Часть 47 НЕПРОСТОЕ РЕШЕНИЕ

Они встретились вновь лишь за ужином. Барон снова был (или делал вид) очень занят в мастерской. Обед ему прислали… Ну, а от ужина он не мог отказаться… Потому что это выглядело не учтиво и невежливо с его стороны, как хозяина… И соскучился он… Вот увидел ее за столом, такую ясную, нежную…недосягаемо прекрасную… «Черт! Куда его понесло?!!» И убедился как скучал по ее свету… Штольман сжал кулаки, чтобы вернуться в реальность и сделал учтивое лицо: -Добрый вечер, Анна Викторовна… Она послала ему один из своих неповторимых взглядов, в котором ему мерещилась гамма чувств: мягкость и смущение, вежливость и… радость… Все таки какой же он свинья, что оставляет эту девушку надолго одну. Наверняка, ей скучно! А он все изображает занятость… не в силах справляться с эмоциями. Но эта барышня умела удивительно тонко подбираться к его уязвимым местам. Один утренний разговор чего стоил! Нет, ну она, конечно, приходилась сейчас ему мачехой и, вероятно, имела какое то право разговаривать с ним покровительственно, но затрагивать больные темы он не желал! А она упорно давила! И вынуждала обнажать слабые места! Просто невероятно! Немыслимо! Невозможно! Но эта голубоглазая барышня умудрялась!!! Все это пронеслось вихрем в голове барона пока собеседница тепло озаряя его своим взглядом скромно улыбнулась: -Добрый вечер, Яков Платонович… Сегодня на ужин повар обещал запечь индюшку… -Прекрасно! Я уже в предвкушении,- тоже улыбнулся Штольман. Слуга вышколенный долгим опытом разрезал мясо не спеша и раскладывал куски на тарелки. Господа обменялись дежурными фразами. На вопрос барыни как дела в его мастерских, не много ли заказов, тот с усмешкой поделился, что больше требуется присмотр за работниками. Кто то из них уронил папку с чертежами и потерялся именно тот, что был нужен первее всего… Штольман иронично посетовал, что всем заказы выполняет, а себе тумбочку соорудить руки не доходят… Анна под влиянием его непринужденного ироничного тона невольно расслабилась и позволила себе улыбаться чуть ярче, чем хотелось. Ее глаза блестели то ли внутренним светом, то ли от горящих свечей, но казались бездонными голубыми озерами. Яков каждый раз вынуждал себя отрываться от их созерцания... А девушка тем временем говорила: -Кстати, Вам передавал благодарность за помощь с медикаментами доктор Скрябин, господин барон. Вам и Платону Генриховичу…- Анна послала мягкую улыбку и принялась аккуратно резать запеченное мясо. -Я?- удивился Штольман.- Что то не припомню, чтобы я давал такие распоряжения? -Так Вам и без того хлопот хватает,- отмахнулась барышня с улыбкой.- Я это делаю по мере надобности, но от Вашего имени… -Что ж, это похвально, Анна Викторовна…- пожал плечами барон.- А где Вы его, кстати, видели? Доктор к нам заезжал? Анна пожала плечами, нанизывая ломтик картофеля на вилку: -Нет, я ездила в слободку… Штольман опустил нож и посмотрел на девушку: -Опять? Анна на секунду замерла и не поднимая глаз снова принялась за мясо: -Почему опять?- постаралась невозмутимо произнести она. -Потому что Вы все время говорите о докторе и о визитах к нему…- сухо, но вежливо возразил барон, наблюдая как девушка старательно режет мясо. Анна начала невольно нервничать. Тон Штольмана ей не нравился. Как будто на что то намекая. -Вам так кажется, Яков Платонович,- как можно равнодушнее произнесла девушка, но её руки продолжали нервно резать мясо уже, кажется, вместе с тарелкой. -Анна Викторовна,- окликнул её ровный голос барона. Та вынуждена была поднять глаза с видом полной невинности: -Что, Яков Платонович? -Не стоит изображать себя глупее, чем Вы есть. Вам это не идет,- изогнул многозначительно бровь барон, пронзая ее своими серыми глазами. Анна опустила взгляд в тарелку и молчала несколько секунд. От нее ждали ответа и она это чувствовала. Почему то пришло решение открыть свою полутайну именно ему и именно сейчас… Как шаг навстречу, за которым хотелось ожидать ответного шага. А она очень хотела их взаимопонимания и взаимодействия в одном важном моменте… -Анна Викторовна,- вдруг услышала она сухой голос барона младшего, недождавшегося ее ответа.