Глава 1. Последний союз.

-Лиэндиль не придет! Она вновь предала! -кричит Гиль-Галад, очередным взмахом меча перерубая голову одному из орков. Король эльфов в сияющих доспехах выглядит как само солнце, в отблесках горящих факелов. И он вновь доверился слишком самоуверенной Галадриэль, и поплатился за это. Врагов бесчисленное множество, и превосходство не на стороне Последнего союза. Эльфы и люди отдавали жизни, чтобы не позволить темной силе взять вверх. Галадриэль лишь кусает губы, вновь и вновь отражая атаки врага. Надежда, что ее дочь поможет, не оставляла ее. Черная кровь струями стекала по клинкам. Она все еще верила, что Лиэндиль придет. Эта надежда крепла, подогреваемая лишь тем, что назгулы – бессмертные и неубиваемые еще не спустились со склонов отвесных гор. Келеборн находился на расстоянии вытянутой руки, поддерживая и помогая отбиваться от полчища врагов. Его сердце было как натянутая струна, но вера в его жену была сильнее всего. Если Галадриэль сказала, что дочь изменилась и поможет, значит так оно и было. Люди и эльфы падали замертво. Галадриэль видела своих друзей, что оставались на поле боя сломанными куклами. Но она молчала, когда хотелось кричать, оплакивать. Сейчас эльфийка отвечала за ошибки прошлого, когда не смогла справится со странной, темной тягой. Силы с каждым часом покидали вечно молодое тело все быстрее и быстрее. Сколько они уже здесь? Небо всегда было настолько темным? Не возможно разглядеть ни солнца, ни ярко синего цвета над головой. Галадриэль молилась лишь о том, чтобы жертвы сегодняшнего дня не были напрасны. Огромные тролли идущие прямо на нее, вероятней всего, должны были стать последним, что она увидела бы на этом свете. Рука все еще сжимала клинок, но не была в силах поднять его для замаха. Келеборн, заметив заминку своей любимой, подоспел в нужный момент, ловким движением выводя тело эльфийки из-под удара огромного топора. Тот глубоко засел в породе, безжизненной, состоящей только из песчаной крошки и сталактитов, рассыпающихся с хрустальным звоном. -Галадриэль? - Келеборн встряхнул женщину, смотря прямо в глаза.-Ты в порядке? Но она смотрела с глазами полными слез, надежда и силы покидали ее так же стремительно, как до этого роились в ней. Галадриэль прокручивала последний разговор с дочерью, который состоялся за несколько недель до этой страшной битвы и не могла понять, где ошиблась. Почему дочь вновь предала ее? Страшный крик назгулов, летящих со стороны темной башни, породил в женщине ответный крик полный боли и отчаяния. Сегодня она потеряет все, что ей дорого, всех, кого она любила, а главное, потеряет себя. Ей не увидеть вместе с мужем дальние берега, окутанные светом, прекрасные города без войн, разрух и смертей, ей больше не стать по-настоящему бессмертной… Глаза Галадриэль смотрели на черные пятна, что стремительно приближались к битве вместе с другой нечистью, и, о Боги, драконом. Это было поражение. Ничто не сможет противостоять огненному смраду. Она, воззвав все свое мужество, улыбнулась мужу, прошептав: -Люблю тебя, моя душа. Их последнее объятие на поле брани, где полыхало пламя, стонали раненные, молчали мертвые, пела сталь, и гомон существ перекрывал друг друга. Самый темный час для Средиземья… Мощный огненный удар пронесся сжигающей все живое волной, но не по людскому войску, как планировал, а спикировал на темных тварей, все еще лезущих с отвесных скал. Галадриэль распахнула зажмуренные глаза, чтобы не поверить своим глазам. Ее дочь, прекрасная Лиэндиль, в черных доспехах и накидке назгулов, верхом на драконе, что подчинялся малейшему мановению ее рук. Тролли, орки, все обратили внимание, как верный союзник наносит урон по своим. А девушка с темными волосами лишь крепче сжимала рога существа, точно поводья, пронося его над полем, оставляя после себя черное пепелище. Последний союз, отчаявшийся, не способный даже на бегство – куда бежать? – воспрял духом. Враги падали замертво, остатки войска, перемещались стремительно, стараясь уйти из-под удара дракона. Но темная сила никогда не сдалась бы так просто. Правая рука самого Саурона, могучий чародей Ангмар, верхом на своем ящере врезался в морду дракона со всей силы, лишая того на некоторое время ориентации. -Что ты делаешь, Липтелурея? -его голос был в голове всадницы, что смотрела в провал капюшона, будто могла видеть его истинный облик, будто могла заглянуть в глаза мрачнее ночи, что потерялись в веках. Он был зол, и прекрасно понимал причину такого поведения дочери Саурона. Он не раз предупреждал владыку, тот кто предал раз, может предать вновь. Но чувства, что остались в темном