Глава 2

— Та-та-та-та!.. С маленьким домовичком у Гермионы выдался по-настоящему бешеный день. Прежде чем что-то решать и делать, нужно же было хотя бы малютку накормить. Гермиона отнесла корзинку с ним на кухню, поставила на угловой диванчик и… И вот с этой самой минуты её обычный будний день круто изменился. Бам! Бум! Бах! — тут и там раздавались звуки. — Нет! Нет, это не шляпа! — восклицала на кухне Гермиона, когда малютка надел на голову половник. — Его не надо носить! А ну отдай! Едва она отняла половник, как домовичок запрыгал и щелчком пальцев притянул к себе коробку с хлопьями. — Не-е-ет, стой! — бросив половник, завопила Гермиона и вцепилась в край коробки. Но было уже поздно. Малыш проглотил больше половины коробки хлопьев, рыгнул, постоял немного, а потом согнулся пополам и изверг из себя излишек. Гермиона не успела оттереть пол и велеть домовичку сесть на диван, боясь, что он отравился и нуждается в лекарстве, как тот бодро побежал в гостиную. Даже Живоглот понял, что в их доме завёлся опасный пришелец, и запрыгнул на шкаф. Правда, его это не спасло. — Ки-са! — сказал малыш и опять щёлкнул пальцами. Живоглот, не привыкший к тому, чтобы с ним обращались как с игрушкой, выбрался из ручек малыша и немного взбесился… Упавшая гардина лишь чудом не задела ни его, ни домовичка. Гермиона бегала по дому и размахивала палочкой, чтобы при помощи Репаро, Вингардио Левиосы и прочих заклинаний всё починить и вернуть на свои места. Только к обеду ей наконец-то удалось поймать неугомонного домовичка и уложить на диване. Пришлось ещё правда писать на работу, что она заболела — не оставлять же это маленькое бедствие одного дома! — и сварить суп, но к вечеру она чувствовала себя так, как и любая мать, сидящая в декрете — вымотавшейся и не способной ни на что. Даже то, что к ней пришёл Гарри, её не сильно обрадовало, да и Гарри чего-то разнервничался на пороге и ушёл раньше, чем она успела его познакомить с домовичком. «Ладно, потом познакомлю», — решила Гермиона, закрыв дверь, и со вздохом посмотрела на своё отражение в оконном стекле. Растрёпанная, одетая в то, что попалось под руку… Неудивительно, что Гарри засмущался и так быстро ушёл, что он вообще о ней подумал? Не жаловаться же ему на домовичка, из-за которого пришлось бросать в стирку рубашку, перепачкавшуюся в томатной пасте и дважды мыть пол. Неугомонное существо! И как только из таких вырастают послушные домовики? — Ой… — невольно произнесла Гермиона вслух и остановилась. Ей вдруг сделалось стыдно за одну только мысль о послушном домовике, уважающем своего хозяина. Она вернулась в гостиную и кое-как уговорила домовичка перестать использовать скалку как мяч, который можно катить по полу. — Эй, милый, уже поздно… в кроватку пора, ты не находишь? После новых догонялок и покачиваний на руках домовичок наконец сдался, и Гермиона снова уложила его на диване, укрыла пледом и тихо вернула вещи на свои места. Перед тем, как подняться к себе, она невольно засмотрелась на это с виду милое и невинное существо. И когда они с волшебниками стали жить вместе, подумалось ей, что этому предшествовало? И почему служить кому-то для домовиков важнее собственной свободы и желаний? Впрочем, это были сложные вопросы, и, постояв немного, она ушла в свою комнату. Утро нового дня, конечно, тоже не оказалось лучше. Гермиона не успела встать с кровати и умыться, как услышала в стороне шум — это Арчи, её домовичок, гонялся за почтовой совой, летавшей по гостиной. Пришлось гоняться за ним… и за напуганной совой, конечно. Зато Гермиона очень быстро отработала несколько защитных заклинаний, вернее, отточила их до превосходства, и посадила домовичка в корзину. — Так, всё, Арчи, веди себя нормально! Мы будем на людях! — после завтрака предупредила она малыша и взяла корзину за ручку. Удивительно, но стоило им покинуть дом и оказаться на улице, как домовичок и впрямь успокоился, и стал тихо сидеть в корзине, как будто в нём сменилась установка из положения «дома всё можно» к положению «на людях нужно быть незаметным». Гермиона невольно хмыкнула от этого наблюдения и зашла в Министерство. Она решила соблюсти установленные правила и отправилась в бюро распределения домовых эльфов. Там всё-таки всё фиксировалось. Вполне возможно, что и рождение Арчи в одном из журналов было отмечено. Может, его хотели доставить в другое место, но ошиблись с адресом? Или хотели отправить не его, а другого, взрослого домовика? Или вообще хотели доставить ей документы, а вместо них отправили домовика? Зная странное мышление волшебников, как и их небрежное ведение документации, Гермиона решила всё проверить лично. — Ничего, сейчас мы всё выясним и вернём тебя родным, — мягко сказала она, шагая по коридору и посматривая головку Арчи, высунувшуюся из корзинки. Конечно она сама работала в смежном подразделении, занимающимся вопросами всех волшебных существ, отчего начальник вполне мог сказать ей заниматься любыми другими вопросами, но Гермионе потому и нравилось её подразделение, что она могла выбирать не что-то одно, вроде регистрации, отслеживания и проверки, а сразу несколько вопросов, которые требовали рассмотрения, обработки и подготовки возможных решений. «У моего подразделения более широкая зона охвата, — могла она гордо говорить за обедом другу. — А значит, я могу подключиться к подразделению оборотней и помочь им, а могу не подключаться и сосредоточить всё внимание на домовиках!» «Ну да, удобно, — соглашался с ней Гарри, — рад, что ты… нашла что-то