Часть 33 ЧТО ВОЛЯ, ЧТО НЕВОЛЯ…

После завтрака барон предложил супруге прогулку до пруда, чтобы проверить, как там идет строительство беседки. Анна согласилась... Погода стояла отличная. На солнышке все ее ночные печали как то потускнели. Платон Генрихович ехал в коляске, а молодая супруга сопровождала его верхом на своей кобыле. Шалунья резво перебирала ногами, все норовя ускорить шаг, но ее хозяйка помнила свое обещание. Да человека, которому оно было дано, тоже вспоминала… и не раз… «Вот вроде та же поездка. Ну, подумаешь, вместо молодого барона ее спутником был его отец…» И не молчали они. Платон Генрихович что то говорил Анне, рассказывал. А все равно как будто чего то не хватало.. То ли ироничного тона Якова Платоновича, то ли его лукавого взгляда… Такая малость, а теперь вдруг показавшаяся необходимостью. Привыкла она что ли к обществу барона младшего? Или скучно было без него? Без его шуток и…. секретов… Анна в очередной раз вздохнула но постаралась отвлечься. На природе это давалось легче… Платон Генрихович бросал невольно взгляд на свою супругу, гарцующую верхом и его глаз находил приятным и ее осанку, и ее вид, и ее румяные щеки. Все таки, красивая женщина в семейном деле немаловажная составляющая. Его первая супруга не была красавицей, и это как то отложило отпечаток на их отношениях. В том браке основой служила взамная выгода и финансы. Здесь барон тоже сделал по привычке упор на взамовыгодный интерес… «Но, черт возьми, с красивой женщиной гораздо приятнее иметь дело.»- расслабленно рассуждал Штольман старший. Но тут же подхватился: «Нет, важнее всего, чтобы разум трезвым оставался, а не как с предательницей Нежинской. Та дама своей красотой ему голову заморочила, да и слишком коварна в женских ухищрениях оказалась. Слава богу, в супруге своей он такого не замечал. Мало того, что красива, так скромна, порядочна и не вертихвостка… Нет, ни в коем случае нельзя мужчине полагаться на эмоции в выборе спутницы жизни. Красота вещь приятная, но не главная. А то голову затуманит, а потом всю жизнь мучайся с нечистоплотной в плане морали женщиной… Поэтому супругу сыну будет выбирать он сам, трезвым взглядом и исходя из выгоды. А там уж Яков разглядит привлекательное в его выборе…» После прогулки супруги разошлись. Барон отправился в свой кабинет поработать, а Анна озвучила свое решение пройтись глянуть строительство ясель. Сама же улизнула еще дальше- к Скрябину… Барон Штольман погрузился в свои бумаги, когда его отвлек слуга с докладом, что к нему просится местный конюх. Говорит, дело большой срочности и важности. Платон Генрихович отложил перо и кивнул: -Зови.. На пороге показался рыжеусый вихрастый парнишка. Сдернул шапку и отвесил поклон: -Дозвольте, барин, просьбу поведать. Очень нужно Ваше согласие… -Проходи, говори,- вздохнул барон, внимательно вглядываясь в взволнованное лицо конюха. Тот нервно переминался с ноги на ногу: -Вообщем, дело, барин, жизни и смерти. Дозвольте мне жениться на местной служанке Полине Аникеевой. За столом Вам прислуживает… Шибко люба она мне, барин. Мочи нет, жениться хочу… -Постой, постой, торопыга,- прервал эту пламенную сумбурную речь Платон.- Знаю, о ком говоришь ты… Полина, как не знать… А чего один пришел? Она то что таится? Или не знает о твоем намерении? -Скромна она, барин. Вот и не пришла. Знает Полина о моем желании, велела к Вам идти. Без согласия барина, сказала, не даст ответ… -И то верно, - одобрительно кивнул Штольман.