Последствия одного проклятия

Если бы мне кто-то сказал, что мой выходной, планировавшийся как марафонское чтение новой сатирической повести таинственного автора «Сэр Нортем» (подозрительно похожего на почерк моего будущего деверя) и поедание шоколадных трюфелей, закончится тем, что я буду успокаивать своего обручённого, на которого наложено заклятие похоти, пахнущее дешёвым парфюмом и отчаянием… я бы, наверное, поверила. Жизнь рядом с Аресом редко бывала скучной. Ситуация, если отбросить шелуху, была до абсурда клишированной. Юная провинциалка с глазами, полными звёзд и глупости, влюблена в недосягаемого учителя-аристократа. Получает у него двойки за неспособность мыслить вне прописных истин. В порыве обиды пытается сотворить нечто пафосное вроде «Заклятья Истины» и, по всей видимости, перепутала корни «ист-» (истина) и «иск-» (искушение). Получился гибрид, который последний раз использовали лет триста назад, чтобы помирить два враждующих графских рода, женив их наследников друг на друге посредством магического принуждения. Очень романтично. Если ты не тот, на кого это принуждение нацелено. Мы сидели в моём кабинете — я, Арес, и виновница торжества, первокурсница Кайра. От Ареса исходило такое плотное, почти осязаемое негодование, что воздух трещал. Кайра же напоминала испуганного кролика, попавшего в капкан собственного изготовления. Она то бросала на Ареса взгляды, полые обожания и ужаса, то опускала глаза, краснея до корней волос. — Объясни ей, — сквозь зубы процедил Арес, обращаясь ко мне. — Я боюсь, что если я открою рот, то нарушу устав академии и уголовный кодекс разом. — Милая, — начала я, наливая ей чаю. Дрожащие руки девочки нуждались в чашке, чтобы перестать дрожать. — Ты только что подарила магическому сообществу империи самую сочную светскую новость со времён Великой Сушья. Поздравляю. — Я… я не хотела! Я просто хотела доказать, что теория магических потоков Мервина верна! А магистр Арес её постоянно критикует! — её голос сорвался на писк. — Потому что Мервин был догматичным старикашкой, который боялся собственной тени, — холодно парировал Арес. — Его теория работает только в идеальных условиях лаборатории. В реальном бою, если ты будешь ждать, пока «поток уравновесится», тебя проткнут мечом, пока ты считаешь до двенадцати. Ты доказала лишь то, что неспособна прочесть заклинание с листа без фатальных ошибок. Кайра сглотнула. По её лицу было видно, что для неё Мервин — святой апостол магии, а Арес — еретик, плюющий на алтарь. — Так что же… что же я натворила? — прошептала она. — Ты наложила на вас двоих модифицированное заклятье «Сердечных Оков», — объяснила я со сладкой, ядовитой учтивостью. — Основные эффекты: во-первых, непреодолимое влечение ко тебе, как к источнику проклятия. — Кайра вспыхнула ещё ярче. — Во-вторых, вы не можете находиться на расстоянии больше пятисот метров друг от друга дольше пяти часов. В противном случае… ну, это очень болезненно. Как мигрень, умноженная на похмелье после праздника в честь победы. — И как это… снять? — в голосе Кайры зазвучала надежда. Глупышка. Она все ещё думала, что это какая-то романтическая сказка. Арес фыркнул. Он встал и отошёл к окну, демонстративно повернувшись к нам спиной. Его плечи были напряжены. — О, есть несколько способов, — сказала я весело. — Первый — смерть заклинателя. Классика. Второй — сложный ритуал с участием как минимум трех архимагов, который займёт месяцы. Третий… — я сделала драматическую паузу, — …брак между заклинателем и жертвой. Полностью нейтрализует проклятие, превращая его в милую семейную историю для рассказа внукам. Лицо Кайры просияло. Всего на секунду. Пока она не увидела моё лицо. А на моем лице была не улыбка, а ледяная вежливость. — Но поскольку магистр Арес уже помолвлен со мной, — продолжила я, — а я, знаешь ли, ревнива и не склонна делиться, мы выберем второй вариант. Если, конечно, его императорское величество, дядюшка Ареса, не решит, что первый — быстрее и гигиеничнее. Ребёнок побледнел так, что веснушки на её носу стали выглядеть как россыпь грязи на снегу. Реальность начала медленно, но верно пробиваться сквозь розовый туман её фантазий. В этот момент в кабинет, не стучась, вошёл Димир. Он опирался на изящный черный посох, но глаза его блестели озорством и любопытством. — Ну что, сестрёнка, братец, — голос у него был лёгкий, насмешливый. — Я только что от папаши. Он в ярости. Аристократический совет бубнит о надругательстве над честью короны, иностранные послы срочно запрашивают дополнительную информацию… Поздравляю, вы только что устроили самый громкий скандал сезона. — Его взгляд упал на Кайру. — А, это и есть наша юная колдунья, перевернувшая с ног на голову жизнь наследника престола? Мило. Очень по сказочному. «Простолюдинка прокляла принца своей