Звезда.

К святилищу Азуры я прибыла ещё ночью, однако, восход был близок. Я знала, что Богиня закатов и рассветов проявляет себя только на утренней и вечерней заре. Так что я пришла вполне вовремя. В лесу, вокруг святилища, было много блуждающих огней, что весьма кстати, ведь нет ничего лучше, в качестве подношения Азуре, чем светящаяся пыль. Когда-то давно Гиельс учил меня, как правильно делать подношения Азуре, я даже однажды уже слышала её голос, так что полностью понимала, что делаю. Другие даэдропоклонники, что сновали у огромной статуи Богини, не обращали на меня особого внимания. Даже Хранитель святилища, тёмный эльф в драном балахоне, ни слова мне не сказал, самозабвенно молясь пред свечкой, лишь на секунду взглянул на меня с недоверием, и только. В целом последователи Азуры были достаточно доброжелательны. Я спокойно расположилась подле статуи, смотря снизу вверх на восхитительное творение данмерских скульпторов и ожидая восхода солнца. Наконец, как только солнце окрасило розовым облака, я совершила ритуал подношения, произнесла молитву, взывающую к Азуре, и стала ждать отклика богини. Долго ждать не пришлось. Голос даэдрической повелительницы зорь отчётливо раздался в моей голове. Другие мысли отошли в стороны, разум слегка помутился. Со мной говорила Богиня. — Я услышала твой призыв, дитя моё. — Голос её был строг, но снисходителен. — Мне знакомо твоё имя. Говори, смертный, чего ты ищешь в моём святилище? — О, Азура. — Нужно было говорить кратко и с почтением, не поднимая головы, как учил отец. — Я осмелюсь просить тебя даровать мне величайшее из твоих сокровищ! Я считаю себя достойной просить у тебя твою Кристальную Звезду. — Я решу, достоин ли ты, смертный! Я попрошу тебя об ответной услуге! Помимо награды ты получишь и славу моего героя! — Я буду счастлива оказать тебе службу, о Светлейшая! — Тогда слушай. Много лет назад, пятеро моих верных последователей, моих героев, были посланы мною убить свирепого, опасного вампира — Дратика! Они исполнили мою волю и избавили мир от чудовища и его отродий. Но к великой скорби небес, они оказались заражены этим отвратительным созданием! Они остались в его логове, закрыв себя там, чтобы не выпустить наружу новых монстров, которыми стали. С тех пор они всё ещё сидят в заточении. Не питавшись долгие годы, они совсем лишились разума. Их страдания болью отзываются в моём сердце. Принеси покой смерти моим верным детям и ты заслужишь мою благодарность! — Повинуюсь, моя госпожа. Где мне искать их? — Отправляйся дальше в горы! Отыщи там Опустошённую заброшенную шахту. Дверь откроется перед тобой и ты сможешь войти! Теперь иди! — Будет исполнено. Голос Азуры затих, разум снова прояснился. Это было проще, чем я думала. Некоторые последователи смотрели на меня с завистью и недоумением. Они поняли, что сама Богиня связалась со мной, а с ними нет. Они не могли слышать её голоса, но понимали, что Азура дала мне задание. С довольной ухмылкой я прошла мимо них, сидящих с выпученными глазами, демонстративно сев на коня, направилась дальше в горы. Всё было, как и сказала Азура. Высоко в горах я наткнулась на покинутую шахту, вход в которую был завален изнутри. Но вдруг подпорки пропали и я смогла открыть ветхую подгнившую дверь, проходя в пыльную душную пещеру. Где-то в пыли обнаружился нетронутый колчан с серебряными стрелами. Я сочла находку удачной и, достав лук, приготовилась выискивать вампиров. Как всегда мне помогала моя любимая невидимость. Вампиры — твари сложные. Даже если тебе удастся убить его, всё-таки есть вероятность заразиться. Однако, кое что в этом меня насторожило: «При заражении вампиризмом достаточно выпить вовремя зелье-антидот, чтобы болезнь не превратила тебя в бледное кровососущее чмо. Эти ребята пошли биться с вампирами, не прихватив с собой ни одного зелья? Не могли же они быть настолько глупы. Что-то тут не сходится. И потом, неужели Азура не может исцелить своих дорогих героев? Она — Лорд, мать его, Даэдра! Почему она не может просто снять с них