-Ну, чтож… Дело хорошее, жениться. Только уж молод ты, сможешь семью то содержать? -Я, барин, за ради нее, голубки моей, буду от зари до зари работать! Ходют слухи, что барин Яков Платонович, за ней приданое хорошее дает, даже избу обещал.. Только я не из за них к Полине сватаюсь… Это вон Гришка истопник, да еще Василий плотник гонются за выгодой, а мне она по сердцу… Дышать не могу, так люба мне… Штольман слегка нахмурил брови. «Чего еще там его сын обещал этой девчонке? За какие такие заслуги? Ладно, это он потом выяснит у Якова.. А сейчас следует поговорить с невестой.» Чем дальше, тем больше эта идея приходилась по душе барону старшему… За обедом Штольман остановил взгляд на притихшей у стены служанке и кивнул: -Ну, что, Полина, замуж то пойдешь? Та в растерянности распахнула глаза, не сообразив сразу к чему этот вопрос. -Эээ, барин… Так за кого замуж то идти? - начала несмело лепетать девушка.- Пока не рвусь… Барон слегка нахмурил брови: -А чего думаешь? Пора уж решиться, раз сватаются к тебе… Дело хорошее… Семья… Будешь при муже… А не пойми кто… Он вперил строгий взгляд в служанку. Та поняв намек покраснела и теребила платок. Анна сидела спиной к служанке и не могла видеть ее лица. Только разговор ей начал казаться странным… -Так что, Полина? Замуж хочу тебя отдать за нашего конюха. Парень молод еще, конечно, но рукаст. За ним не пропадешь. Тем более приданое тебе обещано. Я так и быть пособлю, дам… Пойдешь? Служанка всегда робела перед бароном старшим. Его строгий взгляд и суровый тон заставляли ее опускать глаза долу и молча принимать слова хозяина. Вот и сейчас она растерянно теребила угол платка и топталась у стенки. -Дозвольте подумать, барин?- тихо выдохнула она. -Чего думать, Полина? Дело хорошее, серьезное и… решеное,- начал сердиться Платон. Он уже мысленно выдохнул с облегчением, что проблема в виде любовницы сына сама собой решилась… Якову будет скоро не до нее. Самому жениться пора. О серьезном подумать… А не о девках дворовых… Анна не выдержала и оглянулась. Вид служанки, обычно такой улыбчивой, ее озадачил. Радости на лице девушки она не наблюдала. -Полина, ты согласна замуж пойти?- осторожно поинтересовалась она у служанки. Та вдруг подняла глаза и обдала Анну непонятным, но жгучим взглядом. Уж этой змеюке- разлучнице она меньше всего хотела отвечать, поэтому кое как выдавила: -Может и пошла бы, коли кто был по душе… А пока нету такого среди наших… -Нету?- нахмурился Штольман старший. Эти слова ему показались намеком на связь с Яковом. «Уж не вздумала ли она за барина держаться? Выходит, это не Яков ее преследует, а она его?»- эти мысли закружились в голове барона старшего, заставляя нервничать. -Чем тебе местный конюх не угодил?- хмуро поинтересовался он.- Говорит, что ради тебя и работать будет за двоих, и любит… Что еще тебе надо? -Мне он не мил, барин,- всхлипнула служанка, прижимая замученный платок к груди. «А кто тебе мил?»- хотелось возмутиться Платону, но он сдержался и сухо резюмировал: -Стерпиться-слюбиться, голубушка… Решено, замуж пойдешь за конюха… как его? Тошка! Ступай, Полина, готовься… -Дозвольте мне немного подумать, барин!- взмолилась служанка, чем еще сильнее рассердила того.. «Понятно, чего она собиралась дожидаться- Якова! Не бывать этому!»- решил Платон и холодно отрезал: -Завтра пригласим попа, он вас и обвенчает… Ступай! -Завтра?- испуганно вопросила Полина. -А чего тянуть то? Готовься, завтра свадьбу гулять будем!- заявил Штольман и махнул рукой, приказывая скрыться с глаз… Служанка всхлипнув выскочила из столовой, не в силах перечить хозяину… Анна с прямой спиной и бледным лицом замерла, глядя в стол.. Она давно не видела таким Платона Генриховича. Только в первый день знакомства. Тогда он разговаривал с ней почти в таком же духе. Это снова вернуло в ее душу смятение, возмущение, недовольство… Но она сцепила зубы и молчала. Вступать в дискуссию с бароном старшим на эту тему не хотелось. Не в том она положении. Лишний раз об их отношениях напоминать не стоило… -Что с Вами, сударыня?- вгляделся в лицо супруги барон.- Бледны что то… Не здоровиться? -Да… Что то голова разболелась,- залепетала Анна, не поднимая глаз.