Арка 1. Глава 6. Прижги новые и старые раны

Еся вертит головой, слишком энергично для человека, что пару часов назад истекал заживо кровью. Приподнимается на локтях и с паникой в горле осматривается. Она в мед пункте Исцеляющей девочки, узнает по знакомым полкам с лекарствами. Не в больнице, не в больнице. Садится на больничную койку, выдергивая к чертям капельницу из руки. Поврежденный бок неприятно гудит, но не болит так сильно. От воспоминаний Чтодер начинает подташнивать. Но она искренне благодарит свою регенерацию и мутацию ящерицы. Без неё бы, скорее всего, она лежала ещё месяц на реабилитации. Подтягивает ноги к себе и присаживается на край кровати. Тело онемевшее, Еся не чувсвует толком ног в бинтах ниже колена и ладоней, но это случалось уже сотню раз. Не удивило. Разжимает пальцы на всех конечностях, вытягивает руки, и разминает спину. Та приятно покалывает, больше травм на себе Чтодер не ощущает и пытается встать с кровати. Пока никого нет к комнате, она может по быстрому оденется и по домам? Только бок от этого простреливает болью, видимо резко встала и ещё ей в затылок орут. — Настырное ты дитё, ляжь обратно! — Бедная старушка машет тростью, быстро перебирает ногами, подходя к чужой кровати. Глаза моментально сужаются, смотрят как в первый раз, когда только у ворот встретились - дикими глазами зашуганного животного. Осознание бьёт по затылку с такой силой, что снова звенит в ушах. Они оперировали её. Это очевидно. Еся до сих пор помнит чужую ладонь на своих волосах, что медленно гладила её головушку. Она не помнит, когда её в последний раз так успокаивали. Чтодер смотрит себе за спину, видит Айзаву и рядом стоящего незнакомого мужчину полицейской в форме. Подмечает так же Незу на плече Сотриголовы и от этого напрягается ещё больше. Внутри всё почему-то замирает, когда она видит у учителя на глазу огромную повязку. Еся точно помнит, что когда переманила внимание Ному на себя, то эта часть лица у Сотриголова была целая. — Мне уже лучше. — Прижимает она к себе руку, когда Чиё пытается вогнать иголку от капельницы обратно. Раскрывает ладонь в немом предупреждении. Когти переливаются под белым светом. Только сейчас Еся замечает, что за окном уже темень. Сколько же она тут пролежала? — Всё нормально. — Ох.. — Грустно вздыхает Исцеляющая девочка, присаживаясь рядом с ней на стульчик. Тяжело закрывает глаза и дышит глубоко, как на последних силах тянет воздух. — Из-за особенностей строения твоего тела и слабого здоровья, даже кожа у тебя ранимее обычного человека. Мышцы легче травмировать. Что уж про внутренние органы. — Чие смотрит на Есю и не замечает никакой реакции на её слова. — Нам повезло, что Ному не задел тебе более важные органы, но сильно пострадала силезенка. Операция проводилась три часа подряд и обычный человек вряд-ли бы мог вести комфортный образ жизни. Или выжил. — Старушка встаёт со стула и тычет почти в нос Чтодер своей деревяшкой, пока та медленно уводит трость в сторону. На всякий. — Я могу исцелить и вылечить самые тяжёлые травмы, но и я не вечна. И спасать всегда тебя не смогу. — Не надо меня спасать. — Вгрызается в одно самое противное слово Еся, морщась. — Я вас об этом не просила. — Чтодер, тут нет возможности спрашивать, согласна ли ты или нет. — Айзава позволяет Незу слезть со своих плеч на тумбочку рядом, а потом медленно, с трудом, но присаживается на колено перед Есей, аккуратно складывая костыли на койку.