знаю. — А ты? Вопрос Дилана ввел Зеда в ступор — он явно не ожидал такого. Его застали врасплох, он не знал, что сказать, и это плавило подшипники. — В чем дело, Зед? Не видел я от тебя такой мнительности во время игр с Ханом. Вот тут все стало ясно. Зед тоже не первый год живет с Диланом и понимает: сейчас лучше промолчать. Впервые за все время, что они находятся на крыше, Дилан поворачивается. Его глаза блестят, они слишком влажные для обычного состояния. — Знаешь... Огни великолепны. Их так много, и на каждый по отдельности никто не смотрит. Скажи, Зед, когда я стал для тебя одним из них? — Тишина на пару секунд, Дилан дает ему время обработать информацию. — Раньше я был для тебя целым городом, а сейчас чувствую себя точкой на координатной прямой. И снова — давящая тишина. На этот раз Дилан сказал все, что хотел. Осталось дождаться реакции Зеда. Реакция последовала спустя полминуты, которые мучительно тянулись для обоих. Зед подъехал ближе и встал справа от Дилана, как делал всегда. — Я не пытался заменить город на координату... — Пауза. — Я упустил момент, когда город начал отдаляться. — Еще одна пауза, на этот раз короче. — Прости.