это проклятье? Хотя, вдруг, и правда не может? Ну почему тогда она ждала столько лет. Да и сколько лет? Вообще зачем было ждать? Можно было послать за ними кого-то и раньше. Как-то это мне нравится всё меньше и меньше. Мартин не зря говорил, что для даэдра людские жизни — мусор. И тут я согласна. Даже столь обожаемая тёмными эльфами Азура — та ещё тёмная лошадка. Что бы она не задумала, её словам я точно не верю.» Наконец, я нашла в одном из помещений шахты двух вампиров. Мне довелось услышать их диалог. Вымученные хриплые голоса полушёпотом переговаривались: — Ты опять молился, — звучал раздосадованный женский голос, — зачем? Ты же знаешь, это бессмысленно. — Я всё ещё верю, что она слышит нас. — Судя по хрипу, вторым был точно орк. — Если бы она слышала нас, то сделала бы хоть что-нибудь. Хоть раз бы ответила. Я давно поняла, ей плевать на нас. И это все понимают. Только не ты. — Ты всё ещё настаиваешь на самоубийстве? — Это лучше, чем вечно страдать от жажды, которую мы не можем утолить. — Обычные способы нам недоступны. — У нас ещё есть серебряное оружие! — Страшно. — Низкий и суровый голос дрогнул. — Всё ещё страшно. Я не хочу умирать так. — Я тоже, — ответила женщина, чуть мягче и тише, — но умереть — лучшее, что мы могли бы сделать. Этот удручённый разговор весьма меня озадачил и натолкнул на скорбные размышления: «Подумать только, они вампиры, но всё ещё люди. Азура, лукавая ты старуха, сказала, что они лишились разума. Ну да, конечно. Вот они — монстры! Добровольно заточившие себя в награду за победу над упырями. По крайней мере я могу даровать им смерть, которую они хотят.» — с этими мыслями я натянула тетиву и пустила серебряную стрелу в голову одного из них. Вторая, увидев смерть собрата даже не дёрнулась. Она села на колени и сказала лишь: «Давай.» Я выстрелила вновь. Мне уже приходилось убивать людей, в частности фанатиков Мерунеса, прочих бандитов, а однажды я убила стражника, который пытался арестовать меня. Но ещё никогда я не делала этого с таким тяжёлым сердцем. Мне было безумно жаль их. Но ничего уже нельзя было сделать. Лучшее, что я могла — это убить их. Одного за другим, нашла всех пятерых, никто из них не сопротивлялся. Все были убиты выстрелом серебряной стрелой в голову. Для точности содеянного, сожгла их тела и покинула шахту. Всю дорогу обратно к святилищу, я продолжала раздумывать над тем, почему же всё-таки эти люди не смогли исцелиться от вампиризма до того, как он полностью завладел их телами. Наверное, мне этого уже никогда не понять. Наконец я вернулась к святилищу Азуры. Тогда совсем не обратила внимания на то, что большая часть последователей, которая была у статуи, куда-то ушли, а остался только сам Хранитель, что довольно странно смотрел на меня, и ещё двое таких же странных ребят. Время уже шло к закату, я положила на алтарь оружие одного из тех бедолаг, села подле статуи и стала ждать, когда Богиня соизволит обратиться ко мне. Как только небеса обагрились закатным солнцем, разум мой вновь помутнел, а в голове прозвучал тот же строгий властный голос. — Благодарю тебя, смертный! Ты освободил души детей моих. Отныне пред моим алтарём будут вечно гореть пять ярких свечей, в память о них. — На моих глазах на алтаре появились пять свечей, что зажглись голубыми огнями. — Ты доказал, смертный, что достоин моего дара! Бери Звезду! И неси её свет с гордостью, восхваляя моё имя! — Спасибо, госпожа. — Тихо и вовсе не радостно ответила я. В моих руках вдруг появилась легендарная Звезда Азуры. Странная и необычная конструкция из кристаллов, но очень красивая, завораживающая, переливающаяся разными цветами восьмиконечная звезда. «Хороша награда, — промелькнула мысль, — свечка за долгие мучения.» Только от мысли о том, что смогла добыть для Мартина кровь даэдра, мне стало легче. Я снова пришла в себя, контакт с даэдра завершился, я была готова отправиться в Храм Повелителя Облаков. Но вдруг, почувствовала сильную боль в боку. Кто-то пырнул меня ножом. Это был один из последователей