Часть 10 (необязательная)

      В кабинете завуча муся, не дожидаясь приглашения, берёт стул от стены, придвигает ближе к столу, садится и со стуком ставит сумку на пол. Во всякие места, где надо ругаться, она всегда берёт жёсткий лаковый чёрный саквояж, похожий на маленький комод. Мне кажется, муся так сразу обозначает своё отношение к формализму. Потому что на работу она ходит с небольшим прямоугольником через плечо, а для встреч с друзьями у неё есть мягкая красная сумка, на которой я ещё года в четыре зелёнкой нарисовал кота. А вообще обычно родители посещают неприятные места вместе, чтобы после них зайти в кафе-мороженое и не нести дурные настроения и слова в дом. Но, видимо, сегодня плохие выражения в квартиру всё же просочатся, потому что батя остался на смене, а Железная Настя меня и Андрея, вернее, конечно, Антона терпеть не может.       — Ну так какие у вас есть особые жалобы на Мишу, которые нельзя объяснить мне по телефону?       Вот так сразу, без лишних извинений и расшаркиваний. А вы, Анастасия Сигизмундовна, думали, что в сказку попали? Муся очень не любит, когда её время тянут напрасно. Железная Настя поправляет очки и нервно прикусывает колпачок ручки, перебирая ворох бумаг перед собой.       — Видите ли, Михаил… Он… В общем…       Завуч снимает очки, закрывает глаза и захватывает двумя пальцами переносицу.       — Михаил слишком много фантазирует, и это сильно мешает его учёбе. Он совсем скатился по успеваемости.       — Честно говоря, Миша — скорее человек искусства, и до отличника ему всегда было далеко.       И это ещё слабо сказано. Математичка у нас была абсолютная ду… Хлопок по столу. Это завуч заметила, что мой взгляд опять поплыл.       — Он ещё и защищает свои выдумки, понимаете? Чуть не подрался со мной за конфискованный конспект своего товарища! Вроде как на перерыве им можно калякать, что они хотят, а не чертить курсовые задания, развивая свои основные рабочие навыки. Вы представляете себе такое?       Мама удивлённо смотрит на неё.       — И для этой информации я сегодня с боем отпрашивалась у начальства? Что мой сын и его друг на перерыве спокойно рисуют в тетради?       — Да нет же!       Завуч постепенно начинает закипать.       — Они не только рисуют там, но ещё и пишут!       — Ужас! Зачем мы столько лет учим детей грамоте?       Я хихикаю в кулак, но Железная Настя презрительно смотрит на меня.       — Нет там никакой грамоты, то есть, в смысле, они пишут там разные непотребства!       — А зачем вы читаете чужую переписку, которую вам не показывали?       Анастасия Сигизмундовна делает вид, что не услышала, и продолжает тираду.       — Михаил поднял руку на учителя. А вернее даже на завуча! Что, естественно, ещё страшнее.       Мама удивлённо вздёргивает левую бровь.       — Чтобы Миша ударил женщину? Никогда не поверю! Я знаю своего сына, он таким заниматься не станет.       Завуч тушуется.       — Ну это… Как бы, понимаете… Он пытался вырвать у меня из рук конспект обратно!       Муся кивает.       — Миша всегда был высокочувствительным к несправедливости маль…       Дверь открывается и заходит Антон в идеально отутюженном костюме. Если что, под рубашкой скрывается майка с самодельной нашивкой «АукцЫон» на спине, но снаружи, ясное дело, всё максимально прилично.       — Здравствуйте! Анастасия Сигизмундовна, извините, отца задержали по службе. Он сейчас припаркуется и будет здесь.       Мама прослеживает, как Антон садится и переводит взгляд обратно на завуча.       — А-а-а, теперь мне всё с вами ясно, вы просто детей с хорошим воображением недолюбливаете.       В мусином голосе прорезается неприятный, очень резкий тон. Железная Настя снова еле слышно бормочет.       — Он здесь совершенно по другому поводу.       — Да ладно вам, я этого ребёнка знаю, как своего…       Мама почему-то с усилием сглатывает слюну, как будто ей тяжело говорить.       — Ан… тон часто приходит к нам в гости. После занятий.       — Или вместо занятий?       Горшенёв независимо смотрит на свои скрещённые на столе пальцы, но видно, что замечание Железной Насти его напрягает. Завуч наоборот, будто расцветает, голос опять становится громким и басовитым.       — Надежда Васильевна, не стоит потакать отрицательным наклонностям подростков. Преступники всегда начинают с…       — Давайте, Анастасия Сигизмундовна, вы будете говорить только проверенные факты. И только в области своей ответственности. Добрый день! Юрий Михайлович Горшенёв.       — Надежда Васильевна Князева.       — Очень приятно.       — Взаимно.       Отец Антона пожимает руку мусе, а потом уверенно, но без хлопка, закрывает дверь, которая не выдала скрипом его появление. Железная Настя гордо вскидывает голову.       — Рада, что родители главных возмутителей порядка в училище теперь узнали друг друга лично. Потому что с этого момента мы сможем действовать единым фронтом, ведь предотвратить грядущую беду — наша общая задача!       Отец Антона строго смотрит на сына. Ну вот чего он верит этой полоумной? Да мы с Андрю… Антоном ничего… Антон тяжело вздыхает, достаёт из правого кармана очки и водружает на свой нос, после чего его отец снова переводит взгляд на Железную Настю. А вдохновлённая молчанием и оказанным вниманием завуч продолжает.       — Через меня прошли сотни таких детей. Не побоюсь даже сказать, что тысячи! Так вот… Большие проблемы всегда начинаются с маленьких поблажек.       Отец Антона демонстративно закатывает рукав, чтобы взглянуть на часы. Завуч начинает частить.       — Да-да, стоит слегка отпустить руль, как неуправляемая махина неконтролируемого поведения увлекает…       Мама прикрывает рот от зевка. Отец Антона, бросив на неё быстрый взгляд, почёсывает низ носа ногтем большого пальца. Анастасия Сигизмундовна слегка наклоняется над столом в его сторону.       — Например, вы, Юрий Михайлович, в курсе, что ваш сын требует от преподавателей называть себя другим именем, а не данным ему при рождении?       Мама вздрагивает. Отец Антона пожимает плечами и молчит в ответ.       — Вам нечего на это сказать, Юрий Михайлович?       Он наклоняет голову.       — Почему же? Есть. Но допросы обычно проводят без свидетелей, если это не очная ставка, конечно. А ужасных преступлений я за сыном никогда не наблюдал.       Завуч полностью игнорирует его замечание.       — И вы не видите в этом проблемы, да?       Отец Антона отрицательно машет головой. Завуч вздёргивает нос.       — Ну и зря. Знали бы вы, что он пишет в своих сочинениях.       — Сочинения и нужны, чтобы в них сочинять!       Отец Антона поворачивает голову ко мне, я от его тяжёлого взгляда вжимаюсь в стул, но он, немного подумав, кивает.       — Парень прав. Сочинения — это суть выдумка.       — Но имя…       — А имена у нас в стране свободно можно менять только с 18 лет.       — И…       — И проблемы в этом лично я никакой не вижу. Ему с ним дальше жить. У вас всё?       Железная Настя вскакивает со стула.       — Вы думаете, что я преувеличиваю масштаб катастрофы? Да они с Михаилом только за вчера разукрасили лица мелом и тушью и во время дежурства пугали первокурсников, а потом вообще украли коня из спортзала.       — Это мы просто для «Цыган» Пушкина в роль вживались.       От замечания Горшенёва мама всхихикивает, а отец Антона прикусывает щёки, похоже, чтобы не сделать то же самое. Завуч распаляется и хватает со стола тяжёлую чернильницу.       — Нормальные люди не берут себе, извините, за феню, «погоняла». Так делают только криминальные авторитеты. Маньяки, воры…       — Ленин.       