Не стесняйся (Чонхо)

Щёлк, щёлк. Чиа выгибается, делая очередное фото на камеру своего фотоаппарата, а потом критично смотрит на себя в зеркало. За неделю ушёл только один килограмм, и хочется плакать. Вес предательски стоит на месте и еле-еле снижается. Она практически замучила себя голодовками. Голова идёт кругом от недельного недоедания, но сдаваться отнюдь не хочется. А ещё сегодня как назло эти вечерние посиделки с родственниками. Где будет сестра Пака — успешная модель. И дочка доктора Ли — фитнесс-тренер. Да и двоюродный брат Чхве — вообще айдол. Чиа просто паникует, смотря в зеркало. Там нет изящной стройной феи с худыми руками и виднеющимися косточками. На неё из отражения смотрит жопастая сочная девица, по которой и не скажешь, что она голодает. Девушка сидит обнаженная на полу, чуть прикрыв вуалью интимные места и отчаянно выгибается, пытаясь сделать эротичное фото. Она работает флористом, и хорошо научилась делать фотографии, различные экспозиции для рекламы в соцсетях. Она умеет выставлять свет и позы, находить нужный контраст и ракурс. Но своё вот тело не любит. Как бы девушка не старалась выглядеть заманчиво и призывно, она всё равно видит эти жуткие складочки на боках, когда выгибается. Её живот отнюдь не плоский и за него легко ухватиться. А как бы хотелось себе позволить надеть коротенький секси топик! Чиа бурчит сама про себя, критично разглядывая фото на своём фотоаппарате. Ну не нимфа там, не нимфа! И зачем она вчера съела тот лишний кусочек? Внизу раздается звонок, означающий приход первых гостей. И девушка спешит быстро одеться. И как ни в чем не бывало спускается вниз на первый этаж. Её сестра Юри с новоиспеченным мужем Чону купили этот пригородный домик совсем недавно и уже неплохо обжились. Он достаточно просторный — двухэтажный с тремя санузлами и шестью спальнями. И вот после медового месяца молодожены решили устроить семейные посиделки — позвали всех родственников на званный обед. Обычно все такие занятые, каждый по своим делам, но на это раз, как на зло, приперлись абсолютно все приглашенные! Чиа с трудом помогает сестре и тёте готовить и накрывать на стол. Девушка стойко соблюдает интервальное голодание, а запахи свежей еды заставляют её и без того слабую волю сильно пошатнуться. Но при виде модели Пак Ынби у Чиа напрочь отпадает желание есть — та проходит мимо как прекрасное сказочное создание и грациозно усаживается в зале. И вся мужская половина родственников восторженно охает и наперебой начинает красоваться перед девушкой. Чиа лишь с грустью смотрит на талию красавицы, гадая, есть ли там вообще шестьдесят сантиметров. За столом атмосфера теплеет. Её сестра Юри болтает без умолку, заставляя всех смеяться и рассказывать свои версии старой истории с похищением праздничной елки. Чиа в какой-то момент радуется, что красавица-модель Ынби посажена далеко от неё на противоположный край длинного стола. И ей не придется испытывать неловкость и невольные сравнения своих родственничков. Но радость девушки была не долгой. Напротив неё пустовало последнее место, и на него усаживается опоздавший гость — Чхве Чонхо. Он — двоюродный брат мужа её сестры. И айдол по совместительству. У парня достаточно напряженный график, и непонятно, как он вообще выбрался на такие семейные посиделки. Но потом по рассказам тети, девушка узнала, что семья парня живет рядом возле купленного дома молодоженов. Чиа видела Чонхо достаточно давно. Пару раз пересекались, когда сестра только начала встречаться с Чхве Чону. Тогда они только поздоровались с парнем, для приличия перекинулись ничего не значащими фразочками. С этого времени он достаточно возмужал. Чиа и не сразу признала его. И вот он садится напротив неё. Чонхо — миловидный и приятный на вид, но сейчас совсем не похож на айдола. Без макияжа, в простых синих джинсах и свободном оверсайз свитере — он выглядит как обычный ухоженный кореец. Короче, симпатичный приятный парень, а не божество с экрана телевизора. Родственники тут же галдят и наперебой спрашивают, как живется ему жизнью знаменитости. Чонхо, на удивление, оказывается достаточно скромным и неразговорчивым, постоянно отшучиваясь и уходя от ответа. Разряжает обстановку бабушка сестер, Чевон. Она заставляет всех есть и смотреть какое-то безумное шоу по телевизору. Все ноют и умоляют её переключить, но бабуля просто непреклонна и смотрит своих любимых аджосси. — С пирогом что-то не так? — неожиданно слышит Чиа возле себя. Она увлеченно слушала ссору двух мужчин — как чуть ли не дерутся доктор Ли и стоматолог Пак насчёт какого-то медицинского термина. Пока тихий голос напротив не вывел её из раздумий. — А? — девушка невольно поворачивает голову, смотря на Чонхо. — Говорю, что с пирогом что-то не так? — с усмешкой спрашивает он. — Ты не притрагиваешься к еде, а последний пирог скормила собаке под столом. Вот мне и страшно стало его есть. Чиа тут же заливается краской. Она и не подозревала, что так бесстыдно спалилась. Но не рассказывать же ему про свою диету! — О, я так переела сегодня, пока всё это готовила с сестрой, — невольно врет она, глупо хихикая. — Что просто не лезет. Но напрямую не могу сказать, бабуля устроит скандал, ты же понимаешь, какие старики бывают обидчивые на счёт еды… — Ясно, — лишь кивает Чонхо. По его виду непонятно — купился он или нет на эту дешевую ложь. К вечеру Чхве Чону уламывает своего двоюродного брата спеть им что-то из романсов. Родственники на перебой галдят и просят исполнить песню, послушать вживую одного из самых «сильных вокалистов четвертого