Часть 9

Недели превратились в два месяца, а два месяца — в уютную, теплую рутину, о которой ты даже не смела мечтать. Двойная жизнь, поначалу пугающая своей сложностью, стала почти привычной. Ты научилась читать его как открытую книгу — по едва заметному движению бровей, по тому, как он поправляет очки, по легкому наклону головы. Утро понедельника больше не было мучительным. Теперь это был просто переход из одного его обличия в другое. Из Кенто, который варил тебе кофе в трусах и с растрепанными волосами, в Нанами-сана, неприступного и безупречного. И этот переход, эта игра в «чужих» на людях, придавала вашим отношениям особенную остроту. Вы выработали целую систему тайных знаков. Его палец, постукивающий по столу на совещании, означал «ты сегодня невероятно красива». Легкое касание твоей ноги под столом, когда он проходил мимо — «я скучаю, задержись после работы». Сообщения с неизвестных номеров с одной единственной эмодзи — 🏠 — значили, что сегодня ты ночуешь у него, он так хочет. Свидания стали вашим тайным ритуалом. Вы ходили в маленькие ресторанчики вдали от офисных районов, гуляли по набережной поздно вечером, когда никто не мог вас узнать. Он держал тебя за руку в темноте кинозала, а на безлюдных улицах мог внезапно остановиться и поцеловать — долго, сладко, будто воровал эти мгновения у всего мира. В офисе вы были идеальной парой «босс — примерная подчиненная». Ты приносила ему отчеты, он сухо благодарил. Но когда ты выходила из кабинета, на твоем телефоне уже всплывало сообщение: «Юбка сегодня выше всяких похвал. Очень отвлекает». И ты шла к себе, чувствуя, как горят щеки и как предательски улыбаются губы. Ночи у него стали твоим личным раем. У тебя появилась своя полка в ванной, своя кружка на кухне, свое место в его кровати. Ты засыпала под размеренное биение его сердца, а просыпалась от его губ, целующих твое плечо перед тем, как уйти на утреннюю пробежку. Он был не просто любовником. Он стал... домом. Местом, где можно быть любой — уставшей, злой, смешной, нелепой. И он принимал все это. Молча, спокойно, с той своей полуулыбкой, от которой у тебя до сих пор подкашивались колени. Иногда ты ловила себя на мысли, глядя, как он спит, разложившись на подушках, без очков, такой уязвимый и молодой , и думала, что это сон. Что так не бывает. Чтобы идеальный, сильный, взрослый мужчина, твой босс, был твоим. Тайно, но полностью. А в выходные вы могли просто валяться на диване, смотреть дурацкие шоу, есть пиццу прямо из коробки, и он, закатывая глаза, все равно доедал последний кусок с твоей тарелки. Мог внезапно отобрать телефон и утащить тебя в спальню посреди дня. Мог, проходя мимо, просто притянуть к себе и стоять так, уткнувшись носом в твою макушку, вдыхая запах. Замечательные, спокойные деньки. Секрет, который был только вашим. Ты ловила его взгляд через зал на очередном скучном собрании и чувствовала, как внутри разливается тепло. Вы были командой. И это была лучшая работа в твоей жизни — во всех смыслах. Однажды вечером, лежа у него на груди, перебирая пальцами пуговицы его рубашки, ты тихо спросила — Кенто, а ты не устал? От этой конспирации? Он молчал долго. Потом его рука погладила твои волосы. — Это временно, — ответил он наконец. — Я просто жду подходящего момента. Чтобы все сделать правильно. Ты не стала переспрашивать, что он имеет в виду. Просто прижалась крепче, чувствуя, как его сердце бьется под твоей щекой. Оно звучало как обещание. А пока... пока у вас были ваши тайные взгляды, ваши сообщения, ваши ночи и это сладкое чувство, что вы двое — против всего мира. И это было замечательно. ________________________________ Ты вышла в общую зону, чтобы забрать документы из принтера, и замерла. Возле стойки с водой стояла она. Девушка, которую ты раньше не видела — новая сотрудница, судя