— На моих глазах ребёнок из моего класса захлебывался в собственной крови. Что я по твоему должен был сделать в тот момент? — Шота медленно берёт холодные ладони в свои, запирая их в своеобразный замок. В груди Шоты искренне теплеет и напряжение небольшим куском, но спадает с сердца, когда Чтодер не одергивает руки. — Мы не знали, насколько сильно ты ранена и нужна ли тебе экстренная помощь, мы в любом случае, для твоей же безопасности, должны осмотреть тебя. — Вы не должны были давать схватить Гончему псу меня как кусок мяса, раз уж не знали где у меня возможные травмы. Моя регенерация справилась бы сама, мне нужен был только тогда отдых. — Напрягает плечи Чтодер, кривя лицо, только ладони не вытаскивает из чужого захвата. Смотрит внимательно на чужое лицо, и не может взгляда отвести от закрытого бинтом глаза. Воспоминание в голове бьётся противно, но не всплывает чёткой картиной. — Что у вас с глазом? — И видит сужающийся зрачок. — Во-первых, не переводи тему, проблемный ребёнок. — Айзава недовольно сводит брови, а от усталости и яркого света болят глаза. — Получил в драке с Ному, норма для профессионального Героя. Не для ученика первого курса. — Шота смотрит на веселеющие искры в узких глазах. — Вы же мне нагло врете. — Не спрашивает Еся, растягивая рот в весёлой усмешке. Склоняет голову к плечу, сильнее сжимая собственные руки. Рана снова начинает тянуть, а губы подрагивать. — Во время того, как врачи пытались оказать вам помощь, вы нанесли одному сотруднику медицинской помощи достаточно глубокую рану на руке. Гончему псу вы оставили синяк над бровью и так же повредили ему руки. Айзаве вы почти выкололи глаз, но к счастью, всё обошлось. Глаз невредим, но шрам останется заметный. — Незу сложил лапки за спину, каким-то невероятным чудом оказавшись на больничной койке. — Ваш поступок в какой-то степени можно назвать похвальным и достойным звания Героя. Вы помогли уберечь многих учеников от травм, переманив Ному на себя. — Мышь медленно приблизилась по простыням к сидящей Есе, глазами-бусинками смотря, как за животным в зоопарке, на ученицу. Чтодер передергивает. Герой. Ага. — Но за ваше бесрассудное поведение, Чтодер, я имею полное право исключить вас. — Незу подмечает расширившиеся зрачки, но и не здоровый блеск в чужих глазах. — Мы не можем допустить, чтобы вы из-за отсутствия инстинкта безопасности погибнете, а мы будет за этим смотреть и ничего не делать. — А давайте. — Щурится и лыбится в ответ Еся. В кабинете повисает тягучая как сироп тишина. Она затягивает лёгкие и жжёт глаза, вьедается в кожу. — Только кому от этого хорошо будет. Мне уж точно плохо не будет, я вас уверяю. — Пожимает весело плечами Чтодер, наблюдает, как Незу улыбается холодной улыбкой. Чувствует - нечисто тут дело, а в чём именно проблема-то.. — Думаю, из всех сторон, что примут участие в вашем исключении, обрадуется больше всего Комиссия Героев. — Склоняет голову на бок Незу, копируя её позу. Глаза весело бегают по вытянувшимуся в струну телу, снова страшно узкие зрачки и как вырывая ладони из чужой хватки, Еся уже готова, в случае чего, расцарапать ему лицо. Чтодер не дышит, не моргает и смотрит в одну точку на морде директора. Хвосты за спиной подтягиваются и приподнимаясь, острыми концами направлены на Незу. Сжатые зубы. Ещё чуть чуть и рычать начнёт. В дикой природе ящерицы являются хищниками, а мыши и мелкие грызуны становятся частью пищевой цепочки, едой для них. Но ныне в человеческом мире, всё стоит с ног на голову. Айзава удивлённо приподнимает единственную бровь открытую бровь, переводя глаза то с Еси, подметив настолько сильное изменение поведения и уж больно довольного Незу. Что мышь задумала? — Я не знаю всех подробностей ваших отношений с Комиссией Героев, но пару следов она не скрыла. — Незу складывает лапки друг на друга, медленно водит пальцем по своей