- Хочу выйти на свежий воздух, Платон Генрихович.. Благодарю за обед… Она отложила салфетку и поднялась из за стола. Штольман сдвинул брови: -Опять гулять? У нас по плану дела со счетами, Вы не забыли, Анна Викторовна? -Нет, конечно, сударь… Я немного посижу в беседке и прийду к Вам…- девушка все никак не могла взглянуть на барона. Тот скептически повел бровью: - Может Вам прилечь лучше, чем ходить… Раз не здоровится… -Хорошо, я в гостиной побуду… - вяло согласилась барышня и сделала шаг в ту сторону. Но ее супруг поднялся и перехватил ее руку: -Будет надобность, пригласим врача… Не волнуйтесь…- он поднял ее ладонь и едва коснулся ее губами. Анна опешила от этого его действия… Порозовела щеками, кивнула и поспешила прочь… «Что это с господином бароном?»- недоумевала она… После этого Штольман старший несколько раз интересовался самочувствием супруги, чем вызывал ее смущение. «Заботу проявляет? Как то неожиданно и непривычно..»- вздыхала мысленно барышня. Время после ужина вновь показалось бесконечным и вялым…. Ей явно не хватало общества молодого барона, но девушка не смела себе в этом признаться. «Это потому что ей не составляли компанию в игре на клавесине.»- пыталась оправдать свои ощущения Анна. Да и стихи вслух тоже не очень хотелось декларировать… Но ее супруг сам выразил желание послушать в ее прочтении отрывок из какого нибудь рассказа. Анна выбрала первый попавшийся в Литературной газете. Это был «Дубровский» Пушкина. Содержание одной главы вызвало в ней еще большую грусть… Девушка отложила газету и прошла к клавесину… Музыка слегка отвлекла. Навеяла приятные воспоминания о ее вечерних посиделках дома с родителями и тетушкой.. а еще о прогулках с Яковом Платоновичем... Пальцы сами порхали по клавишам, глаза были устремлены вдаль, губы слегка подрагивали от запечатленных в памяти картинок… Девушка и не заметила как мелодия в ее исполнении потекла задумчивой рекой. Платон сидя в кресле потягивал вино и долго слушал. Потом поднялся и прошел к инструменту: -Всё то у Вас, Анна Викторовна, сегодня минорно да печально... Неужели нет ничего повеселее? -Весёлое, Платон Генрихович, требует лёгкости на сердце,- вздохнула задумчиво барышня.- А у меня сейчас её, признаться, немного... -В чем же причина, сударыня?- облокотился на крышку клавесина барон. Анна бросила на него быстрый взгляд и снова вернулась к клавишам: -Боюсь, мне трудно будет это Вам объяснить, Платон Генрихович.- не определенно пожала плечами девушка. -Вот через это все Ваши женские недомогания, сударыня. От неопределенности. Сами не знаете, чего хотите… Спросите любого мужчину и он сразу Вам даст точный ответ. Что хочет и как…- тон барона Штольмана не был сердитым. Скорее лукаво ворчливым. -Что же прикажете нам с этим делать, сударь? - решила тоже отшутиться барышня, чтобы закрыть неприятный разговор. -Надо воспитывать себя,- наставительно посоветовал барон.- Радость и поводы для нее нужно искать, или самой создавать. Это, знаете ли, своего рода труд и обязанность… Чтобы в семье лад был… Анна подняла глаза и встретилась со взглядом супруга. Он кивнул, как бы подтверждая свои слова. - Ну, на сегодня хватит, сударыня. Пойдемте я Вас провожу,- протянул барон по обычаю ей руку, предлагая встать... Каждый раз этот момент их прощания у дверей ее спальни слегка нервировал девушку. Штольман старший легонько пожимал ее ладонь и внимательно смотрел в глаза. Анне все казалось, что он проверял ее готовность к согласию. Поэтому она обычно опускала взгляд и комкала этот момент… Так и сегодня. Пожатие, потом неожиданный поцелуй ладони и снова взгляд, от которого хотелось укрыться. Потому что она не была готова! И, кажется, чем дальше, тем меньше! «Но как быть и что делать в ее положении?» Анна не знала и страшилась приближающегося срока их уговора. Месяц был на исходе… В это утро в имении было оживленней обычного. Везде натягивали разноцветные ленты, девки мелькали с ведрами, да подносами. Со стороны черного хода прямо на улице