по бейджику. И она была... вызывающе хороша. Длинные ноги, идеально сидящая юбка, волосы черного цвета, уложенные с той небрежностью, на которую уходит час перед зеркалом. А глаза ее были чернее ночи, но их затмевал вызывающая косметика. Она смеялась, запрокинув голову, глядя на Нанами, который проходил мимо с планшетом. Ты видела, как он коротко кивнул ей в ответ на какое-то замечание и пошел дальше, даже не замедлив шага. Все правильно... Но в том, как она смотрела ему вслед, было что-то такое... собственническое. И это кольнуло под ребрами острой иглой. О, это Юки, новый ассистент из маркетинга, — шепнула тебе коллега, проходя мимо. — Красивая, да? Говорят, уже положила глаз на нашего Нанами-сана. Только посмотри, как виляет бедрами, когда он рядом. — Ты сжала бумаги так, что они смялись. Следующие дни превратились в пытку. Юки была везде. Она находила поводы подойти к нему с вопросами, она «случайно» оказывалась в лифте, когда он заходил, она смеялась слишком громко над его (объективно не очень смешными) шутками на совещаниях. И каждый раз ты видела, как он держит дистанцию. Он был корректен, сух, иногда даже холоден. Но она не понимала намеков. Или делала вид, что не понимает. Коллеги начали перешептываться. В курилке, у кофемашины, в обеденных перерывах — везде слышалось: «Видели, как она снова к нему подкатывала?», «Думаешь, у них что-то будет?», «Она же модель, как тут устоять?». Ты слушала это, улыбаясь и кивая, делая вид, что тебе все равно, а внутри все кипело. И ты срывалась. На нем. Первый раз случился в четверг. Ты зашла к нему с отчетом, как раз когда Юки выпорхнула из кабинета, оставив после себя шлейф сладких духов. Ты положила бумаги на стол резче, чем следовало. — Вот. Подпиши Он поднял на тебя глаза, и в них мелькнуло понимание. — Спасибо. Я посмотрю и верну. Посмотришь? Или будешь смотреть, как она опять зайдет?— вырвалось у тебя раньше, чем ты смогла прикусить язык. Он вздохнул, отложил ручку и снял очки, потирая переносицу. —Я не поощряю ее поведение. Ты же видишь. Я вижу, что она постоянно рядом. И что все только об этом и говорят, — буркнула ты, глядя в стену. Ты вылетела из кабинета, хлопнув дверью чуть громче, чем позволял этикет. А вечером, когда пришло сообщение 🏠, ты ответила: «Сегодня не могу. Устала». На следующий день ты снова налетела на него в коридоре с каким-то дурацким вопросом, хотя могла спросить у секретаря. Он отвечал спокойно, а когда ты уже уходила, тихо, так чтобы слышала только ты, добавил —Ты единственная, кого я хочу видеть рядом. Всегда помни об этом. — Ты замерла на секунду, но гордость не позволила обернуться. К концу недели напряжение достигло пика. На корпоративном мероприятии в пятницу вечером Юки, изрядно выпив, буквально повисла на нем, уговаривая потанцевать. Он мягко, но твердо освободился от ее рук и отошел к бару. Ты видела это из другого конца зала. Видела, как он искал тебя взглядом. Но ты отвернулась и ушла в дамскую комнату, просидев там двадцать минут, пока не убедилась, что он уехал. В субботу утром в твою дверь позвонили. На пороге стоял Кенто с пакетом твоих любимых круассанов и таким усталым, понимающим лицом, что у тебя сжалось сердце. — Можно войти? Или ты будешь продолжать меня наказывать за то, чего я не делаю? — спросил он тихо. Ты посторонилась, пропуская его. Он прошел на кухню, положил пакет на стол и повернулся к тебе. — Я понимаю, что ты ревнуешь. Это даже... приятно, в каком-то смысле. Но я не могу заставить ее исчезнуть. Я могу только продолжать быть недосягаемым для нее. И быть здесь, с тобой. Каждую минуту, когда ты позволяешь. — Он подошел и осторожно взял твое лицо в ладони. — Ты — мой выбор. С первого дня, как ты врезалась в меня в том кафе. И это не изменит ни одна новенькая, какой бы настырной она ни была. Ты