Глава 2

Прежде чем отправиться на мельницу, нужно было закупиться. Супермаркет «Лаки 7» был одним из тех мест, где притворяться нормальным было труднее всего. Яркий свет, назойливая музыка, толчки тележек и вездесущие, кричащие дети. Фредди метался по полупустым вечерним проходам, швыряя в корзину дешёвый хлеб, консервы и пачку самых крепких сигарет, какие только мог найти. Его взгляд, как обычно, сканировал окружение, выискивая слабости, глупость, поводы для презрения. И тут он увидел их. Лори Граймс и её сын, Карл. Жена и ребёнок шерифа. Лори толкала тележку, её лицо было усталым, но спокойным, а Карл, уже почти подросток, с нескрываемым возмущением взирал на пакет с брокколи, который мать положила рядом с хлопьями. Фредди отвернулся, делая вид, что изучает состав на банке с фасолью. Он не стал с ними здороваться. Рик Граймс был одним из немногих людей в городе, чей взгляд заставлял Фредди внутренне настораживаться. В тех усталых глазах была не просто полицейская подозрительность, а какая-то первобытная, звериная осознанность. Он видел слишком много. И Крюгер не хотел, чтобы его видели в контексте его жены и ребёнка. Это было бы... личным. А он предпочитал оставаться тенью. Краем глаза он заметил ещё одну фигуру в дальнем конце прохода, у полок с лекарствами. Высокий, худощавый, с интеллигентным и одновременно измученным лицом — доктор Генри Джекил. Он нервно перебирал упаковки с микстурами, его пальцы слегка дрожали. Фредди знал его в лицо. Весь город знал. Затворник-учёный, живущий в добротном, но непримечательном доме на холме, чья репутация была окутана слухами о ночных экспериментах и странных вспышках света из его лаборатории. «Ищет своё успокоительное, доктор?» — мысленно усмехнулся Крюгер. В Джекиле он чувствовал родственный дух — человека, разрывающегося между двумя природами. Но если Фредди принял свою тёмную половину и обнял её, то Джекил, похоже, отчаянно с ней боролся. Это делало его слабым. Интересным, но слабым. Его взгляд скользнул дальше, в сторону окна, за которым угадывались очертания самого большого особняка Спрингвуда, венчавшего самый высокий холм. Он принадлежал тому, чьё имя Фредди никак не мог запомнить, как ни старался. Граф? Дракула? Что-то в этом роде. Иностранец. Невероятно богатый, невероятно замкнутый. Его почти никогда не видели в городе, а если он и появлялся, то возникало ощущение, будто сама реальность слегка искажается вокруг него, а время замедляется. Фредди снова почувствовал тот же холодный интерес, что и в школе. Спрингвуд был не просто городом. Он был шкатулкой с секретами. И каждый его обитатель, от шерифа и учёного до невидимого аристократа, хранил свой собственный, уникальный ужас. Он бросил последний взгляд на спину Лори Граймс, на нервную фигуру Джекила, и направился к кассе. Покупки были сделаны. Теперь наступало время для настоящей работы. Наступало время для Изуку. *** План созрел быстро, как гнилой плод. Несколько дней наблюдений дали Фредди всё, что ему было нужно. Изуку Мидория жил на окраине города в скромной съёмной квартире с тётушкой, которая работала в ночную смену медсестрой. По вечерам мальчик был один. И по вечерам он имел глупую привычку заниматься в почти пустой школьной библиотеке, засиживаясь допоздна. Фредди стоял в тёмном кабинете завуча, глядя на записи с камер наблюдения. Он знал расписание дежурного учителя и маршрут уборщицы. Он был тенью, знающей каждую щель в системе. Настал вечер. Школа опустела, погрузившись в зловещую тишину, такую контрастную дневному гаму. Фредди снял униформу и облачился в свой привычный потрёпанный плащ. В руке он сжимал ключ от котельной — длинный, самодельный, холодный. Он подождал, пока Изуку не вышел из библиотеки с тяжёлым рюкзаком за спиной, направляясь к боковому выходу. Мальчик шёл, уткнувшись в телефон, ничего не подозревая. Фредди вышел из тени, появившись перед ним так внезапно, что Изуку вздрогнул и чуть не выронил телефон. — Мистер Крюгер? — удивлённо прошептал он. — Вы... вы ещё здесь? — Служебные дела, сынок, — голос Фредди прозвучал нарочито грубовато, но без привычной для него ядовитости. Он играл роль уставшего служаки. — В котельной трубу прорвало, чертовщина. Воду отключили, сейчас буду разбираться. Он сделал паузу, притворно разглядывая Изуку. — Слушай, а ты не поможешь старине Крюгеру? — он кивнул в сторону глухого коридора, ведущего в подвал. — Мне там ящик с инструментами надо подержать, а одной рукой не справиться. Замучаешься. Заплачу, конечно. Десять баксов, пятнадцать минут работы. Он видел, как в глазах мальчика борются осторожность и врождённая вежливость. Изуку смотл на него — на охранника, лицо которого он видел каждый день, на человека, наделённого пусть и небольшой, но властью. — Я... я не знаю, — неуверенно сказал Изуку. — Да ладно тебе, — Фредди махнул рукой, изображая лёгкое раздражение. — Я же не на край света зову. Вон, за той дверью. Пять минут, и ты свободен. А то мне тут до утра возиться. Он видел, как мальчик сдаётся. Вежливость и нежелание конфликтовать со взрослым взяли верх