Азуры, которые, пока я с ней говорила, окружили меня и ждали, когда я получу Звезду. — Звезда Азуры — священная реликвия верных детей её, — провозгласил Хранитель, приближаясь ко мне с булавой, — я столько лет пытался получить этот дар! Столько лет молился и ждал благословения! Кто ты такая, чтобы владеть этим сокровищем?! Она должна принадлежать только мне! — Не на ту напали. — Прошипела я, отбрасывая напавшего на меня последователя в сторону прикосновением молний. Мне не составило особого труда справится с фанатиками, даже с дырой в боку. Голодранцы, еле держащие ржавое оружие в руках, ничего не смогли бы сделать супротив Рыцаря Клинка, тем более швыряющего молнии направо и налево. Один помощник хранителя, по всей видимости, был убит первым же ударом, не повезло. Второй, увидев это, просто дал дёру, сверкая пятками. Только сам ополоумевший данмер всё ещё пытался тюкнуть меня своей дубинкой, за что получил разряд молнии в пузо и упал навзничь, корчась от боли и обронив своё оружие. Я пнула его булаву подальше, грозно встав над ним со Звездой в руке. — Не-ет! Пожалуйста, — с ужасом вопил Хранитель, пытаясь отползти от меня, — Милосердная Азура, спаси меня! — Азура плевать на тебя хотела, — сказала я укоризненно, — что мне помешает сейчас просто убить тебя? — Молю! Не надо! — Не надо? В какой ярости я бы не была, как сильно мне бы сейчас не хотелось ещё раз пустить в мерзавца молнией, я вдруг поняла, что не стоит. Он уже повержен, а убийство лежачего — это недостойно Рыцаря Клинка. — Убирайся с глаз моих, ещё раз поднимешь на меня руку, я тебе эту руку отрублю. — Не буду, не буду! О милосердная госпожа, прости! Ты достойна носить звезду! Достойна! Мне было противно слушать его. Я направилась к своей лошади. Рану нужно было залечить, пара выпитых мною зелий, должны были подействовать в течении минуты, однако никакого эффекта почему-то не было. Я испробовала ещё несколько раз лечащее заклинание, которое знала, но оно не действовало, разве что кровь перестала течь, хотя рана никак не затягивалась. Вдруг я увидела, что на кристальную Звезду попало несколько капель моей крови. Вспышкой в памяти возник фрагмент недавнего сна. В голове пронеслась досадная мысль: «Чёрт. Когда я наконец научусь запоминать знаки?!» Я перемотала рану, чем смогла, убрала Звезду в сумку, вытерев с неё кровь, и, сев в седло, помчалась в Храм. По дороге мне становилось только хуже. Кружилась голова, тошнило, я выпила все зелья, что у меня были, но ничего не прошло. Казалось, состояние только усугубляется, но я, упорно сидя в седле, даже не пыталась сбавить скорость, думая лишь о том, как доставлю Мартину артефакт, так нужный ему. Глубокой ночью я оказалась у ворот Храма Повелителя Облаков. В глазах двоилось, в ушах звенело, руки мои стали трястись, ноги с трудом передвигались, я не могла понять что со мной. Подняться по лестнице оказалось очень сложно, но я изо всех сил пыталась не выдать своего состояния, когда вошла в Храм. С усилием выпрямившись, держа в руках Звезду Азуры, я с улыбкой, что тоже далась мне с трудом, подошла к Мартину, который ждал меня. — Я её добыла… — дрожащим голосом произнесла я, — она твоя. — Ах, Звезда Азуры, — сказал Мартин, беря артефакт из моих рук, — легенды не преувеличивают её красоту. — Он рассмотрел Звезду и аккуратно уложил её на свой стол. — Не стану допытываться, какой ценой она досталась тебе. Но не перестаю удивляться твоим талантам, Мира. Ты преодолеваешь, если не невозможные, то точно невероятно сложные испытания. Это мне в тебе нравится. — Работа у меня такая, сир. — Усмехнулась я, но в эту секунду зрение моё сильно замутилось, тело стало ватным. Мартин заметил это, подошёл ближе и обеспокоенно спросил: — Мира, с тобой всё хорошо? Ты бледная и как-то странно шатаешься. — Всё путём… Всё н-нормаль… — Мира?! Я не устояла на ногах и чуть не рухнула на пол, но Мартин вовремя меня поймал. Я только успела разглядеть его встревоженное лицо, перед тем, как у меня вовсе потемнело в глазах. Дальше помню всё слишком