- Я бы никогда не позволил себе вмешиваться в Ваши личные дела, если бы Ваш супруг… и мой отец не возложили на меня ответственность… за Вас… и Вашу… Ему трудно далась эта тирада… Он подбирал каждое слово так осторожно, опасаясь сказать лишнее. «Снова! Вот почему эта барышня постоянно его вынуждала испытывать какие то новые или хорошо забытые чувства. Страха, неловкости, сейчас вот ревности! Неет!! Какая еще ревность? И к кому? К ветеринару??? А зачем она туда постоянно ходит???» Он даже начал невольно сердиться, когда был вдруг прерван на полуслове тихим, но твердым и спокойным тоном: -Яков Платонович…- заговорила девушка, ковыряя вилкой уже остывшие кусочки нетронутого мяса.- Я должна Вам кое в чем признаться… Штольман почувствовал, как его сердце вдруг рухнуло куда то в желудок и снова подскочило к горлу. Он даже не понял чего испугался больше. Ее «признания» (Нет! Только не «это»!) или своей реакции? Неужели его настигнет разочарование в этой светлой и безупречной девушке? -Я действительно посещаю доктора Скрябина…- тихо продолжила та после секундной заминки, что показалась ему вечностью. Яков даже не заметил, что замер с поднятой вилкой...- Потому что… он мне позволил помогать ему в медицинской практике… Анна произнесла это и осторожно подняла глаза на барона. Он сидел как изваяние и смотрел на нее какими то больными глазами… Осознав, наконец, услышанное Штольман кое как сглотнул ком, что стоял у него в горле и расслабленно опустил руку. Вилка звякнула о фарфор, но он и этого не заметил… От сердца отлегло… Она точно говорила не об «этом».. А о чем? О медицинской практике?? Он невольно нахмурился: -Вы помогаете ветеринару… в его работе?- переспросил Штольман. -Да, Яков Платонович…- кивнула девушка, еще не понимая его реакции. Брови хмурил... но тон был ровный… -Так… так… так…- задумчиво протянул Штольман, разглядывая свою мачеху. В голове всплыли обрывки эпизодов, где эта барышня проявляла свою заинтересованность и даже осведомленность в этой теме… - Значит Вы ходите к нему по делу? -Ну, конечно…- пожала своими тонкими плечиками барышня и одарила его недоуменным взглядом.- Я помогаю Ивану Евгеньевичу по мере своих сил и учусь одновременно… -Но для чего?- вскинул бровь барон младший.- Он что, просил Вас об этом, Анна Викторовна? -Нет конечно,- позволила себе слегка улыбнуться девушка,- это я его просила… -Вам что же… нравится этим заниматься?- осторожно уточнил Штольман. -Вы правильно меня поняли, Яков Платонович,- снова смущенно улыбнулась девушка и слегка поддалась вперёд к нему.- Вот поэтому я кое-что знаю о травмах… и теперь Вы понимаете, почему я так настоятельно просила Вас снова обратиться к врачам… Яков Платонович, расскажите мне о Вашем ранении... Это не праздное любопытство, поверьте… Барон Штольман как будто снова замкнулся, натянув маску раводушной отстраненности… -Вы опять, Анна Викторовна? Дались Вам мои раны… - холодно возмутился он и поднялся из-за стола.- Пожалуй, пойду к себе. Устал, простите… -Вы говорили что то о сложном вывихе!- взволнованно заговорила Анна, торопясь уточнить нужные ей подробности.- Но ведь это излечимо! Вам не смогли помочь? Почему?.. Она даже не заметила как приподнялась со стула и не контролировала свое лицо, на котором цвели полным цветом тревога и обеспокоенность. «Да что же это в самом деле делается?»- возмутился мысленно барон Штольман. -Что ж, Анна Викторовна,- он слегка склонился над столом в ее сторону, переходя на привычный и защитный ироничный тон.