интересное для себя». Он, конечно же, не говорил о главном, и Гермиона была ему немного благодарна за это — подразделений хотя бы в её Отделе и впрямь было слишком много, и лучше было бы не задаваться вопросом, зачем их столько, особенно когда дела одних так или иначе могут по нескольку раз пересекаться с делами других. «Бюрократия во всей её красе», — подумала про себя Гермиона и дошла до бюро распределения домовых эльфов. В кабинете, куда она вошла, прочитав надписи на табличках, пахло пылью и чернилами. Ни звука не нарушало тишину, кроме щёлканья перьев и редкого шелеста бумаг. Четверо сотрудников сидели за столами, уткнувшись в пергаменты, у стены стояли потрёпанные кресла. Гермиона осмотрелась и подошла к ближайшему столу, где сидела средних лет женщина в очках. — Простите, вы не можете мне помочь? — тихо спросила она, и женщина медленно подняла на неё глаза, как будто не веря, что кто-то может к ней вдруг обратиться. — Да? — спросила она и не предложила даже присесть. Гермиона тяжко вздохнула и поставили корзинку с домовичком на стол. — Вот… мне вчера подбросили… или неправильно доставили… В общем, очень нужна ваша помощь. Возможно, малыш потерялся, надо бы найти его родных. Женщина нахмурилась, посмотрев на домовичка, и встала из-за стола. Неспешно подошла к шкафу, что-то пробормотала себе под нос, взяла оттуда очень пухлую книгу учёта и вернулась обратно за стол. Гермионе, не способной терпеливо стоять и ждать, пришлось самой себе наколдовать кресло и перегнуться через стол, чтобы хоть что-то рассмотреть. Пока они с сотрудницей проверяли книгу учёта, заскучавший Арчи поудобнее улёгся в корзинке и стал тихо сопеть. — Нет, это существо точно никто не регистрировал, — спустя час подвела итог сотрудница бюро и захлопнула книгу. — Но мы можем сейчас же внести его в реестр и направить к владельцам взрослых особей запрос на прибавление. Сердце Гермионы застучало быстрее, и она переспросила: — Что-что направить? — Согласно установленным правилам, малолетние несамостоятельные особи живут со взрослыми существами до тех пор, пока не достигнут определённого возраста и не будут распределены на какой-то конкретный объект или же в волшебную семью, — сухим тоном пояснила сотрудница бюро. У Гермионы спёрло дыхание. Она, конечно, это всё знала. Знала, что некоторые домовики служат в Хогвартсе, что некоторые помогают целителям в Мунго, а ведь есть и те, кто незаметно работает в Министерстве — кому-то же надо готовить еду для заключённых, не один день, а то месяц ждущих слушания, — или же даже в Азкабане. Они все служили там, где им было велено, а кто-то, как Добби, Винки, Кикимер и другие, служили конкретным семьям. Так было заведено с какого-то времени, а потому, наверное, домовиков и называли существами или особями, чтобы было проще на них смотреть, как например, на животных или имущество. — Но… но он же ещё совсем крошка… — дрогнувшим голосом сказала Гермиона, чувствуя ком в горле, и вцепилась рукой в корзинку, как будто её могли вдруг отнять. — Может, мы можем как-то… ну… — Я могу закрепить существо за вами, если у вас есть взрослая особь, — невозмутимо предложила сотрудница бюро. — А если нет, то давайте внесём его лист ожидания, как положено по правилам. Уверена, через день или два существо будет пристроено. — Но… Отказать регистрировать Арчи означало нарушить установленные правила и пойти против системы, а это было противно совести и упрямой натуре Гермионы, привыкшей бороться за правое дело законными способами. Но согласиться и оставить всё как есть было больно. Неужели она собственными руками отдаст Арчи в семью каких-нибудь Малфоев, Ноттов или других волшебников? Или же позволит отправить малыша работать в тюрьме? — Регистрируем? — спросила сотрудница бюро. — Д-да… конечно, — кое-как выдавила из себя Гермиона, и женщина напротив неё достала из ящика стола чистый бланк. — А можно… он пока побудет у меня? — Конечно, принесёте существо или же отправите по указанному адресу, когда придёт решение по его распределению. Через полчаса Гермиона снова шла по коридору и шмыгала носом, чувствуя себя раздавленной и бессильной. Наверное, она многого хотела, когда замахнулась на то, чтобы одним ударом сломать сразу множества давным-давно установленных порядков. «Начинать надо с малого», — говорил ей когда-то отец и, похоже, он был прав. Надо было сперва заняться чем-то одним, вроде распределения домовиков: не допускать, чтобы детей отрывали от родителей или чтобы определяли домовиков на плохую работу. Или чтобы не заставляли больных работать в тяжёлых условиях. И чего она вечно пыталась победить всех так же, как Гарри Волан-де-Морта? А ведь он тоже достиг своего не с одного раза, а боролся с врагом из года в год, учился чему-то, упрямо стоял за своё и… «Гарри!» — вдруг спохватилась Гермиона и застыла на месте. Да, она не может сломать установленные порядки и спасти сразу всех, но одному-то домовичку она ещё может помочь. Гермиона улыбнулась и тепло посмотрела на Арчи. У Гарри ведь есть, как говорит сотрудница бюро, «взрослая особь», причём она официально за ним числится, а значит, если он согласится ей помочь, то хотя бы один домовичок не будет никуда против воли распределён и сможет вырасти в нормальных условиях. Осталось только поговорить с Гарри и всё ему объяснить, особенно то, что она не собирается нагружать его лишними хлопотами и, наверное, будет ухаживать за домовичком сама. Гермионе стало намного легче дышать, она сдвинулась с места и пошла в другом направлении.