повелителе, не смогли заставить его прислушаться к голосу разума. И Лиэндиль, нареченная им самим как часть тьмы, осталась подле отца, став поддержкой, верной советницей и верой в благие цели, что он творил. Дракон, успевший прийти в себя, распахнул огромную пасть, собираясь сожрать и ящера, и его седока. Но Ангмар ловким движением руки, ушел от раскрытой пасти и смрадного дыхания. Лиэндиль направила своего помощника обратно к полю боя, не желая тратить драгоценные секунды на бессмысленные слова, но Ангмар появился перед ней вновь. Эльфийка посмотрела на него, теперь и Саурон знал, что она переметнулась на сторону Последнего союза, но это не вызвало в девушке ничего кроме сожаления о содеянном. Темный владыка гневался, собирая силы, чтобы обрести тело, и наконец, покончить с жалким сбродом, созданным Айнур. Власть Лиэндиль над назгулами перешла в руки истинного владыки Короля-чародея. Те спикировали на превышающего их размерами дракона, заставляя животное потеряться в череде противников, и тушей прокатиться по полю брани, сбивая и своих, и чужих. Назгулы на своих ящерах кружили рядом, уничтожая все в округе. Лиэндиль, от довольно сильного удара, оцарапала плечо одним из драконьих шипов, но ей хватило пары мгновений, чтобы спрыгнуть с животного. Тот все еще был жив, и пытался подняться, снося рядом стоящих орков и людей, ударами своего хвоста. Но Лиэндиль, решив, что его роль в этой битве закончена, одним магическим импульсом разорвала сердце дракона на части. Бездыханное тело вновь ударилось о камни, последний раз сотрясая изнеможденную землю. Ангмар смотрел на нее и ненависть, и жажда мести смешались ураганом в сердце темного мага. Саурон не раз говорил, что надеется вернуть чародею истинную форму, чтобы связать их с Липтелуреей души. Они были бы великой парой, супругами, владеющими всем, под покровительством нового бога. Но вот они здесь, предательница и бестелесный колдун, что позволил остаткам своего гниющего сердца проникнутся запретным чувством. Девушка не ждала первого удара, нанося его с силой своего темного клинка, выкованного в Роковой горе с помощью отца. Будь ситуация иной, он бы любовался воинственным настроем своей пары, желая подарить все, о чем та, могла попросить. Но сейчас он был вынужден видеть этот гнев, направленный на него самого, защищаться от ударов, направленных любимицей. Он и забыл в вечном забвении, насколько мир живых переменчив. Что с исходом срока все могло поменяться не только в умах их, но и в сердцах. Сейчас Лиэндиль выбрала не ту сторону. Ангмар чувствовал сгущение тьмы, что, ударившись о гранитные склоны, превратилась в ужасающее существо, лишь отдаленно напоминающее человека. Саурон явился. Лиэндиль видела это, видела и стремилась туда не только тьмой своей души, но и тем светом, что остался в ней. Но чародей преградил путь, желая позволить повелителю расквитаться с чернью, поскорее решив исход битвы. -Пусти, - прошипела эльфийка, все еще держа их мечи скрещенными. Ангмар не собирался никак вредить дочери своего повелителя, тот сам должен был принять решение о ее судьбе. Но девушка резким ударом оцарапала руку назгула, заставляя того скорчиться. Страх, промелькнул в сознании колдуна, когда меч от неожиданности выпал из его рук. Он смотрел на оцарапанное запястье, и не мог поверить. Она могла убить его? Стоило ей лишь понять это, но девушка уже стремилась вперед, оставив испуганного Ангмара на коленях, подле павшего дракона. Ее руки без устали создавали темные заклятия, уничтожая нежить, а клинок рассекал тела, оставляя после себя дорогу из трупов. Лиэндиль добралась к подножию горы, когда крепкая рука отца в черных доспехах, перебила шею владыки эльфов Гиль-Гилада. Саурон отвлекся на нее. Он смотрел на девушку своими черными провалами, в которых плескался огонь, готовый сжечь до тла. Небрежным движением руки он откинул тело эльфа, сделав шаг вперед. Сердце Лиэндиль сжималось тисками, словно кто-то посадил его в огненную клетку, она готова была закричать от боли. Еще пара шагов и магия отца убьёт ее, оставив бездыханное тело. Исильдур, лежащий подле мертвого отца, смог подняться за спиной двигающегося Саурона. Нарсил уверенно лег в его руку. Он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы уничтожить врага. Но удар, уверенный, решительный, сильный, вместо смерти принес лишь разрушение. Клинок разбился на несколько частей, разлетаясь осколками по скалам. Этой заминки было достаточно, чтобы сердце забилось вновь, и Лиэндиль сделала необходимый вздох. Словно со стороны, ее дух летел над округой. Она видела, что внимание отца переключилось на нового короля