поколения». Бабуля Чевон ничего не понимает из сказанного, но поддерживает радостно толпу, прося какую-то совсем старую балладу о любви. На удивление, Чонхо соглашается спеть для старенькой женщины и вдобавок знает эту песню. А ещё неожиданно, но он умеет играть на гитаре. Берет в руки инструмент, легко настраивает, сидя в кресле у неработающего камина, и начинает петь медленную, прекрасно тягучую песню. Чиа как и все слушает, просто открыв рот. Под простой аккомпанемент струн голос Чонхо льется волшебными звуками, проникая просто в душу. У него действительно сильный голос, завораживающий и сильный. Песня просто пробирает до мурашек. Чиа не любитель к-попа, и задаётся вопросом, как такой тембр и голос не в оперном театре. Она так поглощена исполнением баллады, что забывается с улыбкой на лице. И в какой-то момент встречается глазами с поющим парнем. Он смотрит так пристально и внимательно, что у Чиа невольно мурашки идут по телу. Она быстро опускает глаза в пол, смущенно рассматривая собственные кеды. Все родственники остаются на ночлег в домике, допоздна гуляя и жаря зефирки в саду на костре. Кто-то даже устраивает конкурсы, и Чиа обливают водой из пистолета сразу четверо, когда она невольно проигрывает в дурацком забеге по газону. Девушка невольно смеется, ничего не видя сквозь стекающую по лицу воду. А затем тушуется, когда Чхве Чонхо накидывает на её мокрые плечи большое полотенце. Они перекидываются парой слов, но Чиа быстро ретируется, вновь от чего-то смущённая. На следующий день молодожены устраивают пышный поздний завтрак. И Чону не без удовольствия показывает поделки и альбомы с коллажами и фотографиями. Все в восторге от их фотосессии. А Юри тут же хвалится, что они не потратили и вона на эти фото. Ибо это дело рук её сестры. Чиа просто краснеет как рак, когда все нахваливают её умения к фотографии. — Да что вы, не стоит! — лишь отмахивается она, смущенная. — Это действительно твои фото? Они очень стильные! — рядом оказывается Чонхо, с удивлением рассматривая альбом. — Так ты фотограф? — Нет, это хобби, я просто флорист. — девушка краснеет ещё больше, хотя казалось, куда уж больше. — Тогда это вдвойне круто! — с искренним восхищением говорит он ей. И улыбается так просто, что Чиа видит его небольшие ровные зубы. Видна верхняя десна, что нехарактерно для айдола, но это выглядит потрясающе мило. Девушка тут же смущается от своей внезапной мысли. К обеду гости решают уехать на праздничную ярмарку и хорошо провести время в городе. Чиа с трудом уговаривает сестру оставить её дома. На самом деле ей нехорошо, голова очень кружится и подташнивает. Девушка просто ссылается на плохое самочувствие из-за переработок на работе. К счастью, Юри не долго сопротивляется. — Ну ладно, только не скучай без нас, — она целует свою младшую сестренку в лоб. — А мне придется без тебя справляться со всей этой толпой! Из их двух минивенов доносят голоса родственников: «Ну что?! Поехали уже! Сколько можно ждать?!» — Да иду я! Минуту! — кричит им Юри, а затем быстро поворачивается к сестре. — Так, Чиа, не грусти. Если реально будет плохо, звони без стеснения. Или попроси помощи Чонхо. — Чонхо? — тут же удивляется Чиа. — Он что не с вами? — Нет, он тоже в доме остается, — отвечает сестра. — Он же этот…айдол! Устал от работы, не хочет в толпу, не хочет быть узнаваемым. Решил остаться в доме отдохнуть в одиночестве. Так что вы вдвоем одни остаетесь на страже порядка нашего гнездышка! — Юри прерывисто смеется, а Чиа лишь закатывает глаза. Сестрица уже разворачивается, чтобы бежать к машине, как вдруг останавливается и быстро подбегает к Чиа. Склоняется и лукаво шепчет ей на ухо: — Кстати, Чонхо мы отдали нашу спальню. И в тумбочке там полно наших презервативов. И ему мы об этом сообщили. Так что если надумаете… — Ты дурная?! — Чиа тут же со смехом бьет её по плечу. Юри лишь заливается от хохота и бежит прочь. Девушка тем временем идёт обратно в дом. Её не очень радует перспектива остаться наедине с каким-то парнем. Но чего она смущается? Не полезет же к ней какой-то айдол. Да и Чонхо выглядел отстраненным всё это время. Красотка Ынби весь вечер крутилась возле него, а он и глазом не повел в её сторону. Чиа поднимается по лестнице на второй этаж, идя в свою комнату. Как вдруг в голове начинаются отчаянные вертолеты. Девушка успевает схватиться за поручни перил, чудом не свалившись. И живот предательски болит. «Проклятье. Мне нужно прилечь». Чиа на ватных ногах взбирается на второй этаж и бредёт по коридору. Она вдруг видит, что дверь в комнату её сестры приоткрыта. И сама не зная почему, крадется на цыпочках, лишь бы её не услышали. Чиа пробирается совсем тихо. Но проходя мимо двери, невольно бросает взгляд в приоткрытый проем. Она видит, как Чонхо сидит спиной на кровати и что-то рассматривает в руках. Девушка осторожно пытается пройти дальше незамеченной. Как вдруг застывает как вкопанная. Разворачиваясь на пятках, она тут же подбирается к двери, осторожно заглядывая во внутрь. И с ужасом понимает, что её так смутило. Ведь в руках Чхве Чонхо держит её фотоаппарат! Проклятье, она забыла его вчера в комнате сестры! И Чиа с ужасом понимает, что Чонхо сейчас сидит и смотрит фотоснимки на карте памяти в самом фотоаппарате. А там… Кровь в жилах леденеет. Чиа с ужасом понимает, что последних фото пятьдесят — её вчерашние секси нюдсы перед зеркалом, когда она пыталась хоть капельку сделать эротичным свои изображения. — Ты что творишь?! — девушка просто панически вскрикивает, врываясь в комнату. Чонхо тут же в ужасе подпрыгивает