Сгоревшая резина

Мороз обжигал щеки и колени. В квартиру к ней заходить не хотелось от слова совсем. Какой-то там минус на улице, а я стою в одной олимпийке и каких-то драных джинсах. Холодно до ужаса. Пытаюсь согреть ладони, дышу на них, сую в карманы, хожу вокруг ее многоэтажки. В кармане фантики от конфет. До последнего не хотелось идти к ней. Тошнит от ее выражения лица, злит ее голос. Я пытаюсь не выплеснуться ей в лицо горячий чай, отодвигаю кружку от себя на пару десятков сантиметров. Меня выворачивает от запаха в ее квартире. Она постоянно меняет ароматические палочки, но запах все равно не меняется, мне хочется открыть окна во всем доме, но я сдерживаю себя. Я смотрю в потолок и стараюсь не думать о том, насколько тонкий матрас она постоянно мне даёт и что я каждой костью своего тела ощущаю пол. Меня раздражает свет ламп в ее квартире. Он какой-то ужасно желтый, тусклый, невозможно сонный. Я стою у окна и не могу дождаться рассвета. Чай, который она постоянно мне предлагает, до тошнотворного крепкий. Конфеты, которые она постоянно сует мне в карманы, слишком приторные. Бутерброды, которые она постоянно ест на завтрак и предлагает мне их, отбивают аппетит моментально, насколько бы мне не хотелось есть. Я стараюсь искать работу. Постоянно хожу по собеседованиям, пытаюсь хоть куда-то податься. Если удается получить работу, то мне не удаётся долго там удержаться. По разным причинам. И я снова ищу работу. Я не хочу ночевать у нее, но мне самому негде. Летом, возможно, буду спать на улице, но лето не скоро. Ноябрь. Тарелка бьется о стену рядом с ее лицом. Я пропускаю этот красивый момент, когда она не улыбается. Я чувствую, как какой-то странный белый шум покрывает руки и ощущаю гул в голове. Становится как-то очень легко дышать. Я застреваю в странной позе и смотрю куда-то за стену. Я снова смотрю в потолок, лежа на отвратительно тонком матрасе. В голове прокручивается разбитая тарелка снова и снова, искажается. Мне начинает казаться, словно я попало ей прямо в голову. Засыпаю очень быстро. Рассвета сегодня не будет, очень пасмурно. Ужасно тусклый свет разжижает мозг. Горячий чай больно обжигает язык и я дергаюсь. Она поднимает на меня короткий взгляд. Меня вдруг начинает выворачивать, я ощущаю это физически, как мои органы старательно пытаются вылезти наружу. Делаю вдох и глоток чая. На улице уже несколько недель теплее не становится. Выхожу на остановке, иду по серым и пустым улицам. Шмыгаю носом, тру ладони друг о друга, прячу их в карманы. Холодно до ужаса. Захожу в здание, собеседование. Тусклый свет в квартире. Она курит на балконе, читает книгу, готовит что-то. Говорит со мной. – Как собеседование прошло? Меня выворачивает. Отвечаю односложно и отворачиваюсь, всем видом пытаясь показать, насколько мне безразличен диалог. Я чувствую, что она улыбается, приторно-нежно, не по-настоящему. Мне хочется разбить ей череп. Сломать ребра и воткнуть их ей в глазницы. Вытащить серце и засунуть ей прямо в рот, чтоб она подавилась своей отвратительной нежностью, гнилой улыбкой. Посмотрю, как она тогда будет улыбаться. Прихожу в сознание только когда заливаю в себя горячий чай. Она сидит на против меня и ее взгляд, по ощущениям, оставляет на мне гнойные раны. Я тянусь за конфетой и закидываю ее в рот. Меня тошнит. – Ты что-то кроме конфет ешь вообще? Я ничего кроме конфет не ем уже четвертый день. Может меньше. Я сбиваюсь со счета. Я не знаю, чем меня может тошнить. Меня тошнит от ее голоса. – Давай я тебе суп налью. Не дожидаясь моего отказа, она подрывается со стула и наливает мне суп. Ощущение, словно вместо вермишели там плавают черви. С трудом запихиваю в себя ложку. Соль остается кислотой на языке. Меня тошнит. Ощущаю, как желчь медленно поднимается к горлу, запиваю ее чаем, снова пытаюсь затолкать в себя этот кошмар. – Хватит на меня смотреть. Не выдерживаю, говорю грубо. Мне кажется, что она виновато отводит взгляд. Или пялится с новой силой. Я не поднимаю взгляда все это время. У нее глаза Шреденгера. Ха-ха. До ужаса твердый матрас. Мне кажется, что синяки остаются прямо на костях. Она читает перед сном книгу. Отключаюсь как-то незаметно для себя. Мне снится взрыв и крик. И почему-то, что я несу чью-то оторванную руку в лес. Почему лес? Я не знаю. Не помню, какая у меня была цель во сне. По пути в лес взрываюсь на мине и просыпаюсь в холодом поту. Смотрю в окно и жду рассвета. Сегодня небо прояснилось. Темные облака осторожно