Лето прощается, а Гаязов не отступает ‎

Сентябрьская духота сочилась во все щели. Солнце сегодня сильно пекло и было особенное ощущение, что летняя жара всё ещё держит свои цепкие объятия, а осень только-только начинает шептать о себе в виде лëгкого, но тëплого ветерка. Коридоры сейчас гудели от школьников, стоящих возле холодных стен. ‎ ‎— даа, и не говори. Сейчас бы окунуться в холодный бассейн, — мечтательно проговорила Люба, не переставая махать рукой, дабы хоть как-то охладиться. ‎ ‎— оо, девчонки! Привет! — весело отозвалась Николаенко, ближе подходя к подругам. — кстати, вы домашку поняли? Вер, у вас тоже что-то про животных было? — спрашивает блондинка, на секунду забыв, что Бирюкова учится в параллельном классе. ‎ ‎— Надюш, тише-тише, — рассмеялась Иванова, оголяя белоснежные зубы. — я, кстати, тоже домашку не поняла, — убрав улыбку, поделилась девушка, посмотрев на вторую подругу. ‎ ‎— эх, вы, — протянула Вера, открывая рюкзак и протягивая девочкам тетрадь. — ну смотрите, тут надо было... — и она принялась объяснять задание, стараясь не жестикулировать, ведь и без этого было душно. ‎ ‎Подруги внимательно слушали, параллельно переписывая домашку себе в тетрадь. Они расположились на подоконнике — вообще солнце пекло, но это окно стояло так, что лучи туда не попадали, ведь их закрывает другой корпус школы, создавая приятный тенëк. ‎ ‎— суматранский орангутан — это крупная человекообразная обезьяна с рыжей шерстью, — рассказывала Бирюкова, смотря, как девочки пишут определение. ‎ ‎— сума... орангутан на матрасе, рыжая шерсть, бла-бла-бла. Про сородичей своих рассказываешь? — взялся из ниоткуда Гаязов, передразнивая одноклассницу и притворно улыбаясь. Люба стиснула зубы и хотела что-то сказать, но встретилась глазами с Верой, которая сделала взгляд, мол, спокойно. ‎ ‎— человекообразная обезьяна... Интересно, а как выглядит этот оран... орангутан, — задумчиво спросила Надя, остановившись писать и оглянувшись на мужской голос. ‎ ‎— да вот же ж, — кивая в сторону парня, ответила Бирюкова. Сказала она это непринуждëнно и обыденно, аккуратно поправив волосы. ‎ ‎— ээ, мартышка лупоглазая, не много ли на себя берëшь? — брюнет озлобил взгляд, а от той притворной улыбки и след простыл. ‎ ‎— ой, Гаязов, иди, куда шëл, — махнула на него рукой Вера, поворачиваясь к подругам, чтобы продолжить. Но вдруг звенит звонок и девочки, собирая свои вещи, прощаются. Люба с Надей пошли к себе в кабинет, а Вера зашла в соседний — подруги учатся в параллельных классах, но это никак не мешает им дружить. Наоборот, за школьный день столько всего может произойти! Поэтому им интересно обсуждать, как у кого он прошëл. К тому же, зная Гаязова, который учится в классе с Бирюковой, можно смело заявить, что скучно девушке точно не будет. ‎ ‎— здраствуйте, дети! — произнесла учительница, дождавшись, когда класс наполнится учениками. Тимур хмыкнул. Дети? Серьёзно? Уже одиннадцать лет здесь учатся, а Елена Васильевна до сих пор называет их детьми. Что ж, это даже мило. Правда, было бы от этого толку — «если вдруг какая-нибудь двойка, то сами еë исправляйте. Я просить ни у какого учителя не буду. Вы уже взрослые!» ‎ ‎Вера села за четвертую парту. Поближе к кондиционеру. Если честно, в такую духотень, только он и спасает. И как учится, когда даже находиться в кабинете невозможно? Следом за ней прошëл Гаязов, усевшись на стул рядом, пока девушка готовилась к уроку. ‎ ‎— а ты что тут забыл? — дëрнувшись от неожиданности, спросила Бирюкова, расскладывая вещи. ‎ ‎— я не имею право здесь сидеть или тут уже занято? — как-то безразлично поинтересовался брюнет. Похоже, он решил «нападать» ‎ ‎— да нет... просто что-то мне подсказывает, что это из-за обезьян, — осторожно отозвалась девушка, присаживаясь рядом. Но Тимур резко отодвигает стул и Вера падает, случайно ударяясь о край парты. Она поднимается, смотря на самодовольную улыбку одноклассника. А это означало лишь одно — этот учебный год обещает быть весëлым.