смутно. Голоса Мартина, Бауруса, Джоффри перемешались. В ушах звенело, в теле была небывалая слабость, голова просто разрывалась на части, а рана горела. Я чувствовала, что Мартин меня куда-то несёт, но не видела куда. Дальше несколько раз теряла сознание. Приходя в себя отрывками улавливала разговоры Джоффри и Мартина. — Что с ней, Джоффри? — Её ранили клинком с ядом «незаживления». Кто-то очень хотел, чтобы она истекла кровью… Мира приняла несколько зелий, судя по всему, это замедлило процесс распространения яда и потери крови, однако, состояние опасное… Голоса их плавали, становились то громче, то тише, немного искажались, они говорили что-то ещё, я плохо понимала. Мартин поднял мою голову и я ощутила вкус какого-то зелья, которое с трудом проглотила. Потом появилось чувство, что меня вроде как зашивают, от чего чуть больше пришла в сознание. Я по-прежнему почти ничего не видела, но хорошо ощущала, как игла входит в мою кожу. Боли не было, лишь неприятное ощущение, почти слышался этот скрежет иглы в краях раны. На секунду подумала, что умру и мне стало страшно. Наконец я смогла произнести: — М-мар-тин… — Я тут, я рядом, Мира. — Послышался его голос. Я почувствовала, как он тёплой рукой берёт мою дрожащую ладонь, так нежно, словно боясь сдавить. Я из последних сил сжала его руку, но видимо силы во мне вовсе не осталось, трудно было даже пальцы согнуть. — Если я ум-умру... — дрожащим голосом, чуть громче, чем шёпотом, сказала я, — п-прости меня, Мартин… — Да за что же? — Его голос был тихим и нежным, но очень взволнованным. — За то, что я тогда сказала, по дороге в Приорат Вейнон… Мне так стыдно… Это было так некрасиво с моей стороны… — Нашла, что вспомнить. Я и думать забыл давно. Тише, успокойся, всё будет хорошо. — Только не хороните меня… — нле дыша, просила я, — сожги и отправь мой пепел в Морровинд, пожалуйста… — Да что ты такое говоришь... — возмутился Мартин, — Мира, даже не думай! Всё будет с тобой хорошо! — Звезда… Азуры… Это было не так трудно, как я думала, но… — Мне тяжело было говорить, было стыдно представать перед ним в таком состоянии. — Я всегда такая бедовая… — Нет, ничего подобного, — успокаивал меня Мартин, — ты молодец! Ты просто умница. Не переживай об этом. Я со всем разберусь, а тебе нужен отдых. — Только не уходи… — взмолилась я, пытаясь снова разглядеть его лицо, — пожалуйста, не уходи, Мартин… — Не уйду, — шепнул он, — я рядом, Мира. Я с тобой. Когда рану зашили, меня слегка приподняли, чтобы забинтовать, затем снова уложили, накрыв одеялом. Мартин, как обещал, не уходил, продолжая держать меня за руку. Не знаю, кто ещё был рядом, но голоса других стихли. Звон в ушах тоже угас, перестало тошнить, но слабость никуда не делась. Я, чувствуя холодными пальцами его тёплую ладонь, шепча его имя, провалилась в пустоту. Сначала было темно и пусто, даже холодно. Потом пошли вспышки воспоминаний и сны. Мне снился Морровинд. Немного унылые, но всё же родные пейзажи серых каменистых угодий, прикрытых туманом, в котором прослеживались очертания пузатых данмерских домиков. Вдали слышался плач силт-страйдера. Затем я вспомнила Крагенмур, какую-то таверну, и что пила суджамму с кем-то. Лица тех, кто пил со мной мне были не видны и голоса их сильно искажались. После чего я оказалась в сиродильской тюрьме. Может быть они и правда что-то подлили мне и похитили меня. Но зачем? Всё это было странно и непонятно. Во сне мне также привиделся этот омерзительный данмер, что сидел в соседней камере и отбрасывал в мою сторону пошлые шутки. Зачем я вообще про него вспомнила?.. Дальше начались сны уже о Сиродиле, о Храме Повелителя Облаков, о Мартине. Я видела, как он сидит в кресле над книгой, но не в зале, а в комнате. Видела, как он уснул с книгой в руках. Потом сон снова сменился, я оказалась перед вратами Обливиона. На одном месте вряд встали трое врат, после чего открылись одни, громадные, пышущие огнём. Из врат выкатилась огромная механическая машина, которой управляли младшие даэдра. Это ужасающее