I

В таких историях всегда есть старый дом на краю улицы, про который ходит множество страшных слухов. Одни говорят, что там обитают призраки, другие, что там раньше жила злая ведьма, а последние, что там произошло убийство. И в этом случае все правы. Старый ветхий домик с покосившейся крышей, выцветшей и облупившейся краской, заколоченными окнами, где все стекла уже разбиты. В лучах закатного солнца он выглядел особенно печально. Пошатываясь и хромая на левую ногу, женщина на вид лет за пятьдесят подходит к дому. — М-да, — цыкнула ведьма, морщинистое лицо недовольно скривилось. Чемодан с глухим стуком упал на асфальт. — Запустила я это место. Ну, добро пожаловать в дом, милый дом. Женщина подняла чемодан и направилась к ветхому зданию. Тёмный холодный туман окружил крючковатые пальцы. С каждым её шагом доски вставали на место, краска светлела, а дыры зарастали. Вот в окнах вновь засверкали витражи. — Это лишь временное решение, — хмыкнула старуха, вставляя ключ в замок. — Только другого варианта у меня нет. Воздух колыхнулся. Чары наложены. Дорога побежала дальше, и появился ещё один старый домик. Простое детское заклятье, что избавит от множества лишних вопросов. Люди не видят сквозь магию. Никто даже и не заметит появления ещё одного дома. Магия может исправить только внешний фасад. Прогнивший запах никуда не делся, как и насекомые, выжирающие это место уже добрый век. Кухня встретила хозяйку не запахами свежезаваренного кофе или вкусной выпечки. Женщина кинула чемодан на стол и первым делом достала благовония. Благородный аромат черешни и табака распространился по дому, удушая насекомых, что слишком долго грызли её родовое поместье. — Мерзкая тварь, — рыкнула женщина, давя выползшую откуда-то сороконожку. Насекомое забавно дёргается и скручивается в предсмертной агонии. Только ведьма быстро утратила к этому интерес. Она окинула придирчивым взглядом свои немногочисленные пожитки. Возможно, в гардеробной ещё что-то осталось. Надо было взять с собой не только колдовские вещи, но и пару нарядов. — Нужно перетерпеть только эту ночь, — раздражённо фыркает женщина, доставая миску, покрытую паутиной и наполненную мёртвыми пауками из шкафчика. Громкий невнятный шёпот разнёсся по кухне. Пару слов на забытом языке, и тельца превратились в разноцветные сладости. Ведьма достала пару баночек с сушёными травами. И вот конфеты в миске переливаются перламутром. Смехотворное заклятье, которое обеспечит ей отличную ночь. Интересно, сколько детишек помрёт. Женщина прошла на второй этаж, где, по её воспоминаниям, находился гардероб. Как и ожидалось, всё давно уже сгрызла моль. Если покрыть одежду магией, то её слишком быстро найдут. Сколько от этого головной боли. Единственное, что более-менее уцелело, это старая шаль, что принадлежала ещё покойной матушке, чтоб гореть ей в пламени инквизиции, старой дуре. В разбитом зеркале отразилось лицо, отравленное высокомерием и ненавистью. Глубокие морщины залегли уродливыми шрамами. А когда-то сверкающие зелёные глаза потускнели и стали похожими на сгнивающие яблоки. Омерзительно. На стекле появилась ещё одна трещина от злости ведьмы. Даже магия стала подводить. — Совсем немного, и я всё исправлю, — шепчет женщина, кутаясь в шаль, скрывая чёрное платье и уродства своего тела. На лице появилась маска пожилой доброй бабушки. — Совсем немного, и у меня будет новое красивое лицо. Солнце скрылось за горизонтом, и город засверкал огоньками. Фонари Джека тут и там. Дети в красочных костюмах бегают от дома к дому и кричат «Гадость или сладость». Звонкий смех разлетается над улицами. Какая отвратная гадость. Женщина смотрит на всю магию праздника с раздражением. Весь этот шум надоел ещё век назад. Фестивали всегда проблема, хотя в такие моменты удобнее всего собирать ингредиенты. В толпе никто не заметит пропажи парочки идиотов. Вот группа детей приближается к её дому, и глаз сразу цепляется за девчонку в костюме ведьмы. Острая шляпа, тёмно-фиолетовое платье, пластиковая метла и мешочек для конфет, сделанный под котелок. — То, что нужно, — впервые за вечер женщина улыбается. Ядовитый оскал никак не сочетается с добродушной маской. Шелковистые голубые волосы даже издалека выглядят мягко, глазки сверкают голубыми искринками. На вид ей лет пятнадцать, но она до сих пор не потеряла детской наивности.

***

— Гадость или сладость? — смеются дети, протягивая мешочки для конфет, а ведьма не отводит взгляда от голубовласки. Вблизи она ещё краше. Это тело послужит ей очень долго. Даже раздражение от мерзких детей отходит на задний план. Потом повеселится, когда будет читать сводки новостей. — Ох, как же мне быть, — голос у неё мягкий, приветливый. Он совсем не показывает её истинного лица. — Такие милые. Дети смеются, а девушка улыбается, гладя младших по волосам. Женщина кидает конфеты в мешочки и особенно много закидывает в котелок. Вот ребятишки бегут дальше, а женщина улыбается. Дверь закрылась со скрипом. Мгновение, и улыбка превращается в оскал. Всё идет по плану. Главное, чтобы ОН не вмешался.