шерсти. — Вы, Чтодер, один из самых больших и заметных следов в этой, скрытой от чужих глаз, истории. — Хвост медленно останавливается на простыне, переставая шуршать тканью. — Я не смею требовать от вас рассказать, чем и как вы связаны с Комиссией Героев. Но я сам достаточно повидал жёсткости с их стороны. — Тон у мыши становится на пару тише, а вокруг ни звука. Даже чужих дыханий не слышно. — И какие бы методы она не использовала в вашу сторону, после которых вы готовы страдать все десять месяцев от травмы, но не попросить о помощи, запомните мои слова - здесь не Комиссия Героев. Академия U.A независима от Комиссии, она имеет право держать в секрете ту или иную информацию о своих учениках, учителях. Я, как директор Академии, смею заявлять - всё, что будет рассказано в Академии, останется в этих же стенах, где нет ушей. Только с позволения учеников или учителей мы посмеем вынести информацию за пределы наших ворот. — Заканчивает свой монолог Незу. Удивляет Чтодер до пропущенного удара сердца - низко кланяется. Еся прикрыла глаза, складывая руки на колени. Медленно моргает и сжимает больничные штаны. Ей хочется верить в эти слова. Потому что где-то внутри, там, за сотней барикад и стен, выстроенных годами, в ней живёт ребёнок, всё ещё верящий в людей. Который верит, что Незу говорит правду - даже ставит в аргумент его слов поклон, который он сделал. Что-то обычное, живое бьётся в ней и пытается пробиться к свету. К людям. Но обжигается в какой раз об пламя, разожженое не ею. Огонь, горящий на страхе, ненависти и правде. На страхе перед Комиссией Героев и будущего, что будет абсалютно таким же, как её прошлое. Детство, в котором она пропиталась запахом крови, лекарственных препаратах и слезами, взахлеб с соплями и ударами по рёбрами. Приказам вставать, даже когда было невыносимо больно. Были выбиты плечи и колени. Её поднимали и кидали на пол снова, снова и снова. Всё стало легче, когда запахло горелым. Ненависти к Призиденту, желанию перегрызть ей глотку, но перед этим спросить - чем она заслужила все это. Чем согрешила в прошлой жизни, что не заслужила обычной в этой. Любящий семьи, прогулок по парку в жаркий летний день или походами на каток в зиму? Не заслужила смеяться с первого снега и поздравлять друзей с Новым годом? Почему не заслужила считаться живым человеком, а не игрушкой для опытов и эксперементы? И правда - её жизнь не детская сказка, что закончится хорошим концом. Она проживает настоящее, прожила прошлое и должна прожить будущее. Не потому что хочет, а потому что не позволят умереть. И не может контролировать, как проживёт свою жизнь. — Во всех стенах есть уши, даже в ваших они, возможно, уже появились. — Спустя минуту молчания, Еся поднимает голову на тихо стоящего рядом Незу. — Даже будь во мне желание - не рассказала бы, что знаю. А то мне голову с плеч снесут. — Легко качает головой Чтодер, разводя руки в сторону. Прячет хрупкую нить доверия в своих глазах за прядями кудрявых волос. Слишком больно будет, если её оторвут снова или дёрнут. — Ничем не помогу, уж извините. Своя шкура дороже. — Еся говорит чуть тише, менее уверенно. — Но ваши слова запомню. Незу этого достаточно. Он кивает и разворачивается мордой к неизвестному мужчине, давая ему молчаливое разрешение. Тот тихо прокашлялся и подошёл чуть ближе. — Я Наомаса Цукаучи, детектив, занимающийся расследованием по случаю в U.S.J. Я бы хотел задать пару вопросов, это не составит проблем? — Еся кивает болванчиком головой, замечая краем глаза, как встаёт Сотриголова и опирается на тумбочку рядом. — Моя причуда Детектор лжи. Я могу почувствовать, когда человек соврет мне. — Чтодер