людей, что пятился по земле. Эльфийка не могла позволить ему пасть, это была последняя надежда для нее. Лиэндиль знала столько темных заклинаний, что могла бы и сама писать ученые книги, но вот светлого – ни одного. Слезы встали хрусталем в глазах, и она взмолилась. Айнур, Эру. Она готова была молиться кому угодно, только бы этого хватило, чтобы сила снизошла и помогла Исильдуру победить. Отец всегда называл ее каплей тьмы, семенем, что он посадил в свете, и тот больше никогда не будет существовать без него. Лиэндиль бросилась наперерез отцу, по пути хватая отлетевший обломок Нарсила, пачкая его собственной кровью, что еще лилась с плеча. -Исильдур! - ее крик заставил обернуться обоих: отца и короля. Но ей только это и было нужно. Обломок меча, пролетев над каменным полем, точно лег в руку мужчины. Саурон, осознавший сотворенное, попытался перехватить его, протягивая руку с кольцом Всевластия вперед. Окровавленный Нарсил под крик Исильдура перерубил пальцы с руки темного владыки. Золотое кольцо, слетевшее с пальца, покатилось по неровной поверхности, немного утопая в песчаной крошке. Свет его начал гаснуть вместе с кровавыми надписями. Саурон, что держал дух в теле за счет кольца, распался пеплом. Южный ветер разбил когда-то собранные волосы Лиэндиль на сотни прядок, играя с ними. Будто битва уже прошла. Тепло окутало ее с ног до головы. Небо, заволоченное тучами, серело, открывая людям и эльфам закат. Не закат жизни в Средиземье, а обещание, что новый день наступит скоро. Исильдур поднял кольцо, и оцепенение, секундное блаженство, сошло с Лиэндиль. Элронд подбежал к ним, окропленный кровью врагов, готовый хоть сейчас вновь встать на защиту всего живого. -Нужно бросить его в жерло вулкана, - не давая никому опомниться проговорил эльф, указывая на скрытую тропку. Исильдур повиновался. Он побрел по тропе, оставляя друга позади. -Лиэндиль, - Элронд, коснулся ее руки, и чуть виновато проговорил: - Твой меч тоже… Она знала это и без подсказок. Нужно избавиться от всего, что содержало хоть частичку самого Саурона, чтобы не дать ему более возможности возродиться. Девушка кивнула, вновь обращая свой взор к полю битвы, что еще кипела, хотя и с перевесом в сторону Последнего Союза. Она смотрела на то, как орки гоблины и ящеры, забираются на скалы, скрываются в пещерах, бегут сами не зная куда, не веря в собственное спасение. Они двинулись вверх по горе, и чем ближе они поднимались к ее истоку, тем медленнее становился шаг Исильдура. Он, не отрываясь смотрел на кольцо, обладающее великой властью, и чувствовал – оно зовет его. Как шепчет о том, что они смогут сделать – показать истинное величие людей – если он оставит его себе. Когда перед ними раскинулся небольшой выступ, ведущий к самому центру вулкана, Лиэндиль первая сделала шаг. Она прошлась по неширокой полосе камня, вытянув руку с клинком вперед. Эльфийка слышала глас меча, он вопил, чтобы его не смели уничтожать. Рассказывающий, какие победы они могли принести, но девушка не слышала. В ее ушах стоял гул битвы, крики, топот ног, а сердце все еще не отпустила чужая, темная магия, будто Саурон – отец – еще был жив. Лиэндиль разжала руку, видя, как клинок поглощает расплавленная магма, превращая в часть себя. И ей нравилось это величие – величие жизни и смерти. Она много раз была здесь с отцом, тогда он рассказывал почему это место столь значимо для него, почему именно воды этой огненной реки столь опасны и сильны. Но сейчас она обрывала последнюю связь с тем, кого по доброй воле называла отцом. Эльфийка отошла от пропасти, уступая место королю. Исильдур на негнущихся ногах прошел вперед. Голос кольца затмевал голос разума, и он тянул. -Бросай кольцо, Исильдур! - крик Элронда донесся до него сквозь гулкий шепот. «Я твоя прелесть. Мы будем великими, я помогу тебе стать великим. Не слушай их, они просто не понимают. Ты поступаешь правильно. Кому будет лучше, когда я исчезну? Сколько людей погибло, я помогу исправить все. Поддержу в такой трудный час…» Лиэндиль смотрела на неуверенный шаг короля людей, надеясь, что ему хватит сил побороть магию, творящую кольцом. Но когда тот поднял взгляд, эльфийка поняла, кольцо вновь победило. -Я не сделаю этого, - твердо сказал Исильдур, сжимая шепчущее кольцо в своем кулаке. Элронд лишь сжал зубы, не смея более ничего сказать. Кольцо поглотило разум короля. Оставалось надеяться лишь на то, что после его смерти, у них будет шанс вновь уничтожить эту проклятую вещь. Но и этому было не суждено сбыться… Кольцо покинет своего владельца на Ирисных полях, оставшись на болотистом дне. И на двадцать пять столетий будет утеряно.