над инстинктом самосохранения. — Хорошо, — тихо согласился Изуку. — Молодец, — ухмыльнулся Фредди, и в этот раз его улыбка была настоящей. Он повёл мальчика по длинному, плохо освещённому коридору. Их шаги гулко отдавались в тишине. Фредди шёл впереди, его тень, отбрасываемая единственной лампочкой, ложилась на стену уродливым и растянутым пятном. Он не сводил взгляда с двери в котельную, чувствуя, как знакомое, тёплое предвкушение разливается по жилам. Он достал свой длинный ключ. Металл со скрежетом вошёл в замок. — Вот и приехали, — прошептал он, толкая дверь и впуская Изуку в кромешную тьму своего личного ада. — Добро пожаловать в мою мастерскую, мальчик. Дверь в котельную захлопнулась с оглушительным, финальным стуком. Воздух был густым от запаха пыли, ржавчины и чего-то ещё — старого железа и тоски. В свете единственной лампочки без абажура, свисавшей с низкого потолка, виднелись замысловатые узоры из труб, паутины и непонятных масляных пятен на бетонном полу. — Ну что, устроимся поуютнее? — голос Крюгера прозвучал в полумраке неестественно громко. Изуку неловко переминался с ноги на ногу, сжимая ремень своего рюкзака. Инструментов нигде не было видно. —Мистер Крюгер, а где... ящик? — Всё в своё время, мальчик, всё в своё время, — Фредди прислонился к массивной, холодной топке котла, скрестив руки на груди. Его перчатки скрипели. — Сначала поболтаем. Ты же тут новенький. Я, можно сказать, лицо заведения. Должен узнать своих... учеников получше. Он ухмыльнулся, оскаливая жёлтые зубы. —Ну так как, Япония... Америка? Где лучше, а где хуже? Говори, не стесняйся. Мне всегда интересен свежий взгляд. Изуку, сбитый с толку, но воспитанный до конца, попытался собраться с мыслями. —Э-э... В Японии... чище. И безопаснее. И еда... привычнее. — Он замолчал, понимая, что звучит критично. — Но здесь... люди более открытые. И в школе... больше свободы. — Свободы? — Крюгер фыркнул. — Свободы быть затоптанным такими, как этот жирный ублюдок Картман? Изуку покраснел и потупил взгляд. Фредди наблюдал за ним, как хищник, видя, как его слова наносят невидимые порезы. — А с переездом-то что случилось? — продолжил он, его голос стал слаще, ядовитее. — Родители работу не нашли? Или... тебя одного прислали? Проблемы какие? Изуку замолчал. В его глазах мелькнула настоящая, глубокая боль, которую он тщательно скрывал. Он не знал, что сказать. Врать не хотелось, а правда была слишком горькой. —Меня... отправили сюда, — наконец выдавил он, глядя куда-то в пол. — После того, как... после того, как стало ясно, что у меня нет... ничего особенного. Что я... обычный. Ответ повис в воздухе. Фредди перестал ухмыляться. Его лицо стало каменным. —Обычный? — он произнёс это слово с таким леденящим презрением, что Изуку невольно отшатнулся. — Ты переехал через полмира, потому что ты... обычный? В глазах Крюгера вспыхнула ярость. Вся его собственная жизнь, всё его существование, построенное на боли, ненависти и борьбе — и этот мальчик, этот никчёмный, ничем не примечательный червяк, получил шанс начать всё с чистого листа, и всё, что он мог сказать — «я обычный»? Это было оскорблением. Оскорблением для всех, кого жизнь изломала и выплюнула. — Ты... никто, — прошипел Фредди, его голос потерял все следы притворства и стал низким, звериным рыком. — Ты даже не заслуживаешь того, чтобы на тебя тратили билет на самолёт. Он резко выпрямился. В его руке, будто из ниоткуда, появился тот самый длинный, тонкий ключ. Он блеснул при свете лампочки. Изуку замер в ужасе, наконец осознав ловушку. —Мистер Крюгер... что вы... Боль пришла внезапно и ослепительно. Фредди двинулся с пугающей скоростью. Длинный ключ вошёл в плечо Изуку с глухим, влажным звуком. Мальчик вскрикнул, больше от шока, чем от боли. — Обычный! — рычал Крюгер, выдёргивая ключ и нанося второй удар, в бок. — Ничтожный! Пустой! Изуку, истекая кровью, попытался отползти, но Фредди пнул его ногой, опрокинув на спину. Он стоял над ним, тяжёло дыша, его лицо исказила гримаса чистого, неразбавленного отвращения. — Знаешь, что я делаю с мусором? — он наклонился к самому его лицу. — Я его утилизирую. Он схватил Изуку за окровавленную куртку и с силой оттащил к зияющей чёрной дверце топки старого котла. Внутри лежали старые, промасленные тряпки. — Гори, — просто сказал Фредди и швырнул его внутрь. Дверца с грохотом захлопнулась. Щеколда с грохотом защёлкнулась. Изнутри послышались приглушённые, отчаянные крики и удары по металлу. Фредди выпрямился. Он подошёл к стене, где висел рубильник, и дёрнул его. Где-то в недрах котла что-то щёлкнуло, и через решётку в дверце повалил едкий, чёрный дым. Вскоре послышалось шипение, а затем — слабый, нарастающий треск пламени. Стоя в полумраке котельной, Фредди Крюгер смотрел на дверцу топки, за которой трещало пламя и затихали крики. На его лице застыла лёгкая, почти незаметная улыбка. Это было не торжество. Это было спокойное, глубокое удовлетворение санитара, выполнившего свою грязную работу. Он наконец-то наказал кого-то за свою собственную, проклятую, необыкновенную жизнь.