с кровати, отлетая куда-то назад. Он в панике отбрасывает фотоаппарат на кровать, и по этой реакции девушка прекрасно понимает, что всё он видел. — О нет! — чуть ли не стонет она, испуганно смотря во все глаза то на него, то на несчастный фотоаппарат. — Это не то, что ты подумала! — парень вскидывает руки, невольно заикается. Его глаза панически бегают. — Я просто… просто…я не знал… Юри сказала, что это твой фотик, я просто хотел ещё посмотреть твои работы, а потом… — Ты всё видел! — Чиа просто закрыла лицо руками от стыда и ужаса. — Да я не специально! — Ты! — девушка бросается на него с возмущением, сама не зная, что собирается сделать. Как вдруг земля уходит из-под ног. В голове всё идет кругом, а глазах просто темнеет. — Чиа? Чиа? Чиа?! — слышит она отдаленно мужской голос, но уже ничего не соображает. Сознание покидает её. Девушка приходит в себя, чувствуя, как кто-то осторожно похлопывает её по щекам. Затуманенный взором она вдруг видит силуэт у своих ног на полу. И он медленно приобретает очертания, превращаясь в Чхве Чонхо. Чиа невольно вздрагивает, смотря по сторонам. Её чуть пошатывает, она лежит всё в той же комнате сестры на небольшом диванчике, и Чонхо восседает на коленях у её ног. — Очнулась? — вопрошает он, смотря на неё со всей серьёзностью. — Я… Что произошло? — девушка трясущейся рукой потирает лицо, пытаясь прийти в чувство. — Ты потеряла сознание на минуту, — парень резко протягивает к ней руку вверх, и Чиа удивленно видит стаканчик с чем-то желтым, сунутым прям под нос. — Выпей это, — требовательно сообщает Чонхо. — Что это? — Просто сладкий лимонад, выпей. — Но… — Пей давай! — он чуть ли не насильно заставляет выпить из стаканчика, и Чиа приходится подчиниться. Она смутно что-то глотает, очень сладкое, но вдруг такое безумно вкусное. — И закуси вот этим, — в протянутой руке парня кусочек банана и мармеладные мишки. — Я не хочу… — Съешь! — говорит он тоном, не терпящим возражения. Чиа чувствует себя как-то плохо, и отчего-то хочется порыдать. Особенно, когда на тебя гавкает какой-то парень. Она жуёт мармеладку, растерянно смотря на Чонхо под собой. — У тебя уровень сахара в крови упал, — бурчит он, сверля её своими глазами. — Надо съесть что-то с высоким содержанием сахара, но не жир, шоколадки не подойдут. Нужно посидеть, через минут десять станет легче. Тогда нормально тебя покормим. — Что?! Я не…я… — Чиа запаниковала, не зная, что сказать. — Я, наверное, переработалась на этой неделе, вот силы и покинули на мгновение. — Ну мне-то не рассказывай, — устало вздохнул Чонхо. — Слушай, я давно работаю в развлекательной индустрии, и сразу могу определить человека, который специально голодает, чтобы похудеть. И поверь моему опыту, это никогда хорошо не сказывается на здоровье. Девушка невольно краснеет под его пристальным взглядом и тушуется, не зная, что сказать. На мгновение становится так неловко, что хочется провалиться под землю от стыда. Чонхо что-то смотрит на неё, а потом вздыхает, бурчит себе под нос: — Посиди немного сама, никуда не уходи, отдохни. Я сейчас приду. Он просто встаёт и куда-то уходит прочь из комнаты. Девушка лишь слышит, как открывается внизу на первом этаже холодильник и парень что-то шуршит. Она растерянно трет голову, всё ещё тяжелую. Но, очевидно, мармелад и лимонад делают своё дело — ей становится лучше, и легкая тошнота уходит. Парень возвращается быстро, неся в руках поднос на ножках. — Какое-то время прошло, так что можно съесть больше. Вот! — он ставит перед ней поднос с тарелкой. Там новая порция лимонада, пшеничный тост со сладким джемом и йогурт с фруктами. — Я не хочу есть, я уже… — Чиа паникует, видя столько углеводов. Она потратила столько времени на жесткой диете, чтобы сейчас съесть за раз вот это всё. — Даже слышать не хочу! — Чонхо умащивается с ней на диванчик и грозно смотрит в лицо. — Ты быстро пришла в себя, но вообще это не шутки! Голодать — это тупо, это может и в серьезную гипогликемию перейти! Тебе нужно поесть, для начала немного углеводов, а там посмотрим. Но голод — отменяется! — Но я… — Ешь! Или силой начну кормить! В другой ситуации Чиа сама бы покричала на него и запихнула ему же этот тост с джемом в рот. Но сейчас с её растерянным состоянием и слабостью, она как тряпичная кукла — легко поддается и подчиняется. Девушка сует в рот еду и с трудом пережевывает. Тело словно разрывает на две дилеммы. От голодовки жуется тяжело, и приходится практически запихивать хлеб в рот. Но через пару секунд вкусовые рецепторы наконец-то заставляют почувствовать блаженный вкус, и девушка словно с цепи срывается. Она жадно впивается в еду и ест со скоростью света. Истощенный организм требует закидывать в него больше и больше. Девушка сминает свой завтрак, чувствуя, что готова поглотить ещё пару десятков такой порции. И в голове даже проясняется. Но одновременно приходит осознание. Она как тот наркоман, сорвалась в ломке. Все старания насмарку. Вдобавок она плюхнулась в короткий обморок перед симпатичным известным парнем. А сейчас ещё сидит, и жрет перед ним как полоумная и одичавшая от голода. Чиа невольно косится на Чонхо. Тот всё ещё молча и пристально смотрит, как она ест, сидя совсем вплотную. Наверняка на её губах сейчас куча джема и крошек. И щеки огромные, жующие несчастный тост. Что он думает сейчас? Какая она голодная жрущая свинья? Наверняка, так это и выглядит со стороны. К горлу подступает предательский ком. И Чиа не сдерживается, просто начиная молча рыдать. Она дожевывает свой хлебец и захлёбывается слезами, текущими ручьями