Ревность

После этого вечера всё изменилось. Алёна и Минхо больше не могли притворяться, что между ними лишь дружеская связь. Каждый взгляд, каждое лёгкое прикосновение обрели новый, особый смысл. Даже воздух вокруг них, казалось, искрился от электричества. Но, как всегда, было одно «но» – остальные участники группы. Стоило лишь малейшему намёку проскользнуть в общий чат, как Хан тут же раздувал из мухи слона, превращая всё в грандиозное представление. — Эй, голубки! Почему это вы вместе из комнаты выползли? — подозрительно прищурился он. — Потому что дверь там одна, — отрезал Минхо, стараясь сохранить невозмутимый вид истинного кота. — Ага, конечно! Так я тебе и поверил! – не унимался Хан. Алёна закатила глаза, стараясь сдержать смех. — Хан, если ты сейчас не замолчишь, я расскажу всем, что ты до сих пор слушаешь детские песенки перед сном. — П-подожди… ты… ты за мной шпионила?! – Хан в ужасе схватился за голову. Остальные ребята дружно расхохотались, наслаждаясь представлением. Один лишь Минхо сохранял ледяное спокойствие, делая вид, что происходящее его совершенно не касается. Алёна почувствовала, как под столом его пальцы крепче сжали её руку. Феликс старался казаться беззаботным и весёлым. Он по-прежнему ослепительно улыбался, поддерживал общие шутки и усердно помогал Алёне в изучении языка. Однако порой Алёна замечала, как его взгляд задерживается на ней чуть дольше, чем следовало, и каждый раз испытывала неловкость, словно совершила что-то запретное. Однажды Феликс тихо признался ей: — Знаешь… Я рад, что то самое сообщение было отправлено не мне. — Правда? – удивлённо приподняла брови Алёна. Феликс кивнул, и его улыбка стала светлой и печальной одновременно. — Потому что благодаря этой ошибке ты смогла сказать то, что так долго боялась. Пусть и… не совсем тому человеку. Алёна благодарно сжала его руку. — Ты самый лучший, Ликс. И именно в этот момент мимо них проходил Минхо. Он бросил на них мимолётный, но пронзительный взгляд и процедил сквозь зубы: — Может, вам комнату отдельную выделить? Феликс лишь беззаботно рассмеялся, но в его глазах промелькнула тень грусти. Алёна же едва удержалась от того, чтобы закатить глаза до потолка. Хёнджин всё это время наблюдал за происходящим со стороны. Он, как обычно, самовлюблённо улыбался своему отражению в зеркале, поправляя безупречную причёску, и размышлял: «Ну что ж, посмотрим, как долго она выдержит с этим суровым котом. Рано или поздно она всё равно поймёт, что её достоин только тот, кто красив, как я». А аромат его парфюма, словно навязчивая мелодия, преследовал Алёну повсюду. — Хёнджин, ты опять разговариваешь сам с собой? – заметил Чанбин, смерив его скептическим взглядом. — Это не разговор. Это манифестация моего величия, – надменно ответил Хёнджин, продолжая любоваться своим отражением. Он часто нарочно садился поближе к Алёне, расспрашивал о её любимых фильмах, отпускал комплименты и шутил так, чтобы она смеялась громче обычного, привлекая к себе внимание. Минхо в такие моменты выглядел так, словно вот-вот готов был снова достать свои смертоносные салфетки – и явно не собирался вытирать ими руки. Первое время Минхо вообще избегал оставаться с Алёной наедине. Если раньше он мог задержаться в студии после репетиции, то теперь уходил первым, бросив короткое «дела». Алёна не понимала, что происходит. Ей казалось, он жалеет о том разговоре. Но потом она заметила другое. Её любимый кофе появился на её столе, хотя она никому не говорила о нём. В холодные дни в её сумке оказывались тёплые перчатки. А однажды утром она нашла в кармане куртки записку: «Не мёрзни». Без подписи. Но она знала. Минхо долго избегал слова «свидание». — Мы просто идём поесть, – как можно более небрежно заявил он. — Конечно-конечно, — лукаво улыбнулась Алёна. — Просто идём поесть. Но это «просто» привело их к уютному столику в маленьком кафе, где Минхо заказал её любимое блюдо, хотя она никогда и словом не обмолвилась о нём. — Откуда ты узнал? – искренне удивилась она, рассматривая аппетитное угощение. — Я внимательно слушаю тебя, даже когда ты думаешь, что я не замечаю, – с еле заметной улыбкой произнёс он, и в уголках его глаз промелькнули озорные искорки.

