Обдуманное решение

Эн больше не мог. Это осознание накрыло его с утра, когда он, как обычно, будил Узи. Она потянулась, открыла глаза, и её взгляд, ещё сонный, был обращён прямо на него. А потом появилась улыбка — не просто вежливая, а тёплая, предназначенная только ему. В этот момент он понял: он по уши влюблён. И эта тихая, сладкая агония молчания стала невыносимой. Но страх был силён. Страх потерять то хрупкое доверие, что они выстроили. Чтобы решиться, ему нужен был совет единственного родного здесь человека. — Сестрёнка, у меня ЧП, — начал он, едва на экране планшета появилось лицо Ви. —Кто-то сломался? Нужны запчасти? — она тут же перешла в деловой режим. —Хуже. Чувства. Ви замерла на секунду, а затем её экран исказился от широкой ухмылки. —НАКОНЕЦ-ТО! Я уже думала, ты будешь пялиться на неё этими своими грустными пиксельками до самого выпуска! Они проговорили полчаса. Ви, конечно, не обошлась без своих едких шуток («Только не расплавься от смущения при ней, а то убирать придётся»), но за этим скрывалась искренняя поддержка. Её главный совет был прост: «Будь собой. Она ведь уже влюбилась в этого ботана, так что просто скажи». И он решился. Пока Узи была на встрече с куратором, Эн сбегал в магазин. Он стоял у витрины с тортами, с гордостью вспоминая, как она неделю назад тыкала пальцем именно на этот, шоколадный с вишней, и говорила, что он идеален. Он купил его, заварил её любимый фруктовый чай и накрыл на их общем столе, заваленном обычно проводами и микросхемами. Затем он сел на кровать и начал самый долгий отсчёт в своей жизни, вглядываясь в окно, пытаясь средь сотни других фигурок различить её — невысокую, в чёрном худи, с фиолетовыми прядями. Глубокий вдох. Сердцебиение, отдающееся в аудиодатчиках. Вот она. Дверь открылась. —Привет, я... — Узи замерла на пороге, её взгляд перебежал с него на праздничный стол и обратно. На её лице расцвела удивлённая улыбка. — Что случилось? Что за праздник? Я что-то пропустила? — Нет, просто... захотелось, — смущённо пробормотал Эн. Они сели пить чай. Разговор тек легко и непринуждённо, как всегда. Они смеялись, вспоминали нелепые моменты с презентации, строили планы. Но Эн едва слышал свои собственные слова. Он ловил момент, подбирал слова, которые вот-вот должны были изменить всё. Чай был допит. На тарелке оставались лишь крошки. Момент настал. — Узи... — его голос дрогнул. Он почувствовал, как по его щекам поплыл тёплый румянец. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Это Важно. Он не смотрел на неё, уставившись в стол. —Я... я не знаю, как это говорить. Но каждое утро, когда я тебя бужу и ты улыбаешься... мне кажется, что мои системы вот-вот выйдут из строя от счастья. Мне хорошо с тобой. Так хорошо, как никогда ни с кем. Ты стала для меня не просто другом. Ты... ты мне нравишься. Очень. Я люблю тебя... Он рискнул поднять на неё взгляд. Узи сидела неподвижно, её глаза были широко раскрыты. В них читался не испуг, а глубочайшее изумление. Прошла вечность. —Мне... мне нужно подумать, — наконец выдохнула она, её голос был тихим и сбитым. — Прости. Она встала и вышла из комнаты, не глядя на него. Тишина, которая опустилась после её ухода, была оглушительной. Эн рухнул на кровать, свернувшись калачиком, и уткнулся лицом в подушку. Внутри всё горело. В голову лезли чёрные, страшные мысли: «Всё кончено. Я всё испортил. Мы снова станем чужими». С его визора, предательски подрагивая, скатились одна, вторая пиксельная слеза, оставляя на ткани влажный след. Он проиграл. Прошло тридцать минут. Может, час. Дверь снова открылась. Эн не повернулся, боясь увидеть её холодный, отстранённый взгляд. Но он услышал её шаги. Потом почувствовал, как край кровати прогнулся под её весом. —Эн, — её голос был твёрдым и ясным. Он медленно перевернулся. Она смотрела на него, и в её фиолетовых глазах не было ни злости, ни раздражения. Была лишь решимость. — Я всё обдумала, — сказала она. — И... да. Я тоже. Секунда на осознание. Мозг отказывался верить. —Правда? — его голос сорвался на шепот. В ответ Узи улыбнулась — той самой, сокровенной улыбкой, которую он так любил. Эн не помнил, как оказался рядом. Он обнял её, прижимая к себе, будто боясь, что это сон. Его металлические пальцы нежно переплелись с её фиолетовыми прядями. Он гладил её по голове, чувствуя, как дрожь в его сердце сменяется всепоглощающим, оглушительным счастьем. А потом их взгляды встретились, и всё встало на свои места. Расстояние между ними исчезло, и их губы встретились в первом, неловком, но самом искреннем поцелуе. Мир сузился до стука двух сердец, бьющихся в унисон. Наконец-то Эн нашёл свой дом. И этот дом был там, где была она.