по щекам. И не произносит не звука. Чонхо просто вскидывает брови, глядя на эту картину — молча рыдающую девушку, отчаянно жующую тост. — Эй, ты чего? — его рука как-то осторожно ложится на её голову, он сам не знает, как реагировать, и просто похлопывает её по голове, пытаясь успокоить. Но от этой жалости Чиа разрывает ещё больше — она просто отчаянно начинает реветь, уже в голос и не сдерживаясь. Наверное, проходит пару минут. Дав волю чувствам, девушка понимает, что становится чуть легче. Но и одновременно ещё хуже из-за стыда. Теперь Чонхо точно подумает, что она полная идиотка — устроила такую сцену на ровном месте. Сбоку ощущается движение — Чонхо вдруг сползает вниз, садясь у её ног на полу на колени и просто смотрит снизу верх. Он достает откуда-то из кармана джинсов маленькую упаковку салфеток, разрывает её, достает одну и начинает медленно вытирать лицо девушки. — Ну всё, всё, успокойся, — как-то подозрительно слишком нежно говорит он. — Давай вытрем тебя. Чиа становится ещё более неловко, когда он просто вытирает её сопли, размазанные по лицу, слезы на щеках, крошки на губах. В полет отправляется, наверное, ещё дюжина использованных салфеток. Чуть успокоившись, девушка нервно теребит пальцами край своей юбки. Но глаза боится поднимать на парня у своих ног. — Легче хоть стало? — спрашивает он. — Я про физическое состояние, после еды? Головокружение прошло? — Прошло, вроде… — Чиа невольно шмыгает носом. — Тогда расскажешь, наконец, зачем всё это устроила? Тебе-то зачем эти приколы с голодовкой? — Зачем мне? — она невольно смотрит на него, вскидывая бровь. — Ты меня вообще видел? — Видел, и? — Чонхо смотрит на неё с недоумением, и каким-то даже искренним. — И то! — с таким же недоумением восклицает девушка.- Я перепробовала миллион способов, но всегда скрываюсь на диетах. Плохо дружу со спортом. И на голодовке хоть какой-то вес пошел вниз. И тут такой казус! Я честно не хотела, чтобы ты узнал о таком. — Слушай, ты не маленькая девочка, зачем тебе всё это? — не понимает Чхве. — Давно совершеннолетняя, нужно понимать, как плохо это для здоровья. И я искренне не понимаю, в чем проблема. — Ты ещё скажи, что у меня прям всё идеально! — фыркает Чиа. — Особенно, на фоне вчерашних посиделок рядом с моделью и фитнесс-тренером! — А это к чему? — Чонхо насмешливо приподнимает одну бровь. — Они — обычные девушки. Милые, но такие же. Почему ты решила, что хуже них? — Ну, по крайней мере, они не толстые, — бубнит себе под нос девушка. Чонхо удивленно моргает, смотря на неё. — Что ты заладила? И ты не толстая. У тебя нормальная обычная фигура, не изнуренная голодовками. Ну это пока не изнурённая. — Давай только без утешающих слов! У таких как я, всегда меньше шансов. — Таких как ты — это каких? И меньше шансов на что? — Ох, ты прекрасно меня понимаешь, Чонхо. Не лукавь, пожалуйста. Я всегда страдала от этой проблемы, и не могу толком убрать свои бочка. И прекрасно понимаю, что любой парень всегда заинтересуется какой-то изящной Ынбы, а не бедрастой Чиа. — Глупости! — фыркает парень. — Это ты так решила? Ты ведь намного интереснее. У тебя замечательное хобби и талант к нему. А так же доброе сердце — ты проделала огромную бесплатную работу, чтобы сделать такой шикарный сюрприз в виде фотоальбомов сестре. Помогала всей семье вчера собирать и угощать родственников, это немаловажный труд. — Боже! — Чиа лишь закатывает глаза. — Только не надо этих обнадеживающих и поддерживающих реплик! Ты же сам прекрасно знаешь, что всегда предпочтут более симпатичную, чем добрую. — Ну, симпатичную — это верно. — кивает Чонхо. — Только видишь ли, для каждого «симпатичное» — это своё понятие. Для меня вот самая симпатичная — ты, я только на тебя и смотрел вчера весь вечер. Чиа невольно замирает после услышанного. Она моргает пару раз, думая, а не показалось ли ей это? Или он вообще пытается подбодрить её враньём? Девушка удивленно на него смотрит, и отчего-то видит, что парень тут же отводит глаза, словно смутился и не ожидал, что такое сказанет вслух. Щеки и уши Чонхо неожиданно розовеют. — Ну а я? — вдруг спрашивает он, резко поворачивая голову к ней обратно. — Я-то тебе как? Я же совсем не похож на айдола? — Чего? — Чиа удивленно скидывает бровь. — Я пою в группе, но не такой захватывающий внешне, как остальные, — пожимает он плечами. — Стоит ли мне депрессировать по этому поводу? — Чего? — чуть ли не в ужасе восклицает девушка. — Ты с ума сошел? Что значит «не захватывающий»? Ты очень красивый, ты себя в зеркало видел вообще?! — Видел, — кивает Чонхо. — И всегда комплексовал по этому поводу. По сравнению с хёнами, я не такой. Лицо не такое острое и скульптурное, а щекастое. Тело не такое мускулистое или стройное. Я отличаюсь от принятых стандартов красоты в корейском шоу-бизнесе, поэтому всегда смущался носить более откровенные костюмы на сцене. — Какой ужас! — абсолютно искреннее восклицает Чиа. — Самое нелепое, что я слышала! Я смотрела не раз ваши выступления. Ты потрясающе талантлив, непревзойденный вокалист и танцуешь на ровне со всеми! Как ты можешь такое о себе говорить? — Значит, смотрела наше творчество, — тут же усмехается Чонхо. Не самая частая эмоция на его спокойном серьёзном лице. Чиа тут же тушуется, словно её поймали с поличным. И почему так неловко стало? — Конечно, смотрела, — бурчит она. — Почему бы не проверить, чем там занимаются все ближайшие родственники будущего мужа моей сестры. Чхве невольно посмеивается с её слов. — Хорошо, охотно верю, — улыбается он. — Но вот я хотел тебе сказать, что