- Я понимаю Ваше стремление по практиковать свои знания на мне… Но не в обиду Вам будет сказано, что меня смотрели хорошие специалисты и выдали вердикт: не пригоден! Не подлежит ремонту и списан с воинской службы по инвалидности! Понимаете? Поздно! Моя травма необратима! И закончим на этом неприятный для меня разговор! Я такой как есть- хромой и неудобный! А Вы проявляйте уж свое сердоболие на какой нибудь живности… Он не успел осознать всего того, что наговорил, развернулся привычно резко на каблуках и исчез из столовой… Анна осталась одна долга смотря в тёмный проем двери печальным задумчивым взглядом. Её шаг навстречу оказался бесполезным, её откровенность не дала ожидаемых результатов. Она так надеялась, что открыв ему свою маленькую, но важную тайну, даст пример и покажет ему, что не враг. И что он может ей довериться! Но, увы, барон Яков Штольман снова сбежал от разговора и от своих страхов… Он точно не стремился помогать ни себе, ни ей… В эту ночь Анна долго не могла уснуть. Сидя у окна она слушала ветер, смотрела на одинокую луну и понимала, что этот ставший уже дорогим её сердцу мужчина силён во всём кроме одной слабости. Его неверие было столь велико, что опустились руки. Он одинок, закрыт, боится и не доверяет ни медицине, ни её добрым намерениям… Сегодняшняя её попытка поговорить и достучаться была последней. Больше он не даст ей такой возможности. Не дай бог, и на ужин перестанет приходить… Анну эта мысль заставила горько усмехнуться и снова стало грустно. Если он слаб в своем неверии, то кто протянет ему руку? Кто возьмёт на себя такую ответственность стать сильнее его страха? И впервые в её груди родилась мысль- робкая, но светлая и неотвратимая: «Я!» Яков Платонович плохо спал эту ночь. Его мучили больная нога (волшебная мазь закончилась, а новую он просить не станет) и совесть. Это что же он себе позволил за ужином? Как только ему могло в голову прийти говорить такие слова женщине? А уж Анне Викторовне особенно! Нет, её попытки вмешаться в его жизнь раздражали… из-за невозможности принять её участие! Он обещал отцу, её мужу (!!!) вести себя достойно по отношению к этой женщине. А что она от него хотела? Доверия? Откровенности? Чтобы они сели рядом на диван и долго- долго говорили… о нём… о его недугах и проблемах?? Да стоило ему открыть свой разум этой голубоглазой барышне, как следом бы вскрылись и душа, и сердце… А он не мог! Не имел право испытывать какие-то чувства к супруге своего родителя. А уж открывать их- тем более! Отец был прав- он упустил свою возможность… и, кажется, свое счастье … Эта мысль так сильно его задела, что лишила последнего сна… Яков ворочался почти до утра… И лишь потом незаметно провалился в тревожную яму… Где он барахтался в молочном тумане тревоги и разочарования, а где-то там наверху светило солнце, у которого были русые волосы и огромные голубые глаза… они улыбались ему и обещали: «Я помогу!» А он в отчаянье шептал: «не имею я право принимать эту помощь!».. Он шагал на завтрак не спеша, хотя и так опаздывал. Но из какого то почти детского страха взглянуть в глаза своей боли (а голубые глаза мачехи, наполненные гаммой эмоций при виде его, теперь являлись для него болью) он намеренно оттягивал момент их встречи… Но, увы, Анна Викторовна, тоже опаздала. Яков садился уже за стол, когда она тихо, лишь шелест юбок выдал ее, спустилась по лестнице со второго этажа и замерла на пару секунд при виде его. Их взгляды как испуганные лучики неожиданно встретились, тут же разбежались, чтобы вновь пересечься, но с наигранным спокойствием… -Доброе утро, Анна Викторовна,- первым поприветствовал её барон и галантно отодвинул стул. Анна благодарно, но смущенно улыбнулась и ответила на приветствие… Они решили каждый для себя делать вид, что ничего не случилось и вчерашнего разговора не было. Анне было неловко, что проявила внешне излишнюю обеспокоеность проблемами взрослого мужчины, который не являлся ей прямым и близким родственником. «Как это выглядело со стороны? Что могли подумать об их достаточно громком споре слуги? Еще не хватало, чтобы начали сплетничать… и донесли Платону Генриховичу! Нет! Только не это! Ссоры между отцом и сыном из за нее она не допустит!» Слуга тем временем раскладывал еду им на тарелки и этим отвлёк внимание на себя, давая возможность слегка расслабиться.. Они принялись за завтрак, мысленно пытаясь найти тему для нейтрального разговора. Ну, конечно, это были хозяйственные дела. Первым поинтересовался Штольман: -Чем планируете заняться, Анна Викторовна, в это пасмурное утро?