расставлялись столы. Барон Штольман дал дворовым свободное время на празднование. Все таки свадьба! Это по божески, это правильно для порядку… Больше всех суетился жених. Уже с самого утра разряженный в чистую рубаху, кепка на голове, за ухом цветок. Он носился по двору, как молодой жеребец: то гармошку принесёт, то столы расставляет, то здесь ленты поможет подтянуть, то там девкам пособит что то поднести, И все с улыбкой, да прибауткой. Сиял Тоха как медяк на солнце… Хоть глаза зажмуривай. Его по доброму дразнили, хлопали по плечу, девки подшучивали. Он не обижался. Кому еще вчера грозил морду набить, того сегодня готов был обнимать и целовать… И каждому встречному талдычил одно: -Барин добрый, ой, добрый! Сам судьбу мою устроил. Господь не оставит такого человека! Полина с утра была не своя — бледная, с грустными глазами, да губы в ниточку. Ни подарки ее не порадовали, ни обновки. Ее подружки провели обряд, полагающийся девушке перед свадьбой. Песни тихо пели, да все невесту глазами поедали. Кто завидовал, кто удивлялся… Тошка, конечно, был не первый парень на деревне, но такая любовь как у него к Полине вызывала восхищение и зависть. Да к тому не каждую свою дворовую девку бары так одаривали… На Полину надели новый яркий сарафан и венок на голову. Туфельками даже барыня расщедрилась. Полине они оказались в пору, да только заслышав от кого подарок, невеста вдруг скинула их и расплакалась. Девки кинулись ее успокаивать. Гладили по голове, да все приговаривали как ей повезло… Наконец, свадьба началась. Поп прибыл, жених уже нетерпеливо вышагивал перед столами. Полину повели на выход. Та в последний момент вдруг снова расплакалась, хватаясь за косяки: «Не хочу, не пойду замуж!!» Снова уговоры и шепот… Бабка старожилка одобрительно кивала головой, утверждая, что так положено, чтобы девушка делала вид, что не хочет покидать родительский дом… Анна Викторовна и Платон Генрихович как пристало добрым господам тоже поприсутствовали недолго на свадьбе… Старый барин обычно редко улыбался, а тут всем своим видом выражал одобрение. Все шло чинно, пристойно и по порядку… Он всегда приветствовал браки между своими крепостными. Чернь должна жить богобоязненно, иначе никакой управы на них не найти. Женатый мужик более ответственный, более работоспособный. Женщины под мужем не думают о ерунде, а лишь о семье, о детях… Анна наблюдала свадьбу крепостных, слушала их веселые, звонкие песни, но почему то сама не могла улыбаться. Ее внимание то и дело привлекала невеста. Девушка была красиво наряжена, но как однажды сказала ее Домна, краше в гроб кладут. Анна явно чувствовала, что невесту отдали замуж без согласия… Как когда то ее… Одно сейчас порадовало барышню, что сама она была избавлена от торжественной церемонии празднования. И не пришлось ей стоять перед веселой толпой гостей, изображая радость… «Хоть в этом повезло»- печально усмехнулась про себя Анна и вновь обратила сочувствующий взгляд на невесту. -Приходилось Вам присутствовать на подобной свадьбе, Анна Викторовна?- слегка склонился тут к ней барон. Та покачала головой: -Нет, как то не пришлось… -Ну, и как Вам, сударыня? По мне так все достойно вышло… Жених-орел. Невеста- красавица… - Штольман снова взглянул на свою супругу просветленным взглядом. Но Анна не смогла поддержать его удовольствие. Напротив, с ее языка вдруг сорвались саркатические слова: -А как Вам кажется, Платон Генрихович, невеста кроме красоты должна излучать радость? Бровь барона дернулась в недоумении: -А с какой стати ей грустить, Анна Викторовна? Не каждой девке выпадает такая честь, как нашей Полине. Спросите у других как ей сейчас завидуют… -Чему же тут завидовать, коли невеста как будто помирать собралась, а не замуж за любимого?- снова не промолчала девушка. -В каждом деле, Анна Викторовна, нужно подходить с умом, а не с чувствами... - склонившись слегка к ее виску нравоучительно заговорил Штольман старший.