понимаю тебя. И сам прошел путь нелепых голодовок, лишь бы соответствовать каким-то стандартам. Пока мои же друзья не помогли справиться с неуверенностью. Как и поддержка некоторых фанатов, что оставляли трогательные послания для меня. Тогда я понял, что невозможно нравится всем. Кто-то будет тебя любить и восхищаться. Кто-то просто ненавидеть и раздражаться без причины. Это жизнь. И главное, любить себя. — Хорошо, сказать «люби себя», — вздыхает девушка, потупив взгляд. — Только как начать? У тебя хоть столько фанатов, хорошие друзья? Я лишь недавно с парнем тяжело рассталась, который не забывал каждый раз намекнуть, что любит очень тощих, и пора бы мне скинуть лишнее. — Так вот откуда ноги растут, — фыркает Чонхо. — Ну и шел бы он лесом! Забудь про этого придурка! — Ну в чем-то он был прав, — грустно говорит Чиа. — Я не так сексуальна, как хотелось бы. — Ох, как я сомневаюсь, — хмыкнул парень. — Я же видел твои интимные фото, там всё просто чудесно. Слова вылетели с его губ раньше, чем он успел подумать. Чонхо невольно застывает с открытым ртом, а на лице Чиа вспыхивает яркий румянец. Она совсем позабыла, что он рассматривал её «ню» на фотоаппарате. — Прости, ну я… не специально, — он театрально прочищает горло, пытаясь скрыть смущение. — Так вышло. — Но ты продолжил пялиться, — хмыкнула девушка, выгибая бровь. — Продолжил, — честно ответил парень. — Чего врать? Интересно было. Неожиданно, и всё же красиво. Ты действительно талантливый фотограф, — он невольно посмеивается, но ту же замолкает под пристальным возмущенным взглядом девушки. — Слушай, ну посмотрел уже, что поделаешь. Но ведь честно — ты горяча на тех фото, чего отрицать. Поэтому я знаю что говорю, брось ты эти голодовки, просто старайся заниматься правильно. — Да что ты такое говоришь? — Чиа язвительно хмыкает, думая, что он явно врет. — Ты ведь просто подбадриваешь меня для приличия. — Неправда, я говорю абсолютно искреннее. — Да? Тогда переспал бы с такой, как я? Она говорит это бездумно, запоздало соображая о пошлости слов. Но вот она уже это ляпнула, и теперь изо всех сил делает надменное, саркастическое лицо, чтобы он подумал, что она в шутку издевается. Но Чонхо смотрит на неё абсолютно спокойно и без сарказма отвечает: — Да, переспал бы. Чиа смотрит на него с секунду, а затем краснеет ещё больше. — Не шути так! — тихо восклицает она. И зачем-то поджимает ноги. — А ты? — тут же спрашивает Чонхо. — Переспала бы с таким, как я? — А кто с тобой бы не переспал? — смущённо отшучивается девушка, не зная, куда деть глаза. — Ты вот что-то сомневаешься, — он неожиданно встаёт на ноги и рывком снимает с себя огромный свитер, оставаясь полуобнаженным по пояс. Чиа сглатывает, испуганно таращась на его торс. Нормальный мужской торс, без кубиков, но ничего лишнего, хорошее подтянутое тело. — Я не такой большой как мой напарник Минги, — усмехается Чонхо. — Не такой накаченный как Сан. Не такой изящный как Сонхва. — Ты дурак? Ты прекрасен! — вырывается у Чиа. Её рука невольно прикасается к животу парня, поглаживая кожу подушечками пальцев. Она тут же пугается — как от своих шальных действий, так и от того, как непроизвольно вздрогнул Чонхо от неожиданности. Девушка в панике убирает руку, но пальцы парня резко хватают её за кисть, возвращая её ладонь обратно. — Не стесняйся, — говорит он странным, глухим голосом. — Это было приятно. И ты тоже прекрасная. Не сомневайся в этом. Теперь Чиа смотрит на него снизу верх. И с каждой секундой паникует. Не от смущения и страха, хотя куда без этого. А от странных нахлынувших чувств. Словно боится, что сейчас очнется, и это сказка закончится. Чонхо её молчание интерпретирует по своему, воспринимая как знак. Он просто склоняется, обхватывает её лицо широкими ладонями и глубоко, влажно целует. Девушка замирает от неожиданности с широко раскрытыми глазами, её вскинутые руки просто застывают в воздухе. Она не понимает, что происходит, но странная истома накрывает её с головой. Чонхо целовал ее долго, страстно, словно не желая отпускать. Напускная холодность его исчезла, оставив место лишь сладкому теплу чужого взгляда. Его пальцы скользили по её щекам, оглаживали уши, зарывались в волосы. Поцелуи становились настойчивее. И Чиа уже закрыла глаза, проваливаясь в новые и удивительно волшебные чувства. Она ощущала во рту чужой язык и просто отвечала на ласку. Чонхо вдруг опустил руки и чуть приобнял ее за обнаженные плечи — на девушке было летнее платье. «Такие тёплые ладони», — от чего-то пронеслось в её голове. Чиа просто не двигалась, она сидела смирно, словно вырезанная из камня статуя. Мурашки пробежали по спине, когда парень дотронулся до её шеи. Чонхо вдруг отстраняется, тяжело дыша и смотря в её глаза. Чиа же не может отвести взгляд, пытаясь понять выражение на его лице. Она не может поверить, что ей не кажется вожделение и нежность в глубине его карих глаз. — Мне понравилось, — вдруг просто говорит он сквозь сбившееся дыхание. — Мне тоже, — выпаливает она, и ещё больше смущенно подгибает ноги под себя. Чхве словно игнорирует этот жест. Он пристально рассматривает запыхавшуюся девушку под собой. — Хочешь мы… — он невольно запинается, пытаясь осмыслить, как сказать более культурно и не страшно. — Мы можем попроб… То есть, ты … — Давай, — выдыхает Чиа, и тут же отчаянно паникует. Она поняла его и зачем-то согласилась. А сейчас в ужасе хочется идти на попятную. И одновременно не хочется. Девушка панически боится раздеться, но жутко жаждет продолжения. А за окном ещё так светло, всё будет видно. И эта