💗💗💗

— Ты слишком много времени проводишь в студии, — сказал Чан, входя без стука. Феликс даже не обернулся. Он сидел за пультом, но музыка не играла. — Я работаю. — Ты сидишь в тишине уже час, — мягко сказал Чан, садясь рядом. — Это не работа. Феликс молчал. Потом спросил, не оборачиваясь: — Ты когда-нибудь думал, что могло бы быть иначе? — Если бы она не ошиблась и отправила сообщение именно тебе? Феликс кивнул. Чан помолчал, потом сказал: — Думал. Но это не имеет значения. Она выбрала его. И если ты действительно любишь её, ты примешь это. — Я принимаю, — тихо сказал Феликс. — Просто… мне нужно время, чтобы перестать думать о том, что могло бы быть.

💗💗💗

В тот вечер они возвращались домой под одним зонтом, укрываясь от моросящего дождя. Алёна почувствовала, как его рука слегка дрожит, когда он нежно прижимает её к себе, оберегая от холодных капель. Именно тогда она впервые подумала о том, что за показной колкостью и внешней неприступностью Минхо скрывается ранимый человек, который просто боится показать глубину своих чувств и признаться в том, как сильно он может любить.

💗💗💗

Алёна заметила, что Хёнджин стал реже появляться в их компании. Он по-прежнему шутил, когда они виделись, но что-то изменилось. Он больше не садился рядом с ней, не задавал вопросов о её любимых фильмах. Однажды она застала его в коридоре одного. Он смотрел в окно, и выражение его лица было не таким, как обычно. Не самовлюблённым, не надменным. А просто — грустным. — Хёнджин? — окликнула она. Он обернулся, и маска снова встала на место. — А, сердцеедка пожаловала, — усмехнулся он. — Что, Минхо надоел? — Ты в порядке? — спросила она, пропуская его шутку мимо ушей. Он помолчал. Потом сказал: — Я всегда в порядке. Я же красивый. И ушёл, не дав ей ответить.

💗💗💗

Разумеется, долго это оставаться тайной не могло. Однажды утром Хан буквально ворвался в их комнату с криками, размахивая телефоном: — ВНИМАНИЕ ВСЕМ! ЭТО ИСТОРИЧЕСКИЙ ДЕНЬ! НАШ КОТ И НАША ДЕВОЧКА ОФИЦИАЛЬНО ВСТРЕЧАЮТСЯ! Алёна чуть не запустила в него подушкой, пытаясь остановить поток его неудержимой энергии. Минхо же, недолго думая, выхватил у него телефон и закинул его на диван, словно это была надоедливая игрушка. — Вы понимаете, что теперь у вас есть даже фанатское имя? — не унимался Хан, сияя от радости. — Минлёна! Сынмин лишь обречённо закрыл лицо рукой и пробормотал: — Я этого не слышал. Я этого не видел. Феликс тепло улыбался, но в глубине его глаз пряталась лёгкая грусть. А Хёнджин лишь надменно усмехнулся: — Ну ничего. Всякое случается. Поглядим ещё, кто посмеётся последним.

💗💗💗

Феликс не показывал, что ему больно. Он улыбался, шутил, помогал Алёне с корейским. Но Хан однажды заметил, как он сидит один в тренировочном зале, слушая музыку, и не заходит внутрь. — Ты в порядке? — спросил Хан, присаживаясь рядом. — А что со мной может быть не в порядке? — Феликс улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. Хан не стал давить. Только сказал: — Если захочешь поговорить, я рядом. Феликс кивнул, но так и не заговорил. Не в тот день.

💗💗💗

Прошёл месяц. Алёна и Минхо уже не скрывали своих отношений. Феликс смотрел на них и чувствовал, что боль уходит. Не сразу, не вдруг. Но однажды он поймал себя на том, что радуется за них по-настоящему. Он подошёл к Минхо, когда тот стоял один. — Если сделаешь её несчастной, — сказал Феликс, глядя ему прямо в глаза, — я заберу её. Даже если ты мой друг. Минхо посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул. — Не придётся, — сказал он. И это было не хвастовством. Обещанием.