Железная Настя чуть не хватает меня за лацкан пиджака, но муся двигает плечом в её сторону, а после нежно гладит меня по руке.       — Не сметь равнять Владимира Ильича с неучами! Человек всегда стремился к знаниям, прошёл через тяжёлые испытания…       — Сидел в тюрьме…       Мама перехватывает папку с бумагами, почти у самой головы Антона. Отец Антона обнимает его за плечо и притягивает поближе к себе и подальше от завуча.       — Авторитеты бывают не только криминальными, Анастасия Сигизмундовна. Например, Максим Горький.       Железная Настя с кривой усмешкой широким жестом выхватывает из папки зелёную помятую тетрадь с почерком Антона и практически швыряет в его отца.       — Полюбуйтесь, Юрий Михайлович, какие у них на самом деле авторитеты!       Отец Антона внимательно рассматривает страшную рожу на обложке, а потом читает вслух:       — Михаил Г. и Андрей К. Совершенно секретно. Тогда, пожалуй, не стану открывать.       С этими словами он отдаёт тетрадь сыну. Антон под презрительным взглядом Железной Насти прячет конспект во внутренний карман. Завуч опять наклоняется к его отцу.       — Ну и как вам это нравится, а?       Муся бросает обеспокоенный взгляд на отца Андрея, но он невозмутимо отвечает завучу.       — Антон просто в детстве очень впечатлился фильмом про Рублёва. А в Третьяковке его из зала с «Троицей» вообще было не увести.       Антон сидит, опустив голову вниз, не реагируя на слова отца. Только уши порозовели. Ну надо же, прикольно, я бы никогда на него такого не подумал. А меня Третьяковка вообще не зацепила, понимаешь, да? Наш Эрмитаж гораздо круче.       — Хорошо, допустим, с Андреем выяснили. Но почему К, а не Р? Что обозначает последняя буква в имени вашего сына? Ну? Говорите?       Отец Антона наконец замечает мусин взгляд, долго смотрит ей в глаза, а потом спокойно переводит их на завуча.       — Это элементарно. Кедр.       Железная Настя сбивается на очередном размашистом жесте.       — Какой ещё кедр, что вы мне голову дурите? Имейте совесть, вы — военный человек!       Отец Антона слегка втягивает щёки и собирает ладони в кулаки.       — Потрудитесь уточнить, Анастасия Сигизмундовна, в чём конкретно вы меня сейчас обвиняете?       Завуч уже тише тараторит.       — Юрий Михайлович, не отпирайтесь. Я же знаю, что Михаил и Антон дома втихаря слушают на пластинках и по радио зарубежную музыку. Эти тайные буквы — точно инициалы кого-то из их заморских кумиров. И я голову даю на отсечение, что он — пьяница и дебошир.       — Зря вы так, Анастасия Сигизмундовна, человеку без головы очень тяжело жить.       Отец Антона поднимается со стула и мягко хлопает сына по спине, чтобы следовал за ним. Завуч начинает кудахтать:       — Вы куда? Я вас ещё не отпускала.       — А мы уже всё поняли. Правда, Надежда Васильевна?       Мама кивает и подхватывает сумку.       — Пожалуй, да, Юрий Михайлович. Надо поторопиться. Мне кажется, Антону с Мишей остро не хватает шоколадного мороженого.       — Согласен. И нам с вами тоже порция-другая не помешают. Для профилактики преступлений, так сказать.       Отец Антона слегка улыбается и пропускает мусю первой на выход, но она поворачивается прямо в проёме:       — Кстати, Г, как и Кедр собственно, самый что ни на есть наш. Смоленский. До свидания, Анастасия Сигизмундовна!       — До свидания, Анастасия Сигизмундовна! Андрей, немедленно надень очки обратно! Тебе сейчас надо выровнять зрение между глазами. Господа Прутковы, не задерживаемся в дверях.       Завуч не поправляет отца Антона с именем и не замечает наших «досвиданий», потому что наконец обращает внимание на полусвёрнутый плакат к Дню Космонавтики, всё это время лежавший на углу её стола.