Выживание - ставки на победителя

На Гекату Поттер никто не ставил — это практически означало, что она умрёт, не успев даже понять, что произошло. Маленькая, тоненькая, самая молодая среди выбранных на игры, она не была кем-то, в чью победу можно было верить. Учителя, которого ей направили, убили за несколько месяцев до того, как она вообще вышла на арену и хотя было известно, что Поттер неплохо стреляет, этого было мало, чтобы хоть кто-то поручился за неё. Геката и сама не очень-то верила в собственную победу. Даже не так, она планировала своё поражение и свою смерть. Единственный способ победить в играх — не играть в них. Волосы пришлось подстричь так коротко, что её начали путать с парнем. Очки пришлось фактически выкинуть — они были самой первой слабостью, которую Геката из себя вытренеровала. На арену она выйдет в очках, но ей нужно было уметь выживать и без них. Именно этим Геката и занялась: без наставников и присмотра, сама по себе, как она делала всё и всегда после смерти родителей. *** Арена была огромной. Лес, какие-то старые руины, напоминающие замок. Геката осмотрелась быстро, схватила винтовку и рванула в сторону. Замок был неплохим местом для пряток. Не столько от соперников, сколько от камер. Её должны были найти мусорщики, а не Они. Геката ненавидела бегать. Она ненавидела быть добычей, ненавидела быть слабой, но сегодня слабость должна была её спасти. (И если она будет достаточно осторожна, она даже сможет убить тех, кого она ненавидела сильнее всего. Все участники были свиньями на убой, она понимала их чувства, но это абсолютно не значило, что они имели право обращаться с Гекатой так, как они посмели. А стреляла Геката очень неплохо. Лучше она умела только травить. Мама работала когда-то в столице, в низах, но в столице. Бойлерный центр, качавший воду по всем экстравагантным зданиям, никем не защищался. Бойлерный центр практически не очищал воду — считалось, что её уже очистили до.) *** Геката ждала. Её дыхание было таким неглубоким, что перед глазами летали мушки, даже под закрытыми веками. Но она не могла потерять сознание, нет, ни за что — это означало бы мгновенную смерть. Её пульс тут же участился бы, если бы она потеряла контроль, чтобы обеспечить всё тело кровью, ведь Геката много потеряла. Позволить кому-то обнаружить пульс было нельзя. Медленнее, медленнее… Тела погибших на арене забирали в особую зону, мусорник, а затем, в зависимости от того, в какой зоне жила семья погибшего, либо возвращали тело семье, либо сжигали прямо в мусорнике. Гекате не повезло родиться в нужных зонах, в первых трёх зонах. Её потянули наверх тёплые руки. С мёртвыми телами не церемонятся, но Геката была не мёртвым телом, поэтому ей пришлось сжать зубы, чтобы удержать крик. Её протащили наверх, под закрытыми веками просветлело. — Совсем маленькая, — выдохнул женский голос, когда руки положили Гекату. В нём ещё осталась грусть и сожаление, хотя женщина наверняка работала тут не первый год. — С такими всегда сложнее всего… Рон, точно справишься? — Справлюсь, — сдавленно произнёс мальчишечий голос. Вряд ли он был старше самой Гекаты. Она не думала, что он сможет не разрыдаться, пока будет пытаться вытащить из её руки огромный кол и зашивать огромную рану на голове, которая не убила Гекату только чудом. — Отец! — окликнул отца мальчик, Рон, стоявший прямо над ней. Геката не шевелилась. — Отец, подойди сюда! — а затем, судя по звукам, он наклонился и зашептал. — Не бойся, мы поможем. Держись, — и сжал её ладонь, ту, в которой она ещё что-то чувствовала, а не ту, в которой был кол. Геката всё равно отказала себе в передышке, которая последовала бы за потерей сознания. Она не могла просто довериться этим людям, в какой бы ситуации она не была. *** — Ты неприметная, — сказала ей Молли Уизли, после того, как «тело» Гекаты сожгли, а её саму принесли в дом к мусорщикам. Ей несказанно повезло, что ей занялись именно Уизли, судя по тому, что те рассказали. — Только глаза яркие, но это спрятать можно. — Я не смогу работать правой рукой ещё минимум пару месяцев, — сказала Геката, осматривая наложенные на свою правую руку повязки. Она не могла видеть, но повязки на голове, плотные и тугие, ощущала прекрасно. — Даже если бы я хотела. Так что в вашей работе я вам помочь не смогу. Выведите меня к окраине зон и дальше я выживу самостоятельно. — Что ты! — всплеснула руками Миссис Уизли. — Мы не можем просто выбросить тебя из зон, ты не выживешь там! — Геката перевела взгляд на зону, где разгружали тела других погибших на арене. Некоторых из них Геката проводила с сочувствием, а некоторых — с мрачным удовлетворением. — Там же выжила, — она мотнула головой вверх. Мусорник был чуть ниже зон и арены. Миссис Уизли вздохнула тем самым вздохом, которым вздыхают матери семерых детей (Геката уже успела узнать — ей рассказали, даже не пришлось следить за ситуацией.) — Тогда хотя бы пару месяцев, — наконец произнесла Миссис Уизли, поджав губы, когда поняла, что Гекату не переубедить. — Я никогда не позволю покалеченному ребёнку выживать вне зон в одиночестве, — Геката фыркнула. — Как по мне — там, вне зон, для покалеченных детей даже безопаснее, — уточнила она, но Миссис Уизли уже ничего не слушала — возилась с лекарствами. Геката заприметила один интересный цветок. *** Среди мусорщиков было честью пробиться чуть повыше — в прислугу в столице. Сама Геката не была очень заинтересована, это противоречило её планам сбежать куда подальше, зато это было очень интересно другой девочке. Гермиона Грейнджер родилась в какой-то зоне, но после смерти родителей её сплавили в Мусорник родственники, разъевшие наследство. Гермиона была среди мусорщиков откровенно не к месту, но она приучилась жить, приноровилась к традициям. Миссис Уизли учила её готовить, а вот Геката, которой ничего не запрещали, если это не несло материального ущерба, учила Гермону смешивать интересные цветы. И иногда смертельную дозу цветков — Гермиону скоро отправляли выше, чтобы она начала работать даже не в качестве повара, а в качестве уборщицы. Иногда ей давали бы шанс подрабатывать на кухне. А на кухне и в тех зданиях, где кухня располагалась, был доступ к большому водоочистителю. К бойлерной системе. А Геката знала, как эта система на самом деле работает. Мама научила, пока ещё была жива. *** Геката сбежала. Она не была героем или революционером. Она была выжившей. Но она была выжившей того поганого рода, который оставлял напоследок своим тюремщикам прощальный подарок. И если вся столица отравилась одним и тем же невероятно обычным, но невероятно ядовитым при правильном приготовлении цветком… Что ж, их проблема. (Даже Северус Снейп, «Мастер по ядам», так этим кичившийся… умер от яда. Геката оказалась искусснее)