💗💗💗

Им предстояло научиться быть вместе. Это было нелегко: взрывной и прямолинейный характер Алёны то и дело сталкивался с привычкой Минхо держать всё в себе и молчать. Порой они ссорились, громко спорили и обижались друг на друга. Но именно в этих спорах они лучше узнавали друг друга, учились находить компромиссы и ценить то, что у них есть. Минхо всё чаще позволял себе проявлять нежные знаки внимания, которые были заметны лишь Алёне: держал её за руку, когда никто не видел, заботливо накидывал свою куртку на её плечи, когда она жарко спорила с Ханом, молча оставлял ей на столе её любимые сладости. А Алёна училась быть рядом с ним, не бояться проявлять свои чувства и ценить его тихую, но искреннюю заботу. Однажды вечером Минхо тихо признался ей: Минхо молчал так долго, что Алёна уже хотела уйти. А потом он выдохнул, словно решился на что-то, чего боялся всю жизнь. — Я… — Он замолчал, сжал кулаки, снова выдохнул. — Я не умею… говорить такое. Я думал, что не нужно. Думал, ты и так видишь. Она смотрела на него, не дыша. — Не вижу, — прошептала она. — Я ничего не вижу, Минхо. Ты всегда молчишь. Он поднял на неё глаза, и в них было столько боли, что у неё перехватило дыхание. — Я люблю тебя. — Слова вырвались резко, почти грубо. Словно он выплёвывал их, потому что иначе задохнулся бы. — Я не знаю, как это называется. Но если это не любовь, тогда я не знаю, что это. Он отвернулся, словно ему было стыдно. — Всё. Я сказал. Алёна нежно улыбнулась ему в ответ. — Хорошо. Просто никогда меня не отпускай. И он не отпустил. Когда их отношения стали очевидными для всех, реакция ребят была разной. Хан, как и следовало ожидать, пришёл в бурный восторг и засыпал их бесконечными шутками. — Минлёна! Новая легенда нашей компании! Всё, я создаю фан-клуб! Сынмин лишь пожал плечами, но про себя отметил, что Алёна выглядит по-настоящему счастливой. Феликс улыбался искренне, но внимательный взгляд мог заметить в его глазах лёгкую грусть. Хёнджин же пафосно заявил: — Ничего. Я всё равно добьюсь своего. Таких красавчиков, как я, ещё поискать надо. В ответ на это заявление Минхо лишь фыркнул и накормил его салфеткой прямо во время завтрака.

💗💗💗

Вечером Хёнджин зашёл к ним в гости. Минхо был на кухне, Алёна сидела в гостиной. — Можно? — спросил он, останавливаясь в дверях. — Конечно, — удивилась она. Обычно он не спрашивал разрешения. Он сел напротив и долго молчал. Потом сказал: — Я знаю, что выгляжу как придурок. Со своим отражением, с этими шутками. Но… Он замолчал, подбирая слова. — Я действительно думал, что у нас могло бы что-то быть, — сказал он наконец. — Не потому, что я красивее Минхо. А потому что… мне с тобой было легко. Ты первая, кто не смотрел на меня как на картинку. Алёна растерялась. Она не знала, что сказать. — Не переживай, — усмехнулся Хёнджин, заметив её лицо. — Я не собираюсь вставать на колени и признаваться в вечной любви. Просто… хотел, чтобы ты знала. И чтобы ты была счастлива. Даже если не со мной. Он встал, поправил волосы и, уже выходя, бросил: — Но если Минхо когда-нибудь перестанет тебя радовать, я буду первым в очереди. Так и знай.