***

Подвал встречает привычным холодом, пробирающим до костей. Полупрозрачные тени сиротливо жмутся к углам, дрожа своими миниатюрными телами. Их стало намного меньше с прошлого раза. Всё-таки души долго не могут без физической оболочки. Жаль, что нельзя их используешь, да и продать некому. Надо обновить магический круг. Осталось всего пятнадцать минут, и её прекрасное тело придет. Время медленно идёт к двенадцати. Старый круг выглядит даже лучше, чем в прошлый раз. Кровь стёрлась лишь в паре мест. Это хорошо. Очень хорошо. Нынче сложно достать кровь высшего вампира. Ведьма открывает банку с этикеткой арахисового масла, макает кисточку в вязкую жидкость цвета вина и начинает обновлять заклятье, подкрашивая недостающие фрагменты. Приятный запах крови распространяется по подвалу, и испуганные призраки забавно пищат.

***

Девочка пришла вовремя. Робко постучалась, переминаясь с ноги на ногу. Она настолько вежливая, что даже заклятье не заставило её просто зайти. Сначала надо дождаться приглашения. Дура. — З-здравствуйте, — как же ей неловко. Ведьма кивнула в знак приветствия и пригласила в дом. Девочка оглядывается, не скрывая своего любопытства. — Иди в подвал. — Д-да, мисс… — Госпожа Морин Марголис, — довольно хмыкнула женщина, запирая дверь на засов. Больше гостей не будет. — Госпожа Марголис… — Иди в подвал, — велит ведьма, начиная раздражаться. Девочка кивнула и поплелась в подвал, опустив голову. Женщина скинула шаль. Строгое чёрное платье совсем не сочеталось с её старой фигурой, но это не надолго. Настроение сразу поднялось, когда она вспомнила о драгоценностях, что ждут её в новом доме на солнечном берегу Италии. Напевая старинную песню, Морин направилась в подвал.

***

Девочка хрипит, извиваясь в судорогах на холодном полу. Слёзы текут по щекам. Голубые глаза наполнены ужасом. Она понимает, что умрёт, понимает, что ей не сбежать, понимает, что её обманули, использовали. Морин склонилась над молодым телом, разглядывая своё новое лицо. Заклятье уже прочитано, осталось дождаться боя часов. Девочка не может нормально вздохнуть, не может произнести ни слова, не может двинуть даже кончиком пальцев. Она заперта в своём теле. Часы пробили полночь, и боль скрутила внутренности в тугую спираль. Кости словно раздробили, а кожу сдернули в одно мгновенье. — А ты ещё милее, — смеётся ведьма. — Мы должны испытывать равные страдания, но я не хочу. Пока-пока, милая. Ты станешь хорошей ценой за мою вечную молодость. Ведьма затихла. Старое тело упало на бетонный пол с глухим стуком. Минута. Две. Три. Вот на часах уже перевалило за двенадцать. Ночь проклятых, как вся нечисть окрестила этот людской праздник, подошла к своему концу. Медленно девушка поднялась, оглядела подвал, лишь на мгновение задержав взгляд на догнивающем старом трупе. Ведьма хмыкнула, вставая с неудобной пола. Новая душонка скрутилась перед магическим кругом, трясясь всем своим призрачным тельцем. Морин довольно усмехнулась, ступая каблуком на предвидения. Девочка испуганно всхлипнула, корчась от боли. Можно было повеселиться, но время поджимает. Надо свалить как можно быстрее, чтобы ОН, тварь, не нашел всё это.

***

Морин быстрым шагом двигалась по улице, таща чемодан. Никто ещё не заметил пропажу, но времени мало. Голубые волосы сверкают в лунном свете, одежда подчёркивает достоинства, а гордая походка выдает вторженку с головой. Как жаль, что ещё одну девочку объявят как без вести пропавшую. Да, жаль, очень жаль. Морин останавливается резко. Голубые глаза метятся по освещенной улице… И да, ОН там. Каждый раз ОН оказывается там. Высокий человек в дорогом пальто. Стоит, прислонившись к столбу, не показывая лица. Тихий, неприметный и очень раздражающий. Девушка раздражённо фыркает, кидает чемодан и быстрым шагом направляется к нему. — Опять ты, — шипит ведьма, тыкая пальцем в мускулистую грудь. — У тебя нет оснований меня преследовать. Хватит! Я великая ведьма, а ты жалкая псина Ордена. Не душит поводок? — Госпожа Морин Марголис, — в ледяном безжизненном голосе мужчины едва улавливается злость, — вы идёте в разрез с волей Ордена. — У тебя есть доказательства, Ищейка? — смеется ведьма, облизывая кончиками языка пухлые губы. Она знает, что этому мужчине подобное нравится. — Ордену всё известно. — О нет, — Морин стучит пальцем по груди мужчины, — нет. Это ты знаешь, что к чему, а доказать не можешь. — Рано или поздно… — Ты знаешь мой адрес. Чаю налить не обещаю, а вот в моей постели всегда тебе рада. Морин смеётся, разворачиваюсь на каблуках и быстро идёт прочь. На ней все ещё остались остатки заклятья.