двойственность желаний разрывает её изнутри. Чонхо вдруг распрямляется и быстрым шагом идет куда-то в сторону кровати. Чиа растерянно сидит на диванчике, отчаянно соображая. «Что делать? Идти за ним? Ложится на кровать? Просто ждать? Может вообще лучше из дома убежать?» Она в панике смотрит, как парень достает из тумбочки презервативы сестры и так же быстро возвращается к ней. Опускается в который раз на колени перед ней, швыряет пачку куда-то на пол, а потом внимательно смотрит на замершую девушку. — Ты боишься меня? Мне перестать? — спрашивает он, не совсем понимая её затравленного взгляда. — Или ты просто смущаешься, стесняешься? Слова пропадают где-то в горле, Чиа готова захлебнуться от смущения. Ей стыдно. И одновременно она чувствует странное возбуждение. Соски под бюстгальтером предательски встают, и это заставляет её паниковать ещё больше. — Я думаю, что второе, — наконец выдавливает она из себя, тяжело вздохнув. — Я не… люблю раздеваться. — Я уже видел большую часть, — кивает Чонхо головой в сторону, чуть улыбнувшись. Чиа невольно следит за траекторией его взгляда, понимая, что он указывал на фотоаппарат на туалетном толике. И её щеки мгновенно розовеют. — Ты…! — восклицает он. — Извращуга! — Говорит та, что это нафоткала там сама. Девушка не успевает ничего возразить, так как Чонхо тут же вжимается в неё своим телом, заставляя молчать поцелуем. Руки её снова застывают в воздухе, а потом плавно опускаются на обнаженные мужские плечи. Какие же они теплые! Чиа чувствует, как её мгновенно ведет от простого физического контакта и сладкого, тягуче медленного поцелуя. Застежки на её платье спереди, и пальцы Чонхо мгновенно оказываются на них, быстро расстегивая. Девушка тут же пытается сжаться спиной в диван, слабо оттолкнуть его руки. Но парень не дает ей этого сделать, снимая с плеч широкие бретели, открывая взору смуглую девичью кожу. А затем и вовсе стягивает с неё расстегнутое платье. Чиа просто замирает, оставаясь в одном нижнем белье. Она панически дышит, смущаясь, что виден её неидеальный живот и плотные бедра. Она невольно приподнимает ноги на носочки, чтобы ляжки были в воздухе, а не распластались блином по дивану. — Не нужно стесняться, ты такая красивая, — говорит Чонхо. — Я не вру. Ты мне действительно нравишься. Его руки медленно ложатся на её колени и скользят вверх по бёдрам. И тут же плотно сжимаются на коже, массажными движениями сминая и вращая её плоть. — Ох! — непроизвольно восклицает девушка, смущенная такими действиями. И вздрагивает ещё сильнее, когда пальцы Чонхо оказываются на её боках. Он с улыбкой мнет и сминает её живот, оглаживает ребра и ласково щупает бедра и бочка в хаотичном движении рук. — Боже, что ты делаешь! — Чиа заливисто смеется, смущенная до предела. — Мне нравится, что есть за что ухватиться! — улыбается он, бесцеремонно лапая её тело. — Перестань! — Чиа отчаянно брыкается, смеясь от неловкости. И начинает паниковать ещё больше, когда горячие чужие губы оказываются на её животе, нежно целуя и прикусывая кожу. Девушка в отчаянии просто вырывается из его объятий, невольно сползая на пол по дивану, рывком разворачиваясь к нему спиной. — Я не знаю, что ты пыталась сделать, но так даже лучше, — смеется Чонхо, обхватывая её за талию. — Вообще я пыталась сбежать, — бурчит девушка, утыкаясь лицом в обивку дивана. И теперь они стоят оба раком на коленях, парень сверху вжимается в неё горячим телом. Мурашки идут по коже Чиа, и она чувствует себя совсем малолетней девчонкой, растерянной и неопытной. Не то, чтобы это не так, но она так раньше никогда не паниковала, представая в неглиже перед парнем. — Ты мне действительно нравишься, — шепчет Чонхо ей в затылок, оставляя долгий поцелуй в районе позвоночника. Его руки скользят по её спине, нежно оглаживая и вырисовывая узоры. Чиа лишь зажмуривается от странных чувств, но понимает, что окончательно сдается. Не то, чтобы Чхве здоровый какой-то, но в его объятиях она чувствует себя как добыча в лапах гризли. И от этой мысли только распаляется больше. Чонхо же сам диву дается своей необычной смелости и раскрепощенности. Но сейчас ему отчаянно хочется показать этой глупышке, как она неправа в своей нелюбви к себе. Ведь она так прекрасна и желанна. Его действительно ведет от неё, и он абсолютно не может сдержаться, сам удивляясь своему наваждению. Это чувство так необычно для него, что и не хочется сопротивляться. Его руки вновь скользят по её телу, оглаживают и ласкают. — Я не самый чувственный партнер, — шепчет Чиа, не поворачивая головы. — Я могу поспорить. Судя по тем фото, выгибающимся позам, твоя фантазия работает хорошо. — Боже, хватит это вспоминать! Она невольно смеется, но затем вздыхает, чувствуя, как чужие пальцы расстегивают застежку бюстгальтера и медленно снимают его с девичьего тела. Чиа с придыханием подчиняется, не сопротивляется, и остается по пояс полностью обнаженная. И вздрагивает с каким-то упоительным восторгом, чувствуя, как крепкие руки скользят по спине, по бокам, а потом оказываются на груди. Девушка лишь прикусывает губу, жмурясь, ощущая приятную ласку на своем бюсте. От её склоненной над диваном позе груди чуть висят вниз, поэтому Чонхо чувствует их небольшой приятный вес, осторожно ласкает и массирует, специально задевая пальцами нежные соски. А мягкие губы скользят вдоль позвоночника, оставляя нежные мокрые поцелуи. Табун мурашек волнами удовольствия проходит по её разгоряченному телу. Чиа чувствовала, что щеки ее пылали ярким пламенем, но уже не так стеснялась. Уже не хочется стыдливо