любовью». Жду, когда запоют птички и прибегут говорящие мыши. — Димир, — предупредительно сказал Арес, не оборачиваясь. — О, не кипятись. Я здесь как голос разума. И голос жанра. Итак, конвенциональное развитие сюжета требует, чтобы ты, дорогой брат, внезапно обнаружил в нашей героине скрытую глубину, ум и доброе сердце, возненавидел свою холодную невесту-аристократку и женился на дикарке, приведя в ужас придворных. Ну что, ты уже чувствуешь, как проклятие пробуждает в тебе не только похоть, но и нежные чувства? Арес медленно обернулся. Его лицо было красноречивее любых слов. На нем было написано чистейшее, неподдельное отвращение, смешанное с яростью. — Я чувствую, — произнёс он тихо и чётко, — что моё тело реагирует против моей воли. Я чувствую, что каждый раз, когда я на неё смотрю, мне хочется её… а потом немедленно вывернуть наизнанку себя за эту реакцию. Это мерзко. Это насилие. И единственное, что меня пока не свело с ума, — это то, что наш брачный контракт с Атанасией включает пункт о защите от ментального воздействия. Он не снял проклятие, но дал мне возможность… перенаправить его последствия. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде на секунду мелькнуло что-то тёплое и благодарное, прежде чем его снова затянуло льдом. — Так что нет, Димир. Никаких нежных чувств. Только физиология, с которой приходится бороться. Кайра смотрела на него, и в её глазах что-то разбивалось. Настоящее, не книжное горе. Ее сказка трещала по швам, обнажая суровую, неудобную правду: её «любовь» была насилием. Ее «романтическое проклятие» — постыдным оружием. А объект её обожания смотрел на неё с брезгливостью. — Его величество дал шесть месяцев, — добавил Димир не без некоторой жалости к девушке. — Либо находим способ разорвать эти оковы, либо… — Он многозначительно посмотрел на Кайру. — …папаше придётся прибегнуть к радикальным методам для стабилизации политической обстановки. Война же только закончилась, никто не хочет новых потрясений из-за… — он обвёл её взглядом с ног до головы, — …в общем, из-за адептки. Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался мой отец, министр финансов. Его лицо было пурпурным. — Арес! Атанасия! Что за… — Его взгляд упал на Кайру. — А! Это она! Он сделал шаг в её сторону, но я плавно встала между ними. — Отец, все под контролем. — Под контролем? Весь двор говорит, что наследник императора связан магией с какой-то крестьянкой! Курсы акций летят вниз! Банкиры нервничают! — Финансовый кризис мы переживём, — парировала я. — А убийство студентки на территории академии — нет. Это дурной тон. Он бубнил что-то про «безответственных детей» и «головную боль», но поутих. Я вздохнула. Театр абсурда был в полном разгаре. — Так что, — подвела я итог, глядя на Кайру, которая, казалось, готова была провалиться сквозь землю. — Вот тебе твоя реальность, милая. Никакой внезапной любви. Никакого брака с принцем. Вместо этого — гнев императора, ненависть двора, угроза смертной казни и мой жених, который вынужден пить успокоительные зелья литрами, чтобы не смотреть на тебя с желанием, которого он терпеть не может. Поздравляю. Добро пожаловать во взрослый мир. Он немного менее романтичен, чем в твоих книжках. Она расплакалась. Тихо, по-детски, уткнувшись лицом в руки. И в тот момент я поняла, что злиться на неё бессмысленно. Она была просто глупым, наивным ребёнком, который поиграл со взрослым оружием и ранил себя и всех вокруг. — Ладно, — сказала я, снова садясь за стол. — Хватит истерик. Плакать будем потом. Сейчас будем работать. Арес, тебе к императору — успокаивать. Димир, будь другом, займись отцом, отведи его в винный погреб, пусть остынет. А ты, Кайра, — она вздрогнула и подняла на меня заплаканные глаза, — с сегодняшнего дня ты моя проблема. Ты будешь ходить со мной на все пары, жить в комнате рядом с нашей и учиться, учиться и учиться. Мы будем рыться во всех архивах, которые есть в империи, и найдём способ снять это проклятие. Ты хотела внимания магистра Ареса? Поздравляю, ты получила моё безраздельное внимание. Уверяю тебя, со мной тебе будет не до романтических глупостей. Это был не стёб. Это была констатация факта. Ее сказка закончилась. Начиналась суровая, ироничная и циничная реальность. И я была её новым проводником. А вечером, когда Арес, измождённый, вернулся от дяди, мне пришлось применить весьма… приятный метод по снятию накопившегося у него стресса. Проклятие, знаете ли, требовало своего. И я должна признать, в этом был свой плюс. Кайра, случайно увидевшая на следующее утро моё довольное и отдохнувшее лицо, поняла ещё одну суровую правду: в этой истории для неё нет места даже в качестве объекта нежелательного влечения. Ее принц был всецело поглощён своей невестой. И это, пожалуй, было для неё самым жестоким, но самым полезным уроком.