хмыкает. Наомаса начинает задавать разогревочные вопросы. Как её зовут, во сколько начался урок Фундаментальных учений, кто был рядом с ней во время нападения. Сама подмечает слабости Курогири и как его можно вывести из строя за считанные секунды, если не оплошать. — Восемь злодеев, единственные выделились тем, что имели самые тяжёлые травмы с поля битвы. Они пострадали от твоей руки? — Цукаучи быстро черкает расмашистым почерком в маленьком блокноте. — Ага. — Весело кивает Чтодер, смотря, как удивлённо вытягивается лицо детектива. Но он ничего не говорит, лишь записывает. Либо устал, и нет времени обо всем расспрашивать, либо они обязательно вернутся к этому потом. Наомаса чуть в ускоренном темпе спрашивает ещё пару вопросов, а потом закрывает блокнот. Глубоко вздыхает и говорит, что допрос закончил, больше ему ничего от Чтодер не надо. — А домой меня сегодня собираются отпускать? — Почти для самой себя интересуется Еся, бурча под нос. Детектив и Незу укатили за дверь мед пункта, а Айзава со старушкой пересели куда-то подальше, что-то тихо и шёпотом обсуждая. Появившийся гул в голове не даёт толком разобрать, о чем два взрослых говорят и это напрягает. — В любом случае, Чтодер, до дома отвозить тебя буду я. — Еле разобрав, что сказала Еся, Айзава двигает уже свободной ногой, парой минут назад сломанной и закованной в гипс. Видимо, ждали пока Еся очнется и хранили силы Исцеляющей девочки, на случай, если она снова сделает себе хуже. — Я по вашему, теперь и до дома дойти не могу? — Опирается она щекой об руку, приподнимая в недовольстве бровь. Хотя, выбирая между поездкой на машине или ходьбой пешком, Еся всеми руками и ногами за второе. — Просьба Металура. А ещё техника безопасности. — Буднично жмёт плечами Сотриголова, вставая на две свои ноги. Приятно, все же, ходить без костылей. — Да я вам памятник поставлю, за то что вы сумели выдернуть его с патруля. — Шутит Еся, но искренне удивляется, что брат приходил в Академию. К ней. Приятно теплеет в груди. — Он извинялся за то, что не сможет забрать сам. Попросил, по обстоятельствам, повезти тебя прямо до порога дома. — Айзава наклоняется к Исцеляющей девочке, позволяя ей снять бинт с головы. —Металур приехал спустя сорок минут, как Герои оказались в комплексе U.S.J. — Сотриголова сопротивляется желанию провести по огромному пластырю под глазом, но терпит, зная, какой реакцией может закончится его действие. Чтодер и так неотрывно, со сведенными бровями, смотрит на его рану. — Быстро. — Пожимает плечами Еся, отводя взгляд к чему-то другому. Торен успевал только её до школы довести и то, потому что ещё одно требование Комиссии. После занятий за ней обычно приезжал водитель, или, если хотела сама, шла пешком. Возвращался брат, обычно, в часа три ночи. И это если не задержится. С работой Героя это надо ещё умудриться каждый день возвращаться к своей семье. Только вот во время патрулей, до него не дозвониться, не до стучаться, пока сам перед Героем не появишься со своим вопросом. Айзава принимает полупрозрачный пакет от Чиё и передаёт его Чтодер. Вещи с её гардероба. Она наизусть знает всю одежду, которая у неё есть. Боже, Еся обязательно благовония поставит за здоровье брата, только приедет домой. Потому что ехать в белой больничной одежде у неё желания никакого. Уже бегала один раз по улице в чем-то подобном, хватило. Чтодер остаётся в комнате одна, словно в трансе, сжимает ткань кофты. От каждого взгляда на Айзаву её тошнит. Кости сводит от мерзкого, липкого и ненавистого чувства совести за чьи-то раны, в которых она была непосредственным или прямым участником. В последний раз, наверное, она ощущало её у