отворачиваться, теперь хочется, чтобы эта ласка продолжалась, чтобы Чонхо не останавливался и шел дальше. Она сполна отдается новым чувствам, гася в себе стеснение. Хочется и дальше чувствовать, как по телу бродят его сильные руки, ощущать, как он касается ее кожи, принося с собой невиданное прежде наслаждение. Девичье тело стремительно отзывалось на ласки. И это приводило её в неописуемый восторг. Чонхо вдруг подхватывает её за талию и рывком поднимает на ноги, прежде чем снова уложить спиной на диванчик. Сам нависает сверху. — Всё таки хочешь смотреть, — хмыкает Чиа. — И в этом нет ничего постыдного, — Чонхо целует её в губы, не давая и минуты опомниться. Его руки вновь блуждали по её телу, ласкали то грудь, то настойчиво, но осторожно сминали бока. Девушка выгнулась назад, плотнее прижимаясь к обивке дивана. Никто и никогда не трогал ее так, как он. Тепло разлилось под кожей, грея саму душу. Чиа сжимала губы, стараясь не стонать от удовольствия. Чонхо был так близко, ласкал ее томительно медленно, растягивая секунды наслаждения, что она уже плавилась в его руках, становясь абсолютно податливой. Он целовал ее шею, играя пальцами с соском. Колено его упиралось девушке между ног, чуть приподнимая её. — Чонхо! — она выдыхает его имя, сама не зная, то ли просит, то ли просто постанывает от нахлынувшего возбуждения. А он целует ее шею так нежно и томно. Горячие губы терзают плоть, парень ловит каждый новый вздох из её губ, сам испытывая от этого небывалое наслаждение. Девушка не знала, что должна делать. Она лишь цеплялась за спину парня, всё краснея, наслаждаясь. Чонхо вдруг отстраняется и медленно спускается на колени. Его руки обхватывают её трусики и тянут за собой. Чиа не пытается его отпихнуть, лишь следит за каждым действием, ожидая дальнейшего. Она думала, что он сейчас встанет, снимет брюки, возьмёт презерватив… Но Чхве просто раздвигает её ноги и зарывается головой между её бедер. — О нет, нет! — испуганно восклицает она, панически пытаясь освободиться и сомкнуть ноги. — Чиа, — Чонхо поднимает к ней своё серьёзное лицо. Его волосы уже растрепались, и от этого её сердце плавится от умиления. — Мы договорились не стесняться. И я хочу это сделать. Девушка стыдливо выгибается, жутко смущенная. Она сейчас перед ним абсолютно нагая, и в такой позе на диване, словно на приеме гинеколога. Но его пронзительные глаза заставляют её не только паниковать, но и отчаянно хотеть большего. — Я хочу тебе доставить удовольствие, — просто говорит он, и лицо Чиа краснеет до самых ушей. Она невольно откидывает назад голову, не в силах смотреть на эту картину. — Расслабься, — шепчет он ей между ног, и она вздрагивает от горячего дыхания в своей промежности. У неё перехватывает дыхание, когда Чонхо вначале касается губами ее внутренней стороны бедра. Поцелуй, который он оставил, оказался невообразимо нежным, словно он был полностью очарован тем, что развернулось перед его глазами. Напряжение в воздухе становится почти невыносимым — Чиа с трудом дышит, когда он раздвигает её ноги пошире и смотрит так, словно хочет запомнить каждую деталь. Девушка невольно задерживает дыхание как раз в тот момент, когда его язык опасно близко очерчивает контур и осторожно касается влажных складок. Острая волна удовольствия и смущения бежит, казалось, по всему телу. Чиа сразу же откликается на ласки: впивается руками в его и так разлохмаченные волосы, захватывая целую прядь. Каждое сильное движение языка заставляет ощутить постыдное наслаждение, и Чиа больше не хочется сопротивляться. Она просто нетерпеливо поддается к нему бедрами навстречу. Чонхо не спешит, словно пробует её выдержку, и от этого мучительного темпа девушка распаляется ещё больше. Его язык плавно скользит между складками, не забывая ласкать и посасывать клитор. От каждого нового движения у нее от наслаждения кружится голова. Осторожно потирая носом чувствительную точку, он скользнул языком внутрь, и Чиа просто громко ахает. Так хорошо, что она бездумно начинает ещё больше двигаться к нему навстречу и тереться промежностью о его лицо. Она больше не могла контролировать себя и сжала волосы Чонхо в кулаке, направляя так, как ей всегда хотелось. Ей никогда прежде не доставляли удовольствие так, что чувства поглощали ее целиком, когда язык парня касался каждого миллиметра между ее ног. Бросив взгляд вниз, она встречается с его горящими глазами, наслаждаясь зрелищем того, как Чонхо теряет свой привычный контроль и позволяет себе быть с ней настоящим чувственным развратником. — Давай сделаем это, — шепчет Чиа срывающимся голосом. — Я уже хочу … ужасно хочу… Она не договаривает, но Чонхо понимает её без слов. Его руки спускаются куда-то вниз, явно расстёгивая ширинку, а язык всё ещё настойчиво работает, заставляя девушку нервно и с придыханием постанывать себе под нос. Пытаться снять джинсы на коленях у него не получается, и Чхве с неохотой отрывается от процесса, чтобы встать и стянуть с себя несчастные брюки с боксерами. Он ещё копошится с презервативом, ибо от смущения и нахлынувшего возбуждения пальцы невольно трясутся. Но несмотря на задержку, девушка с удовольствием смотрит за его действиями. Как напрягается красиво и злится его лицо, когда он наконец-то разрывает несчастную упаковку, а потом растягивает резину на толстом подрагивающем члене. — Я надеюсь, ты там не заскучала, — шутит он смущенно, но уже тянется к ней. Чиа думает, как лечь, но Чонхо просто задирает ей ноги, обхватывая под коленями, и разводит чуть шире. Девушка отчаянно смущается, представая перед ним в