устройство, размером с замок, было направленно на Бруму. Вслед за этим механизмом, который выкатили из портала, оставляя в земле глубокие борозды, вышел огромный монстр с красной кожей и двумя парами рук. Я видела его только со спины, но уже тогда поняла — это Мерунес Дагон, собственной персоной. Гигантский бур стал просто дробить камни, я видела, как чудовищная сила сносит стены города, давя людей, руша дома. Врата открывались уже в самом городе. Произошло тоже, что и с Кватчем — город сровняли с землёй. В тот момент исполинская фигура Даэдрического Лорда обернулась ко мне. Я увидела всю злобу этого существа, что смотрело на меня яростными глазами. От ужаса я просто стала пытаться закричать, но во сне этого сделать не удалось. Рот открывался, но никаких звуков не шло. А Дагон медленно приближался ко мне. У меня сковало конечности, я не могла сдвинуться с места, но продолжала попытки закричать. И вот, наконец смогла издать звук, хрипящий, глухой, тогда я стала пытаться крикнуть ещё, всё громче и громче, пока наконец не закричала, что есть мочи… И проснулась. Сорвавшись с подушки, я ещё несколько секунд кричала, пока не смогла понять, что это был сон, я не там, и со мной всё в порядке. Рядом был Мартин, он подскочил ко мне, когда я закричала, и стал успокаивать, обхватил меня руками и прижал к себе, дрожащую, растерянную, испуганную. Я почувствовала его тепло и успокоилась, перестала кричать, стало легче дышать. — Всё хорошо, Мира, — шептал мне на ухо Мартин, прижимая меня к себе, — опять кошмары, да? Ничего, это просто сон. Просто сон, ничего больше. Ты в безопасности, я с тобой. Он сидел со мной на кровати в его комнате, я даже не думала, что он принесёт меня в неё. За всё это время я так и не осмелилась заглянуть сюда, хотя было крайне интересно, что за этой тонкой раздвижной дверью. И вот я здесь, в объятиях Мартина, на его кровати, при этом ещё и одета была лишь в рубашку, не считая белья, конечно. От осознания этого я очень смутилась, но вот объятия его, такие тёплые, такие нежные, просто покорили меня. Я зацепилась рукой за серую рясу священника и не хотела отпускать. Не могла произнести ни слова, в глазах слегка мутилось, в теле ещё была слабость, хотя и боли я не ощущала, только рана немного ныла. Так мы просидели несколько минут, Мартин гладил меня по голове, ровно дыша. Моё дыхание тоже выровнялось, дрожь в теле унялась. — Я так испугался, когда ты упала, — тихо сказал Мартин, кладя меня на подушку и укрывая одеялом, — не сразу понял, что ты ранена, но через ткань твоей одежды проступила кровь. Джоффри смог зашить тебя. — Он, кажется, сказал, что меня отравили? — Ты слышала? Да, из-за яда магия исцеления не могла правильно подействовать. — Он обеспокоенно смотрел на меня. — Что с тобой случилось? — Напали фанатики. — Мифический Рассвет? — Нет. На этот раз поклонники Азуры, — раздражённо сказала я, — увидели у меня в руках Звезду и решили отобрать её. — Вот как. — Мартин с досадой нахмурился. — Я знал, что даэдра безусловно опасны. Но даже я не думал, что такое может быть. Обычно даэдропоклонники уважают тех, кому удалось добыть артефакт их лорда. Но ведь никогда не угадаешь, что на уме у человека. — Скажи мне, Мартин, — спросила я задумчиво, — правда, что даэдра не умеют создавать, только искажать? — Нет, — утвердительно ответил Мартин, — как бы они тогда создали свои планы в Обливионе? Дрожащие Острова Шеогората, бесконечные библиотеки Апокрифа Хермеуса Морры, Поля Сожалений Клавикуса Вайла — всё это творения их рук. Даже Звезда Азуры сделана ею как символ её покровительства. Мнение о том, что даэдра только изменяют, оскверняют, как это называют, основывается только на наличии некоторых двемерских артефактов, прибранных к рукам даэдра, а также некоторые возможности, что даэдра могут даровать своим последователям. Те же вампиры Молага Бала и оборотни Хирсина служат примером для таких историй. Сама Азура может наделить своих последователей способностью предсказывать, а Шеогорат сводит своих поклонников с