- бросил на неё ироничный взгляд барон. За окном сегодня, и правда, было серо и неуютно. Лето заканчивалось и все меньше радовало солнечными деньками. На душе Штольмана так же было хмуро из за чувства вины перед женщиной, что так обеспокоено относилась к его проблемам. Хотя не имела права! «Да и он больше себе не позволит такого срыва! Нужно держать себя в руках! Свои эмоции! Он всегда умело это делал! И лишь в обществе голубоглазой мачехи расслабился! Нет! Тянулся к ее свету и теплу, и забывал о запретах! Сейчас же постарается быть вежливым, галатным и отстраненным… Как подобает мужчине!» -Да, Вы же знаете, Яков Платонович,- тем временем отвечала ему барышня с таким же напускным спокойствием,- что нужно много чего проверить. Проконтролировать… Как дела в яслях, ведь становится все прохладней… Придется распорядиться на счет одеял и горячей воды… Потом работы в сквере подходят к концу… Нужно и туда заглянуть… Да и счета следует просмотреть… Они в отсутствие хозяина не прекращают поступать… Анна нарочно перешла на иронично- добродушный тон, давая понять, что никак не изменила свое отношение к пасынку. Более того, ей очень хотелось все вернуть на прежнее место. Их добрые отношения, их какая то приятная доверительность… иначе ей становилось очень тревожно без этого ощущения его присутствия, пусть там в своих мастерских, но без злости на нее, без негатива… -Да, Анна Викторовна, Ваш супруг может с полным правом гордиться Вами,- мягко улыбнулся ей Яков.- Вернется и обнаружит все хозяйство в полном порядке… А я подтвержу… Девушка удержала улыбку на губах и опустила голову. Упоминание ее мужа как то неприятно кольнуло, а она не хотела демонстрировать этого… -Благодарю,- все что смогла она ответить на слова барона младшего. А Яков нарочно ввел в их разговор слово «супруг»… Как будто физически его представил… Чтобы не расслабляться и не забывать, кто тут кто… А то эта их уединенная компания как то романтизировала обстановку и навевала грезы о супружеской жизни.. В роли счастливого мужа - он… А Анна- ЕГО супруга!!! НО ЭТО НЕ ТАК! Поэтому прочь фантазии и бегом к себе в мастерские… от них и от НЕЕ!!! -Кстати, надеюсь Вы обратите внимание на небо, Анна Викторовна,- снова заговорил барон, невольно становясь серьезным от озабоченности.- Я шел сюда и видел тучи… Дождь может пойти в любое время.. Так что Ваши прогулки хоть и по важным делам следует сократить… -Не беспокойтесь, Яков Платонович… я позабочусь о себе… - вежливо кивнула ему девушка. Вот этого вмешательства в ее планы ей не хотелось… Потому что планы те были очень насущными… Штольман окинул ее внимательным взглядом, но не стал возражать… А то еще заподозрит в нем деспота или излишнюю заинтересованность… «Может следует предложить свою помощь?»- родился в голове робкий вопрос. Но по тем же причинам был отвергнут.. Они закончили завтрак и разошлись по своим делам. Яков попытался отвлечь свои мысли работой и заказами. А Анна… Она прихватила плащ, надела ботиночки на всякий случай и поспешила в слободку. К доктору Скрябину. Ночное бдение у окна привело ее к одному очень не простому, но важному решению… Но для выполнения своей идеи нужно было подготовиться…. Ветеринара она нашла в маленьком кабинете за журналом, который тот вел в соответствии с требованиями… Они обменялись приветствиями и Анна взялась за небольшую уборку в его процедурной комнате. Протерла пыль на полках, помыла кое какие принадлежности … и припрятала несколько инструментов в своей авоське… Это было грехом- воровать… Но Анна мысленно заверила ( господа бога и доктора), что это ради правого дела и с возвратом… На душе становилось тревожней от того, что ступила на скользкий путь… Но ее цель оправдывала средства… Вскоре за окном послышалось мычание. Привели новую пациентку… Скрябин занялся ей. Анна, конечно, помогала… Когда закончили, то вернулись в дом… Анна не торопилась уходить как обычно, готовясь к трудному разговору. Скрябин как будто почувствовал ее нервозность, прячущуюся за жестами и прохаживаем по маленькому кабинету. -Анна Викторовна, все в порядке? Вы как будто волнуетесь? Плохо спали? Тени под глазами говорят об этом…- поинтересовался он, откладывая перо, которым писал. Девушка придала легкость тону и виду, и отмахнулась: -Да от Вашего профессионального взгляда не скроешься, Иван Евгеньевич. Вы правы, спала неважно… Да не по своей вине… Служанка моя вторую ночь зубом маеться… А к врачу идти боится… Я ж Вам говорила… Всю ночь охает, да ворочается у меня под дверью… Сил нет слушать ее страдания… Девушка вздохнула излишне грустно, подтверждая тяжесть проблемы… -Ох, добрая Вы барыня, Анна Викторовна,- покачал головой с усмешкой доктор.