операционной, за дверьми которых лежала мама. Со слабым сердцем и серьёзными последствиями от использования причуды, копившиейся годами, всё вытекло в инфаркт. Почти отказу мозга, когда Чтодер ушла в соседний район, а мать, словившая жуткую истерику от стресса, в итоге повалилась без сознания на кухне. И Еси не было рядом, чтобы вовремя вызывать скорую. Не было рядом, чтобы успокоить. Не было рядом, просто чтобы маме было не страшно. Не было рядом как дочери. Чтодер была рядом с Айзвой, но это закончилось ещё хуже, чем если бы её не было. От рук Еси всё рушится, уж почти на равне с причудой Шигараки. Еся со свистом хватает воздух, когда накидывает на себя кофту. Она краем глаза только сейчас заметила огромный бинт на весь живот и выше, под которым не видно огромного синяка. Натягивает воротник кофты на нос, медленно согреваясь и идёт на выход, перед этим аккуратно сложив больничную одежду на краю кровати. Встречает сразу у кабинета Айзаву, который с кем-то разговаривает по телефону. Из трубки не понятно кто, но довольно знакомый энергичный голос. Не Сущий Мик случаем? Шота быстро прощается с собеседником, засовывая телефон в карман штанов. Манит её рукой и медленно идёт по направлению к лестнице. Впервые Еся слышит Академию такой тихой. Тишина душит своей умиротворенностью и лживым представлением спокойствия. У Чтодер так сердце грохочет, словно в одно мгновение остановится, не выдержив нагрузки. Собственная слюна кислит, жжет изнутри рот отвратительноф горчинкой. Есе кость поперёк горла стоит, не давая выдавить и слова. От того и приходится молча садится на переднее сиденье машины, ледяными пальцами вытягивая ремень безопасности. Машина медленно трогается с места, Еся смотрит на светящуюся Академию в темноте и искренне любуется. Здание выглядит невероятно живым на фоне проявляющихся звёзд. В каких-то окнах свет потухает, в каких-то загорается. Что новогодняя герлянда. Чтодер только сейчас задумывается о том, что так редко выходит на улицу вечером. Центр живёт, людей до сих пор много. Они останавливаются на светофоре и Еся сама не замечает, как начинает рассматривать вокруг себя людей. Вон компания подростков весело о чем-то болтает, переходя дорогу на пешеходе. Вон там пара идёт, наверное, уставшая после рабочего дня, но они слегка улыбаются друг другу, держась за руки. Чтодер замечает молодого человека с букетом в руках, волнуется, но видимо ждёт кого-то важного и любимого. А кто-то идёт один, заперевшись от посторонних звуков наушниками. Айзава щурит глаза, сдерживая зевок и переключает передачи. Долгожданный зелёный свет загорается и Шота заворачивает направо, как выученный в начальной школе стишок, помнит адрес Чтодер. Еся поворачивает голову, пытаясь на скорости разглядеть вывески на магазинах или людей. Всё внутри сжимается от мысли хоть мельком взглянуть на учителя. В последний раз совесть так грызла её тоже из-за Айзавы. Чтодер думала дома тогда много. Пыталась найти объяснение самой себе, почему она поступила правильно и шанс того, что Айзава не воспользуется её доверием, не равен нулю. Сердце дралось с здравым смыслом и её головой. Разбитое давно доверие к людям, почему-то, начало склеиваться. Еся невольно проводила нить того, почему Шота смог вытянуть для себя ниточку доверия, даже самую тонкую. Айзава был чем-то очень похож на Торена. Не характером, брат будет похолоднее ко всему, не внешностью, но расположением людей к себе. Торен бы не стал одиннадцатым героем в топе, если бы не умел успокаивать людей одной речью и своим спокойствием. Айзава умел успокаивать детей, словно ему, в каком-то смысле уже чёрствому и на вид грозному, это ничего не