💗💗💗

Их новая квартира находилась в двадцати минутах от компании — достаточно близко, чтобы не тратить время на дорогу, но достаточно далеко, чтобы чувствовать себя отдельно от работы. Минхо выбрал её сам: с большими окнами, с балконом, на который можно выходить по ночам, и с кухней, где можно было готовить. Вскоре они решили жить вместе, но очень быстро поняли, что всё не так просто, как представлялось на первый взгляд. Алёна и Минхо обнаружили, что оба обладают невероятно упрямым характером. — Ты опять оставил свою кружку на столе! – с возмущением воскликнула Алёна, указывая на злосчастный предмет. — Я подумал, что ты её помоешь, – невозмутимо ответил Минхо, даже не подумав о том, чтобы исправить свою оплошность. — Ах, вот как?! А может, ты ещё и ужин ждёшь, чтобы я тебе приготовила? – возмутилась Алёна. — Вообще-то, да, — без тени смущения ответил Минхо и удобно устроился на диване, ожидая продолжения банкета. Не выдержав, Алёна схватила диванную подушку и запустила её в нерадивого сожителя. Минхо ловко увернулся от летящего снаряда и расхохотался. — Ну и характер у тебя… — усмехнулся он. — Сам меня выбрал, — огрызнулась Алёна, но на её губах уже играла предательская улыбка. Однажды Феликс предложил всем вместе прогуляться. Алёна весело болтала с Феликсом, заразительно смеялась над его забавными историями и совершенно не заметила, как Минхо постепенно замедлил шаг и отстал от них. — Ты что, обиделся? – поинтересовалась она позже, когда они остались наедине. — Нет, — буркнул Минхо, отводя взгляд в сторону. — Минхо… — Мне просто не нравится, когда ты смеёшься с ним так, как обычно смеёшься со мной, — признался он, выдавив из себя эту фразу с огромным трудом. Алёна на мгновение замерла, поражённая его неожиданной откровенностью. Затем мягко коснулась его руки, нежно погладив её. — Знаешь, я могу смеяться со многими. Но так, как я смеюсь с тобой… только с тобой. Он посмотрел на неё, и все слова стали совершенно излишними. В его глазах она увидела море невысказанной любви и нежности. Алёна думала, что они помирились. Но на следующий день Минхо снова был отстранённым. Он не уходил, когда она подходила, но и не приближался. Он отвечал на её вопросы, но односложно. Словно между ними снова выросла стена. — Ты обижен? — спросила она прямо. — Нет, — ответил он, даже не подняв головы. Она не поверила, но спорить не стала. Когда у Алёны выдавался тяжёлый день, она старалась держаться бодро и не показывать своих истинных чувств. Но Минхо всегда видел её насквозь, замечая даже самые незначительные изменения в её настроении. Он не задавал лишних вопросов и не лез с утешениями. Он просто молча ставил перед ней чашку горячего кофе, садился рядом и включал её любимую музыку, позволяя ей расслабиться и почувствовать себя в безопасности. — Ты же знаешь, что я сильная, – тихо произнесла она, прикрыв глаза от удовольствия. — Знаю, — нежно кивнул он. — Но даже сильные имеют право на то, чтобы иногда опереться на чьё-то плечо. Остальные участники группы не упускали ни единой возможности подразнить их. — Минхо, — как-то раз обратился к нему Хан. — Слушай, если вы с Алёной поженитесь, можно я буду ведущим на вашей свадьбе? Обещаю, шутки будут без цензуры! — Если ты будешь ведущим, то свадьбы вообще не будет, — отрезал Минхо, чем вызвал всеобщий хохот. — А если я? – вмешался в разговор Феликс, ослепительно улыбаясь. — Тогда можно, — неожиданно согласился Минхо. Ребята дружно расхохотались. Алёна лишь покачала головой, глядя на них с улыбкой. — Вы просто безнадёжны, — констатировала она факт.