такой раскрепощенной позе. Но слова стыдливого возмущения не вырываются из её рта, зато вылетает первый отчаянный стон, когда парень медленно и плавно входит по самое основание. — Двигайся! — взмолилась Чиа, и он тут же подчинился, начиная глубоко толкаться в её лоно. Девушка застонала от нахлынувших чувств так сладко, что Чонхо почувствовал новый виток возбуждения, скручивающийся тугим узлом в паху. Чиа потянулась к нему, обхватывая руками его за шею. Чхве смотрел на неё неотрывно. Как же прекрасна она была такая — раскрасневшаяся от смущения и возбуждения одновременно. И парень, протяжно вздохнув, наконец отпустил себя и начал двигаться быстрее, насаживаясь так быстро, как она хотела. Бесстыдно, глубоко, властно. По комнате раздались протяжные стоны, заглушающие влажные шлепки. Жар окутывал их оголённые тела, и Чиа, уже совершенно ничего не соображая, уронила голову на диван и позволила делать с собой всё, что ему заблагорассудится. В их движениях больше не было стыда. Только страсть и нежность одновременно. От избытка чувств Чиа просто начала двигалась навстречу парню, так же насаживаясь на двигающийся член, и заставляя Чонхо улыбаться еще шире. Парень на мгновенье остановился, погладил её по щеке, осторожно касаясь нежной раскрасневшейся кожи. Теплые губы открылись, стоило парню коснуться их. Его палец скользнул внутрь, и Чиа прошлась по нему языком. Это заставило Чонхо томно прикусить собственную губу от восхитительной картины. Он вновь отчаянно толкнулся в неё бедрами. Движения его становились все быстрее. Девушка уже не чувствовала стеснения. Она со всей страстью, что томилась в молодом сердце, желала продолжения, конца сладостного движения. Мышцы парня уже покрылись легкой испариной пота, и эта картина лишь возбуждала ещё больше. Девушка укусила Чонхо за палец в попытке сдержать стон, но не смогла. Она уже отчаянно застонала во весь голос, больше не сдерживаясь. Чхве накрывало так же быстро от приближающейся разрядки. Он склонился ниже, хотя, казалось, куда уж ближе. Их губы снова встретились в тягучем поцелуе, и Чиа выгнулась и сжала его влагалищем словно тисками. Ее реакция была столь сильна и неожиданна, что Чонхо чуть не излился в нее тут же. Парень с трудом сдерживался, но девушка обвила его ногами, увеличивая угол, и его сопротивление рухнуло. Толчки стали дикими и быстрыми, одна рука сжала в кулаке волосы Чиа, другая прижала ее к себе. — Чонхо! — его имя сорвалось с губ девушки в сладком стоне разрядки, и оргазм поразил его жестокой дрожью следом, принесшей практически болезненное удовольствие. Чонхо в последний раз толкнулся, а потом перекатился на бок, увлекая за собой девушку. Он просто рухнул на спину, а Чиа распласталась на нем у него на коленях, уронив тяжелую голову на его плечо. Оба восстанавливали дыхание, на коже остывал пот. Чхве не представлял, сколько времени они, переплетённые, просидели в такой позе, стараясь отдышаться и успокоить биение сердец. Слишком мало, как ему показалось. Когда Чиа наконец пошевелилась, обняв его за шею, и увлекла в медленный нежный поцелуй, Чонхо понял, что шепчет ей в губы бессмысленные нежности на диалекте Чеджу. Девушка не совсем поняла, но тихо рассмеялась ему под ухо. Но тут весь прекрасный момент рушит скрип открывающейся двери в комнату. Чонхо и Чиа в ужасе поворачивают голову, растерянно моргают, видя в дверях бабулю Чевон. Маленькую старую женщину в голубом халатике. Повисает немая тишина. Чиа лишь радуется, что диван стоит практически спинкой к двери, и видны лишь голые плечи. Но поза-то явно недвусмысленная. Бабуля первая нарушает неловкое молчание, поправляя большие очки на худом лице: — Я иду готовить пигоди на пару. Будете, ребятки? Чонхо жаром обожгло щеки от стыда, а нервный смешок Чиа только усугубил его смущение. — Будем, бабуль, только попозже спустимся! — нервно хихикает девушка. — А мы не знали, что ты дома останешься. — А я притворилась спящей и умыкнула с машины, пока все отвлеклись, — гордо сообщила она. — А вы не засиживайтесь, через полчаса приходите! И тут не бордель вообще-то! А комната родной сестры! — Да ты не совсем верно поняла, бабуль! — Чиа просто сползает по дивану, чтобы было видно одну макушку. — Я сделаю вид, что вообще ничего не поняла и не видела, если этот хорошенький молодой человек споёт мне за обедом моего любимого Лим Ён Уна! А? А? — Конечно, обязательно! — Чонхо просто кивает, закрывая лицо рукой от смущения. — Я знаю трот-певцов. — Ну и славненько, развлекайтесь, ребятки! — с этими словами бабуля Чевон посеменила на первый этаж, где вскоре раздался звон посуды. Первой не выдержала Чиа. Она уронила голову на грудь парню и начала отчаянно смеяться. Чонхо не особо разделял её смех, красный как рак. — Это самое позорное застукивание на свете — быть увиденным бабулей родственников! — Ладно тебе! — смеется девушка. — Но бабуля в этом плане — могила, никогда не сдает своих. — Это не отменяет того факта, как это неловко. Чиа обвела пальцами подбородок парня, обращая на себя внимание, неловко и быстро поцеловав его в губы. Казалось, она успокоилась, руки больше не дрожали, а слабая улыбка на лице отражалась и у нее в глазах. Чонхо тут же улыбнулся в ответ, чувствуя, как в груди что-то расцветает. Теперь стесняться хотелось ему — он такого пронзительного и нежного взгляда, когда понимаешь, что ты конкретно попал. Ему следовало бы беспокоиться больше, но когда она так ему улыбалась, он решил, что волноваться станет как-нибудь в другой раз. И просто вернул ей в ответ поцелуй, но уже долгий и такой сладкий.