- Спровадьте ее в людскую, коли такая упрямица… Пусть там страдает, трусиха… -Да жалко мне ее, Иван Евгеньевич,- грустно вздохнул девушка.- Выросли мы с ней вместе… Почти как сестра мне… -Ну, так что ж Вам теперь не спать из-за неё?- недоумённо протянул Скрябин. -Да вот думаю может успокоительное ей какое-то или снотворное дать… Или обезболивающее… Поможет хоть на время?- бросила осторожный взгляд на того Анна, скрывая свои истинные мысли. Доктор покачал головой: -Это не решит её проблему, Анна Викторовна. Вы же понимаете… -Понимаю… Но надеюсь, что уговорю. А пока хоть так помочь,- кивнул девушка. Скрябин вздохнул и подошел к шкафчику. Открыл его ключом, подобрал небольшой пузырёк и отлил в него немного жидкости: -Это опиумная настойка, Анна Викторовна… Вот этого, пожалуй, на пару дней хватит. Больше не рекомендую, а то еще пристраститься… Давайте по несколько капель… Будет спать спокойнее… Он протянул склянку барыне. Анна кивнула и после нескольких секунд в нерешительности все таки приняла настойку. В душе разлилось волнительное тепло от уже проделанной работы, но это еще было не все… -А если много накапать это опасно, Иван Евгеньевич?- как будто между прочим поинтересовалась она, пряча бутылек в карман. -Один раз нет, просто уснет- пушкой не добудитесь… Несколько раз опасно- может случиться привыкание…- пожал плечами Скрябин, закрывая дверцы шкафчика. Но тут за окном снова раздались голоса. Звали доктора, слышалось гоомкое ржание, крики… Скрябин поспешил на улицу. Ключ остался в замке. Анна несколько секунд смотрела на него, принимая решение. Потом вскинула глаза к потолку как будто к богу: «Это знак, да? Ты одобряешь?» и шагнула к шкафчику. Долила настойки полный пузырек и снова прикрыла дверцы… Вышла она из слободки когда накрапывал дождь. Навстречу двигалась женская сгорбленная фигура в темной накидке с капюшоном. Они поравнялись и вдруг женщина подскользнулась в грязи. Анна невольно протянула руку и подхватила ту под локоть. Женщина вскинула глаза: -Ох, благодарствуйте, барыня… Что то меня ноги не держат… Анна улыбнулась: -Так скользко, бабушка, дороги не успевают просыхать от такой погоды… -И то верно, милая,- кивнула старуха.- Зайди ко мне, барыня. Я мази еще дам… Поди та закончилась… -Спасибо, бабушка. Может и зайду как нибудь.. Если понадобиться…- благодарно кивнула Анна и шагнула в стророну, желая идти дальше. Но ее руку удержала старуха- знахарка: -Ой, вижу я, барыня- по краю ходишь… Ох, не спроста все… Зашла бы ко мне, погадала.. Совет дам от карт… Денег не возьму.. На челе твоем печать вижу… -Не надо!- фыркнула Анна, отдергивая руку, а сердце вдруг рухнуло куда то вниз от страха.- Зачем Вы меня пугаете? -Не пугаю, предупредить хочу!- возразила старуха, но Анна обошла ее и поспешила прочь. -Семь раз отмерь. Один- отрежь!- крикнула ей в спину знахарка. Анна не оборачиваясь почти неслась по сырой дороге. Подскальзывалась и снова торопилась. В голове крутились сердитые мысли: «Зачем они встретились? Зачем эта женщина постоянно пыталась ей что то внушить и напугать? Итак ее предостережение не выходило из головы. В ушах до сих пор звучали слова: «Разлучница!» Теперь еще это: «Семь раз отмерь!» Что отмерить? «Один- отрежь!» Как она догадалась, что Анна задумала? Как? Неужели, может что то плохое случиться? Нет! Она не станет поддаваться панике и этому влиянию! Она решила и никто не сможет ее отговорить. Лишь только сам пациент… Но он не узнает, что станет таковым до последней минуты!» Прибежала домой Анна мокрая от дождя, но решительно настроенная! «Она сделала уже первый шаг! Важный! Отступать не в ее привычках! Дальше будет смотреть по обстоятельствам!»