ума. Полагаю, что изменение для них просто менее энергозатратное действие, чем создание нового. — А исцелять они могут? Вампиризм к примеру. Ну не может быть такого, чтобы Азура не могла при большом желании вылечить своих же верных последователей?! — Ну, я о таком не слышал. Полагаю, что это тоже им под силу, однако они либо не хотят излечивать никого, чтобы другие, возможно, не решили, постоянно обращаться к ним за этим, либо, в какой-то степени, это для них представляет сложность… — Вдруг он закончил разглагольствовать и вопросительно взглянул на меня. — Хм. А почему ты вообще спрашиваешь об этом? — Ты интересно рассказываешь. — Улыбнулась я. — Это и есть причина? — Мартин тоже улыбнулся. — Да. Никто так подробно и понятно мне этого бы не рассказал. — Улыбка моя сменилась озадаченностью. — А если серьёзно, то, если уж ты не знаешь точно, то, пожалуй, на этот вопрос не ответит никто. — Я не единственный знаток даэдрической магии в Тамриэле, — сказал Мартин, с той же улыбкой, гладя меня по голове, — но, боюсь, ты права, вряд ли кто-то знает доподлинно ответ на твой вопрос. Рассказы Мартина я слушала бы вечно. И не важно о чём: о даэдра, о магии, или просто о погоде. Всё, что угодно. Один только голос его чего стоил, и эти завораживающие, светлые, добрые глаза, в которых я видела нечто куда более священное, чем все божественные откровения, которые только могут предложить аэдра. Мартин Септим стал вторым в моей жизни человеком, которому я полностью доверяла и к чьим словам прислушалась бы без оговорено. И безграничные знания его меня восхищали. Хотелось задавать ему много вопросов, но я знала и понимала по сравнению с ним так мало, что он бы просто замучился мне всё это объяснять. Да, мне хотелось получить некоторое подтверждение своим предположениям насчёт того, что даэдра могут гораздо больше, чем хотят делать. И я понимала, что ответить на мои вопросы мне смогут лишь сами тёмные принцы. Но кто бы осмелился задавать им в лоб такой вопрос? Пока мы с Мартином беседовали, в спальню вошёл Джоффри. Он справлялся о моём самочувствии. Оказалось, что без сознания я лежала больше суток. За это время организм мой справился с ядом и рана стала заживляться. Джоффри, проверив мою рану, даже сказал, что на мне всё как на собаке заживает. Когда он проверял мой шов и менял мне бинты, ему пришлось задрать мою рубаху, Мартин стыдливо вышел из комнаты. Я не стеснялась, тем более лечившего меня старика Джоффри, а смущение Мартина мне казалось умилительным. Зелья стали наконец давать свой эффект, и мне хотелось поскорее уже подняться, сама мысль о том, что я теряю время, просто так валяясь, мне претила, но Джоффри попросил меня отлежаться ещё денёк, тогда он снял бы швы и я могла бы вернуться в строй. Я согласилась. Мартин продолжал сидеть со мной. На мой вопрос почему, он ответил: «Потому, что ты попросила.» Это было приятно. Я чувствовала себя просто выжатой тряпкой, не физически, в тело моё стала постепенно возвращаться сила, но морально ощущала себя слабой, жалкой, никчёмной. И хотя я очень не хотела, чтобы Мартин наблюдал за таким моим состоянием, от его присутствия забывались все мои переживания и лечение проходило легче. Словно он и был моей мотивацией выздороветь. Мартин находился со мной в комнате до самого вечера, сидя рядом с кроватью в кресле, говорил со мной обо всём. За несколько часов мы обсудили всё самое насущное и простое, от любимой еды, до первой прочитанной книги. А когда за окном стемнело, я предложила ему сесть рядом на кровать. Он сидел в этом кресле всё время, что я была без сознания и ни разу, конечно, не прилёг. Мне не хотелось, чтобы он из-за меня испытывал неудобства. Я уговорила его сесть рядом и хотя бы почитать что-нибудь вслух. Может, так он захотел бы спать. Мартин, смущаясь, сел подле меня на кровать и стал читать, однако уснула от этого только я. Он читал что-то об истории Империи. Его бархатистый приятный голос так хорошо убаюкал меня. Я обняла подушку и сама не заметила, как провалилась в сон.