стоило. Шота тоже умел быть спокойным, собранным, но эмоциональным. За столько лет работы героем Айзава до сих пор имел эмпатию и сопереживанием к людям, которых спасает, а самое главное - детям. Торен сам признался Есе, что уже давно строит эмоции во время патрулей, потому что в нём все уже давно замёрзло. Металур хотел и спасал людей, но выдавить из себя искреннюю улыбку к спасенному человеку не мог. Все эмоции просыпались в нём, с трудом, но только к семье. В тишине они доезжают до сектора с частными домами и Еся фокусирует взгляд, чуть вздрогнула. Даже не заметил, как они приехали. Айзава останавливается, вынимая ключ из замка зажигания и вылезает из машины. Чтодер следом вылезает из машины, чувствуя неприятные судороги в ногах и идя, разминает ноги, разгоняя кровь по ступням. — Ноги сильно болят? — Спрашивает Айзава, заметив её потуги размять конечности. — Не сильно. — Отвечает Еся, сжимая локоть левой руки. Шота с недоверием сужает глаза, смотрит так испытующе. Добивается правды. — Ни одна же причуда не может быть без изьянов и последствий. Верно? — Жмёт плечами Чтодер, идя нога в ногу с Шотой к воротам дома. Чуть опускает голову, а потом вскидывает её в сторону бетонного забора. Её кот, рыжий и пушистый, мяукает протяжно, зевает. — Вот переродилась в тебе душа искателя приключений... — Чтодер подходит к забору, вытягивая руки к небу, под внимательный взгляд Айзавы в затылок. Кот подходит ближе к краю и позволяет взять себя на руки, ластится об руку, мурлычет трактором, когда длинные когти чешут ему за ушком. — Твой? — Спрашивает Шота, посматривая на довольную морду шерстяного. Руки слегка чешутся в желании почесать кота. Еся энергично кивает, чувствуя поднявшееся хорошее настроение из глубин. С котами ей было всегда легче, чем с людьми. Кажется, у её родных родителей тоже был кот, которого она любила тискать. Прижимает кота к груди и идёт за Айзавой уже более энергичным шагом. Всего три метра под мурчания кота и они оказываются у ворот. Шота что-то быстро смотрит в телефоне, пока Еся прикладывает ладони к панеле у металлической двери. Сканер быстро сравнивает отпечатки пальцев с сохраннеными и дверь со щелчком открывается, приглашая хозяйку во внутрь. — Доброй ночи, Чтодер. — Запреметив на часах телефона почти одиннадцать вечера, Айзава тяжело вздыхает и разворачивается спиной, чуть ускоренным шагом к машине. — Айзава-сенсей. — Окликивает Еся, почувствовав из ниоткуда восставшую смелость и желание извиниться. Шота поворачивается полубоком, ожидая, пока Чтодер скажет что-то ещё, а потом удивлённо округляет глаза. — Извините, пожалуйста, за рану. — Еся держит кота сильнее в потеющих ладонях, низко кланяется под все точные сорок пять градусов. Сколько из желания спрятать быстро бегающие глаза, чем от принятого этикета. Но от собственных слов становится на душе легче. Самая страшная часть пройдена. — Я не держу зла на тебя, ребёнок. — Айзава подходит к Есе и взьерошивает ей волосы. Чтодер удивлённо распрямляется, глупо моргая. Но зрачки не сужены в страхе, скорее, приятно расширены и наполнены искренностью. Искренностью, которую он впервые видит в этих глазах. На руках снова ощущается та ниточка доверия. Хрупкая, но дали конец от неё самостоятельно и ждут, что не оторвут. — Мне не за что на тебя злится. Не забивай свою голову. — Уверяет ученицу Шота, смотря, как расползаются в небольшой улыбке чужие губы. — Тогда, доброй вам ночи. — Айзава кивает, со спокойной душой провожая спину Еси за двери её дома. Глубокого вздыхает свежий воздух и идёт к машине. Головная боль всё такая же, не становясь легче. Слишком много проблем ещё, чтобы расслабляться.