💗💗💗

Однажды они сидели на крыше высокого здания, любуясь ночными огнями города. — Ты уверен? — неожиданно спросила Алёна, нарушив затянувшееся молчание. — Что всё это не временно? Минхо повернулся к ней и серьёзно посмотрел в глаза. — Я не люблю давать громких обещаний. Но я уверен в тебе. И если ты когда-нибудь усомнишься во мне, я буду снова и снова доказывать свою любовь. Алёна посмотрела в его глаза и поняла, что ей больше нечего бояться. — Вот, что я тут подумал, — заявил Хёнджин, глядя на своё отражение в зеркале. — Если бы Алёна всё-таки выбрала меня, мы были бы самой красивой парой на свете. — Ага, — отозвался Сынмин. — Жаль только, что она ещё и умная. Хёнджин обиделся, но ненадолго. Уже через пять минут он снова увлечённо фотографировал себя в самом выгодном ракурсе. Теперь Алёна и Минхо были официально парой. Не идеальной – с их сложными характерами это было бы просто невозможно. Но настоящей. Они спорили, ссорились, бурно мирились и подшучивали друг над другом. И с каждым днём всё больше понимали, что рядом с ними – самый любимый и дорогой человек, без которого они уже не смогут представить свою жизнь. — Эй, — сказал Минхо однажды, устраиваясь рядом с ней на диване. — Я всё ещё считаю, что ты немного сумасшедшая. — А я думаю, что ты неисправимый зануда. — Зато мы идеально подходим друг другу. Алёна рассмеялась и нежно прижалась к нему. И в этот момент она точно знала: это не ошибка. Через три дня Алёна вернулась домой позже обычного. Она задержалась в студии с Феликсом и Ханом, обсуждая новый проект. Когда она вошла в квартиру, Минхо сидел в темноте, даже не включив свет. — Ты где была? — спросил он. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалось что-то опасное. — В студии. Я же говорила, что задержусь. — Ты не отвечала на сообщения. Алёна достала телефон. Точно — пять пропущенных и несколько сообщений. Она просто не заметила. — Минхо, прости, я… — Ты с ним была, да? — перебил он, поднимаясь. В полумраке его глаза блестели. — С Феликсом. — Мы работали. Все вместе. Хан был с нами. — Но ты смеялась. Я слышал, когда звонил. Ты смеялась так же, как со мной. Она замерла. Ей стало страшно от того, как звучал его голос. — Ты ревнуешь меня к Феликсу? — тихо спросила она. — Я ревную тебя ко всем, — выдохнул он, и в этом выдохе было столько боли, что у неё перехватило дыхание. — К каждому, кто заставляет тебя улыбаться, когда меня нет рядом. К каждому, кто видит тебя чаще, чем я. К каждому, кто… Он замолчал. Отвернулся. — Забудь, — сказал он уже другим, ледяным голосом. — Я сам разберусь. Она не ушла. Она подошла к нему, развернула его к себе. — Нет, — сказала она твёрдо. — Я не забуду. Ты не будешь разбираться один. Мы будем разбираться вместе. Потому что я люблю тебя. И если ты ревнуешь — скажи мне. Но не молчи. Минхо смотрел на неё, и в его глазах боролись гордость и отчаяние. — Я не умею… — начал он и запнулся. — Я не умею говорить об этом. Я думал, если буду молчать, это пройдёт. Но не проходит. — Сядь, — сказала она, усаживая его на диван. — Расскажи мне. Всё. Он молчал долго. Так долго, что она уже думала, он не ответит. Но потом заговорил, медленно, подбирая слова, словно каждое из них стоило ему усилий. — Когда я был маленьким, — начал он, — у меня был друг. Лучший. Мы делали всё вместе. А потом он нашёл других друзей. Более весёлых. Более простых. И я остался один. Алёна взяла его за руку. — Я не брошу тебя, Минхо. — Я знаю, — сказал он, не глядя на неё. — Но я не могу перестать бояться. Каждый раз, когда ты смеёшься с кем-то другим, я чувствую себя тем маленьким мальчиком, которого оставили. Она обняла его, прижалась щекой к его плечу. — Тогда я буду говорить тебе каждый день, — прошептала она. — Каждый день, пока ты не перестанешь бояться. Я люблю тебя. Только тебя. И никакой Феликс, никакой Хан, никто на свете не сможет этого изменить. Следующие дни превратились в подобие серого тумана. Минхо словно заперся в себе, цедил слова сквозь зубы. Алёна тоже не собиралась уступать, гордость встала непробиваемой стеной. Они жили под одной крышей, но в разных вселенных, где не было воздуха, чтобы дышать. После этого разговора Минхо не перестал ревновать. Но он перестал молчать. Теперь, когда его накрывало, он говорил. Коротко, резко, иногда некрасиво. Но говорил. А она слушала. И каждый раз напоминала: «Я с тобой». Однажды Феликс заметил, что Минхо перестал сверлить его взглядом, когда они оставались вдвоём. — Что случилось? — спросил он у Алёны. — Он меня больше не ненавидит? — Он никогда тебя не ненавидел, — улыбнулась она. — Он просто учится доверять. Феликс усмехнулся: — Ну, если ему станет легче, скажи, что я не конкурент. Ты смотришь на него так, как на меня не посмотришь никогда. И это заметно всем, кроме него самого. Вечером они сидели на той же крыше, где когда-то говорили о доверии, под звёздным небом, усыпанным бриллиантами. Ветер играл с её волосами, принося запах ночного города. Минхо смотрел на мерцающие огни и тихо произнёс: — Знаешь, я всегда думал, что любовь — это слабость, что она делает тебя уязвимым. А оказалось, это самая большая сила. Алёна улыбнулась и взяла его за руку, переплетая их пальцы. — Ну тогда давай будем сильными вместе, — прошептала она, глядя ему в глаза. И больше они не боялись ни чужих взглядов, ни злых шуток, ни своих собственных страхов. Потому что знали, что у них есть самое главное — они есть друг у друга.