Пока живу – надеюсь (Временная смерть персонажа)

Они не боялись смерти. Когда Стар Свирл рассказал, что им придётся сделать, чтобы победить Стикса — то, что осталось от Стикса — никто не испугался. Флеш ударил себя в грудь кулаком, и грозно заявил, что всегда мечтал умереть в бою. Медоубрук, как курицей клюнутая, побежала дописывать, раскладывать и систематизировать свои медицинские справочники. Рокхуф пошёл помогать жителям соседней деревеньки: построить дом, перетащить валун, вспахать поле. Пообещал же, а времени осталось так мало. Мистмэйн, с неизменно прекрасной улыбкой на отмеченном старостью лице, подошла к самому Свирлу. Опущенные плечи и поджатые губы явно говорили, что он не уверен в своём решении. Стар хотел жить, продолжать писать заклинания, учить Селестию и Луну, путешествовать по Эквестрии и за её пределами. Но мир — живой, полный, населённый думающими и чувствующими существами — был ему дороже собственной жизни. Его решение окончательно и твердо, и он не откажется, он не отступится. Никто из них не боялся смерти. Но и не надеялся никто. Кроме Сомнамбулы. Она была лёгкой. Не в том плане, что дурочкой — вовсе нет, она любила посвящать свободное время разгадыванию загадок и игре в шахматы. Лёгким было само её отношение к жизни и к трудностям. Она не боялась. Ничего и никогда. Весь страх её вышел до капли на том подвесном мосте, когда шла над бездной с завязанными глазами и связанными крыльями, за чужим голосом и собственной надеждой. С тех пор Сомнамбула — великая героиня, правая десница Принца Хисана, само воплощение надежды — не боялась. Никого и ничего. Она сломя голову бросалась в пасть огромной змеи. Противилась проклятию изумрудного ожерелья. Пошла с группой странных незнакомцев, во главе со стариком в забавной шляпе, последний раз озарив родную деревню светом своей улыбки. Сомнамбула не имела каких-то особых сил. Не была так искусна в магии, как Стар Свирл и Мистмэйн. Не обладала силой Рокхуфа и храбростью Флеша Магнуса. Не умела целить, как Медоубрук. Она умела щёлкать задачки как орешки. За секунду придумывать стратегии. В камнях драгоценных разбираться. Летать быстро — они как-то соревновались с Флешем, и она ему не уступила. Даже парочку заклятий в своё время придумала — а что, у всех в их группе были собственные заклинания, она чем хуже. А ещё Сомнамбула надеялась. Это было частью её характера. Как Медоубрук не могла не исцелять, а Мистмэйн перестать распространять красоту. Просыпаясь, Сомнамбула надеялась на чудесный день. Приходя с друзьями в новое селение, она надеялась, что им встретятся добрые пони, которые временно предоставят кров и еду. Когда же приходило время вступить в очередную схватку, всё существо девы пронизывало надеждой. Стар Свирл называл её неисправимой оптимисткой, ну и что? Ждать лучшего не плохо. Если враг стоит перед ней, Сомнамбула сражается, не жалея себя, жаля, как скорпион, кусая, как сфинкс. Но когда пред тобой неизведанная тропа приключений, куда лучше представлять, что вас ждёт что-то прекрасное. Прекрасное. Прекрасное сходит с их рук в жирную землю, бродит, впитывает магию этого странного, свободного от законов мироздания места. Завтра они пойдут сражаться. Завтра они пойдут умирать. Отчаяние так и не завладело их сердцами. Они стояли плечом к плечу: такие собранные, готовые делить и радости, и горести. Росток ‐ их последний подарок этому миру. Они посадили его рядом с замком Двух Сестёр — учениц Стар Свирла. Напитали своей магией, силой, дружбой. Все надеются, что росток вырастит в мощное дерево и послужит Эквестрии защитой. Сомнамбула надеется, что сможет лично увидеть его тонкий ствол и раскидистые ветви. Нет, она не сомневается в расчётах Стар Свирла. Он гений в забавной шляпе, придумавший путешествия меж мирами и кучи других заклинаний. Завтра в Понхендже они пожертвуют собой, чтобы