почувствовала, как защипало в глазах. Вся злость, вся ревность, все глупые обиды — они просто растворились в его теплых ладонях и спокойном, любящем взгляде. —Прости, — выдохнула ты, утыкаясь ему в грудь. — Просто она такая... красивая. И все говорят... Пусть говорят. Мы знаем правду. А ты для меня намного привлекательнее. Здесь и сейчас, только ты и я. И никаких Юки, никаких офисов. Договорились? —тихо прошептал он в твои волосы. Ты кивнула, чувствуя, как его руки обнимают тебя крепче. И в этот момент ты поняла: да, ревность — это уродливое чувство. Но знать, что тебя выбирают снова и снова, несмотря ни на что — это лучшее лекарство от нее. Ты стояла, уткнувшись носом в его грудь, вдыхая знакомый, родной запах, и слова сами полились наружу. Все, что копилось всю эту невыносимую неделю. Дело не только в ней, Кенто, — пробормотала ты, сжимая пальцами ткань его рубашки. — Дело в этих разговорах. В том, как они смотрят. Я слышу каждый день: "Они были бы идеальной парой", "Смотри, как она на него смотрит", "Интересно, долго ли он продержится". А я сижу рядом и делаю вид, что мне все равно. Что я просто сотрудница —Он молчал, только его рука продолжала гладить твою спину успокаивающими, медленными движениями. —И самое ужасное, — ты подняла голову, встречая его взгляд, в котором читалась такая глубокая, все понимающая нежность, что голос дрогнул. — Я не могу ничего сказать. Не могу подойти и заявить: "Он мой, поняли?". Не могу смотреть на нее свысока. Я должна просто... терпеть. И делать вид, что меня это не касается. Кенто вздохнул, убирая прядь волос с твоего лица. —Я знаю, — тихо сказал он. — Знаю, как это тяжело. Поверь, мне тоже нелегко видеть, как ты страдаешь, и не иметь возможности при всех прижать тебя к себе и сказать, что ты — все, что мне нужно. —Его палец провел по твоей щеке, стирая непрошенную слезинку.—Но посмотри на меня, — попросил он мягко. — Я здесь. Я с тобой. Не с ней, не с кем-то другим. И все эти шепотки за спиной не изменят того факта, что каждую ночь, когда ты соглашаешься быть со мной, я самый счастливый человек на земле. —Он наклонился и поцеловал тебя: нежно, почти благоговейно, будто пытаясь запечатлеть каждую твою эмоцию на своих губах. А когда отстранился, в его глазах горел тот самый знакомый огонь. —Знаешь, — его голос стал ниже, хрипловатее, — есть один проверенный способ заставить тебя забыть обо всех этих сплетнях и дурных мыслях. Ты вопросительно подняла бровь, еще не до конца вынырнув из печали. Он улыбнулся той самой, особенной улыбкой — обещающей и чуть хищной. —Я покажу тебе, насколько сильно ты для меня важнее всех этих "новеньких" вместе взятых. Прямо сейчас. Если ты, конечно, не против забыть о мире за этими стенами хотя бы на пару часов — И прежде чем ты успела ответить, он подхватил тебя на руки, уже знакомым движением направляясь в спальню. Там не было ни неловкости, ни спешки. Только он, только ты и та особенная, острая близость, которая всегда возникала между вами после ссор. Он был нежен, но настойчив, изучая каждый сантиметр твоего тела так, будто видел впервые. Его руки, его губы, его тихий шепот — все было направлено на одно: заставить тебя забыть обо всем, кроме него. И ты забыла. О Юки, о сплетнях, о коллегах, о целом мире. Остались только его объятия, его дыхание на твоей коже, его имя, срывающееся с твоих губ. А позже, когда вы лежали в тишине, переплетенные, мокрые от пота и абсолютно, блаженно опустошенные, он прошептал тебе в макушку — Слышишь? В мире нет никаких шепотков. Только мы. Только ты и я. И так будет всегда, что бы ни говорили за спиной. — Ты улыбнулась, закрывая глаза, чувствуя, как его рука продолжает гладить твое плечо. Он был прав. В конце концов, есть вещи поважнее офисных сплетен. Например, вот это — его сердце, бьющееся в унисон с твоим.