плыли по черному беззвёздному небу. Иду на кухню и варю себе что-то, потому что меня тошнит от голода. Быстро закидываю в себя пустую гречу. Становится легче. На балконе выкуриваю половину пачки ее сигарет. Они кажутся мне слишком приторными, слишком сладкими. У нее дома все слишком. Я стою на улице и мерзну. Достаю из кармана сосучку какую-то, закидываю в рот. Иду по гололеду на работу. Все-таки устроился. Люди кажутся фоном. Я стою на кассе и чуть ли не засыпаю. Просыпаюсь, когда меня в бок толкает кто-то. Нужно работать. Точно. Мир расплывается в серости. Я иду к ней домой, снова и снова, каждый день. Слишком тусклый свет, слишком горячий чай, слишком твердый матрас, она сама по себе слишком. Слишком добрая, слишком улыбчивая, слишком терпеливая. Я уверено в том, что она меня ненавидит. Поэтому я ее тоже ненавижу. Я тяну ее руку на себя и царапаю ножом. Она дергается, притягивает руку к себе - нож задевает ее ладонь. Я замечаю, что по ее руке бежит кровь. Мне кажется, я в раю. Она дает мне пощечину, я расплываюсь в улыбке. Мне кажется, она убивает меня взглядом, после чего бежит в ванную. Я испытываю что-то похожее на оргазм. Роняю нож на пол и растворяюсь в эйфории. Я просыпаюсь на отвратительно твердом матрасе. У нее палец обмотан пластырем. Мне хочется посмотреть, что под ним. Она сует мне под нос что-то. Я хочу ее убить. Она говорит очень добрым голосом. Я не могу разобрать слова. Я не ощущаю, как кипяток обжигает язык. Меня тошнит. Чуть не сбила машина. Появилась какая-то привычка упорно идти на красный свет. Я не хочу умирать, но почему-то красный свет заставляет меня идти на встречу верной смерти. Меня какая-то женщина хватает за руку, дергает, отчитывает. Я молчу. Снова курю ее сигареты ночью. Меня тошнит. Время какое-то очень непонятное. Меня постоянно тошнит. Я смотрю на ночное небо и курю. Я слышу, как она медленно открывает дверь на балкон. – Чего не спишь? У нее голос сахарный. Сладкий, сонный. Я хочу задушить ее. – Ты себя нормально чувствуешь? Я хочу задушить ее. – Эй? Все нормально? Я хочу задушить ее. – Мне уйти? Я хочу задушить ее. – Хорошо. Я хочу задушить ее. Она уходит. Мне кажется, словно мои внутренности взрываются. Меня вырвет. Пустотой и ненавистью. Писк в ушах. Я не могу уснуть. Я лежу на матрасе и ненавижу. Яркие вспышки перед глазами. Ненавижу закрывать глаза. Она. Умри. Я хочу задушить ее. Белый шум перед глазами. Грязный снег. Меня тошнит. Ее голос остался на барабанных перепонках налетом. Хочу проткнуть себе уши. Весь мир кажется недостаточным, а она - слишком. Слова теряют значения. Машинально совершаю ошибки. Кричу на скрюченную фигуру перед кассой. Пепел под ногами, я практически кричу от боли и где-то на теле рваная рана. Мне кажется, мои голосовые связки рвутся, как тонкая бумага. Я осознаю себя в момент, когда меня оттаскивают от человека, а потом когда понимаю, что я здесь больше не работаю. Меня тошнит. Я вливаю в себя чай и закидываю в себя гречу. Не чувствую вкусов. Ничего не чувствую. Мерзость. Вот что я чувствую. – С тобой что-то происходит. – Завали ебало. Меня тошнит. Меня вырвало в раковину. Давлюсь желчью. Я гнию. Я чувствую, как глаза наполняются жидкостью. Я рыдаю. Меня разрывает на куски, я вижу ошметки своих органов на полу, я вижу свою разорванную руку очень ясно, я трогаю кость, мне больно. Прихожу в сознание, когда она сидит со мной в углу кухни и чешет голову. Меня тошнит. Мне кажется, я схожу с ума. Я засыпаю слишком быстро. Мне снятся кошмары. Взрывы, много криков, раны, много крови, я с ног до головы в крови. Я просыпаюсь ночью и выкуриваю остатки ее сигарет. Я хочу задушить ее. Как-то очень холодно понимаю это. Я никуда не иду. Не завтракаю. Смотрю в зеркало в ванной. Мне кажется, словно мое лицо постарело на восемьдесят лет. Она уходит. Я сплю весь день. Я выхожу на улицу. Пытаюсь устроиться куда-то. Не испытываю ничего. А потом пуля теряется где-то в ее сердце. Я просыпаюсь. Я схожу с ума. Я вижу трупы на улице. Громкие звуки отключают меня от реальности. Мне снятся знакомые конечности. Как я душу ее. Я душу ее и как-то поздно осознаю, что мне не снится. Я не могу отпустить руки, она бьется. Я чувствую почти что экстаз, на грани с героиновым приходом. Я вижу трупы не только на улице. До последнего я верило, что мне снилось. Она разлагается. Вызываю полицию и выхожу из дома. В этот раз женщина не спасла меня от машины, а красный свет оказался слишком привлекательным.