спасти этот мир. Но смерть не всегда означает конец. На её родине к смерти относились с величайшей осторожностью и благоговением. Фараонов и прочих богачей мумифицировали, клали с ними все их битсы и ожерелья, надеялись, что покойников не строго будут судить на суде богов. Сомнамбула никогда в это не верила. Она не хочет никакого суда богов, пышных похорон, блеска алмазов и сырости фальшивых слёз. Единственные, кто искренне бы плакали по ней, с ней же и умрут. Умирать не то, чтобы хочется. Сомнамбула не боится, Сомнамбула возьмёт свою дорогую повязку, буквально дышащую магией надежды, и пойдёт в бой. Но сейчас, приподнимаясь на носочках, улыбаясь робкому солнцу, позволяя свету прятаться в её коротких волосах, а ветру колыхать её белые одеяния, она уверена — ей нравится жить. И запретить надеется на эту жизнь ей никто не смеет. Завтра всё решится, но необязательно кончится. Расчётам Стар Свирл Сомнамбула верит, но она помнит, как сильна может быть сила надежды. Ночью у костра она затягивает песню. Свирл смотрит странно, неодобрительно будто, но её поддерживает Мистмэйн, за ней Медоубрук, Рокхуф, Флеш и сам Стар под конец. Всё почти как раньше, только тогда к нестройному хору их голосов примешивалась тонкая трель Стикса. Из всех столпов именно Сомнамбула была наиболее близка к предателю (так называл его Свирл). Она рассказывала ему о горячем песке и знойных ветрах, обнимала крылом, делилась красивыми камушками. Он был её другом, просто не таким близким как остальные. У Стикса ни одного близкого друга не было. Сомнамбула знает, что он теперь Пони Теней, злодей, который погубит их завтра в Понхендже, злодей, которого погубят они. Как в хороших трагичных романах: рыцари умрут все вмести, оставив потомкам надежду. Оставят, конечно оставят. Она всегда была щедра, расплачиваясь со сфинксом собственными украшениями, отдавая себя народу и принцу. Но друзья чуть-чуть изменили её, сделали эгоистичнее. Сомнамбула отдаст этому миру почти всю свою надежду: чтобы они победили, чтобы пророс росток, чтобы справились Селестия и Луна. Но чуть-чуть, на самом донышке души, оставит для себя. Для них. Для всей их команды. Они умрут завтра, в этом никаких сомнений. Сомнамбула не боится, давно не боится. Она обнимается с Рокхуфом, перемигивается с Флешем, поднимает упавшую записку Медоубрук, расчёсывает волосы Мистмэйн, улыбается Стар Свирлу. Они умрут, но смерть не всегда означает конец. Ей не спится. Перед самым рассветом Сомнамбула выходит из палатки. Лесной воздух бросается на неё со всех сторон. Ноги пружинят, маховые перья дрожат. Девушка смотрит на небо: звёзды разбросаны, как жемчужины с порванного ожерелья. Сомнамбула ловит их ресницами и волосами; в отличие от Стар Свирла она не умеет находить созвездия, потому придумывает свои собственные картинки и сюжеты. Скоро эти звёзды померкнут, сгорят в рассветном мареве. Звёзды померкнут. Чтобы возродиться следующей ночью. Это не последний её рассвет. Сомнамбула уверена в этом так же точно, как и в том, что сегодня она пойдёт умирать. Смерть — явление временное. Так сказала одна старушка с её родины. Высказывание противоречило их традициям, но юной советнице оно понравилось. «Смерть времена», — бились остатки благой надежды в её груди. «Пройдут года и ваши звёзды загорятся вновь» И они будут пылать, пылать, пылать. Разгонят все тени и воссияют ярче солнца, так ослепительно, что даже она увидит сквозь дорогую повязку. Смерти нет. Она не имеет сил на тобой, если ты не боишься. Если надеешься. «Смерти нет», — мысленно повторяет девушка, складывая свою повязку. В воздухе словно висели мечи, в воздухе звенела готовность к бою. Они собирались в Понхендж, и все мысленно прощались с этой жизнью, с её взлётами и падениями, небом и землёй, тяготами и радостями. Пели птицы, шумели деревья, пылали ягоды. Они шли умирать, шли