- Мне казалось, Вы во многом преуспели, следуя этому принципу… Вот и в этом вопросе надлежит Вам так рассуждать. Брак это не про любовь, воспеваемую поэтами. Брак - это прежде всего рассудок и расчет. Эмоции лишь опосля дозволительно пустить в ход, когда все улажено и выстроено. Понимаете? Анна несколько секунд смотрела в его спокойные глаза и отвела взгляд. -Мне трудно это понять, Платон Генрихович. Как можно без элементарной симпатии думать о своем будущем муже? - тихо вздохнула она. -Можно, Анна Викторовна. Особенно, если меньше читать стихи, а больше заниматься делом.- уверенно заявил ее супруг. - Без лишних чувств и мечтаний гораздо проще живется. Усвойте это и тогда в нашей семье наступят лад и порядок… Платон смотрел на профиль жены, как будто желая передать ей свои мысли. «Все хорошо в ней, кроме этих женских заморочек о любви и радости! .. Если б еще думали женщины как они, мужчины! Насколько проще стало жить на свете!» Анна в этот момент пыталась представить себя без этих самых чувств, мечтаний и эмоций.. «Что же тогда от нее останется, интересно? И останется ли?» Ей нарисовалась картинка какого то полупрозрачного и бездушного существа…, действующего по велению хозяина… Ее губы дрогнули в едва различимой улыбке, но тут же она растаяла в незримой печали… Платон Генрихович же исподтишка наблюдавший за супругой заметил усмешку и понял ее молчание как согласие... Ну, если не согласие, то принятие. Она умная барышня. Да и не один день здесь живет. С ним в этом доме и с этими порядками. Анна уже не прежняя наивная мечтательная барышня. Она повзрослела. Он это как будто чувствовал. Значит- поумнела. Она подходит к этому принятию себя на новом месте и в роли его супруги… Вечер близился к концу… В гостиной негромко звучала музыка, за окном еще доносились протяжные звуки песен дворовых девок… -Пора спать, Анна Викторовна. Пойдемте,- барон вновь протянул руку девушке. Та пребывая в своих мыслях по инерции приняла ее и поднялась на второй этаж... Домна помогла барышне переодеться в домашний халат и принялась распускать прическу, как вдруг в смежную дверь раздался стук. Девушки переглянулись в недоумении. Стук снова повторился. Служанка в тревоге обернулась к хозяйке. Та побледнела, но медленно кивнула: -Открой… Домна среагировала не сразу, утонув в переживаниях. Такого не было еще ни разу, чтобы барин стучал в их дверь… Она открыла ее и замерла там. Барон Штольман старший перешагнул порог и обвел глазами комнату. Его супруга с бледным лицом поднялась от зеркала. На Платоне был надет длинный бархатный халат и ночная шапочка с кисточкой. Он медленно прошел до середины спальни и встал напротив жены… -Вы еще не легли… Прекрасно… - тихо, но по привычному сухо произнес он.- Мне тоже пока не хочется спать... Может посидим у меня в комнате, поговорим о предстоящих планах… Это прозвучало как предложение, но от которого нельзя было отказаться. Анна почувствовала это. -О каких… планах?- глухо, дрожащим голосом поинтересовалась все таки она. -Приглашение в гости… помните? Нужно обсудить список…- пояснил Штольман по прежнему спокойным, уверенным тоном. Потом оглянулся на служанку, притихшую у него за спиной. -А ты, милая, ступай в людскую. Там переночуешь. Своей барыне ты нонче не понадобишся… Домна метнула тревожный взгляд на хозяйку и заметила как ее губы совсем стали белыми. Она стояла как каменное изваяние. Ни слез, ни выражения неудовольствия на лице… Но служанка понимала- так выглядят смирение и обреченность… -Ступай…- более требовательно повторил барон и обернулся к супруге. Та кивнула своей служанке в знак согласия… Но глазами как будто цеплялась за нее… Домна прижала пальцы к губам, чтобы не всхлипнуть, метнулась к двери, послала прощальный виноватый взгляд хозяйке и исчезла… Барон Платон Генрихович смотрел на свою супругу….