поливать траву своей кровью, шли запечатывать когда-то друга. Никто не надеялся выжить. Даже Сомнамбула. Она надеялась жить. Произошедшее в Понхендже неясно сохранилось в её памяти. Это напоминало растянувшуюся во времени агонию. Сомнамбула помнит лишь, как сжимала свою повязку в ладони. Помнит неясные упрёки Стар Свирла, тяжесть Рокхуфа, печаль Мистмэйн, сострадание Медоубрук, внезапную дрожь Флеша Магнуса. Помнит крики Стикса — нет, Пони Теней. И последнюю звезду надежды, промелькнувшую в её мыслях, тоже помнит. «Друзья мои. Пока я живу — надеюсь. Я не была самой сильной и самой храброй, мои руки не знали мозолей от тяжёлого труда, я не могла определять силу и скорость магического потока. Я следовала за вами, иногда мешала, иногда помогала. Вы дороги мне, благодаря вам я узнала, что такое дружба. В ответ я старалась каждому из вас подарить искру надежды. Не могу сказать, что всё получилось. Знаю, страх смерти не подчинил вас себе, перед её лицом вы всё также тверды и сильны. Но надежды на жизнь в вас больше нет, вы всю её отдали этому миру. Позвольте мне быть чуть эгоистичной. Позвольте мне надеется, что смерть — временное явление. Позвольте мечтать, что когда-то на ночном небе вновь загорятся наши звёзды. Мы возродимся, и так же будем петь песни у костра. Все шестеро. Нет. Семеро». Умирать не больно. В последний момент на лице Сомнамбулы, легендарной героини, одолевшей сфинкса, советницы принца Хисана, воплощения надежды и просто верной подруги, сияла улыбка. В небе мигнула и потухла падающая звезда. Жизнь продолжалась. Жизнь продолжалась для всего мира. Солнце и луна сменяли друг друга. Падал снег, пробивалась трава, распускались цветы, опадали листья. Последняя надежда Сомнамбулы жила, жила после смерти своей создательницы и всех её друзей, пробивалась, искала способ осуществить своё предназначение. Оказаться ненапрасной. Шли дни, годы, века. Надежда не рассеялась, надежда крепла. Надежда помогала бутонам распускаться. Надежда поддерживала росток, ставшей мощным деревом. Надежда взрастила двух принцесс. Надежда не оставляла Понхендж, не ослабевала. Смерть — явление временное. Время ‐ явление субъективное. Оно текло, бежало, падало и спотыкалось. Оно пришло. Спустя более чем тысячу лет Сомнамбула вновь открывает глаза. Она снова дышит, она снова живая. Как и все её друзья. Пёстрая компания освободителей так похожа на них. Словно взгляд в тысячелетнее зеркало. Сомнамбула улыбается своим спасителям. Да, Стикс — Пони Теней — вернётся вместе с ними, и им опять придётся сражаться. Но теперь, когда они победили смерть, перешагнули через неё, как в прошлом перешагивали через мелкие камушки, девушка была уверена: всё будет хорошо. Теперь всё точно будет. Когда Твайлайт Спаркл, Старлайт Глиммер и Стар Свирл объединившись отделили Стикса от его тьмы, Сомнамбула рассмеялась. Было так легко, так мило, так хорошо. Она обнялась с Пинки Пай, рассмеялась птичьей трелью, пустила по ветру свои слёзы и ленту, держа последнюю за самый кончик. Они победили смерть. Да, когда-нибудь их время придёт, старость сделает кости хрупкими, а мысли путанными. Но Сомнамбула не будет бояться и тогда. Она станет духом надежды, что понесёт на своих крыльях снежинки и листики, впутает их в волосы печальной девочки с солнечным именем. Она никогда не умрёт до конца, они все никогда не умрут до конца. Ведь смерти нет, смерть — явление временное. Любовь длиннее жизнь, дружба длиннее жизни, надежда длиннее жизни. Их жизнь — их вторая жизнь — не закончится с последним вздохом. Они будут жить, пока жив этот мир, пока в нём распускаются цветы и поют птицы. Пока кто-то будет помнить о дружбе. Пока кто-то будет надеяться. Сомнамбула обнимает Стикса и остальных столпов: руками, крыльями, всем телом. В небе над их головами ярко сияют семь звёзд. Звёзд, что загорелись вновь. Звёзд надежды.