Временная смерть персонажа. Я чувствую, как на кости давят бинты.

      Живые испытывают множества чувств:

Тоску, радость, веселье и грусть.

А мёртвым доступны два ощущения:

Тесность гроба и сырая земля.

      Сабийлун и не думал что сможет ощутить что-то ещё. Он умер. Давным-давно, знал, но не помнил каким образом. В какой-то момент он просто раскрыл глаза, которых не было и увидел над собой несколько удивлённых лиц. Почему-то люди сразу начали молиться и креститься, но не отрывали от него взгляда, а когда он попытался спросить, в чём дело, вовсе засуетились. Это не было похоже на клиническую смерть, даже на долгий мрачный сон не смахивало. Он посмотрел на новый мир и уже знал, что что-то не так, в частности с ним.       Он так и остался лежать, пока не стемнело. Люди разошлись и Сабийлун попытался встать. Он перешагнул через бортик гроба, что стоял на сухой земле за пределами кладбища, и пошёл на свет деревни. Он постучался в первый же дом, но его послали на другой конец деревни.       — Иди к колдунам, ирод.       Он и пошёл. В жилище его и правда пустили, мужчина, один из тех, что воскрешал его, постелил постель на полу и предложил поспать, а утром начать исследования.       Спать живому мертвецу совершенно не хотелось, но не из-за странной обстановки, организм просто в этом не нуждался.       Как оказалось, он был лишь жертвой эксперимента. Люди решили, что могут создать эликсир, способный оживлять людей. Они достали кости с безымянной могилы, обмотанные тряпками, и пропитали этим веществом. Так оно и получилось. Через какое-то время мумия шевельнулась. Это произвело невероятный эффект, естественно люди испугались, но это был прорыв, о котором они не могли не говорить.       Сабийлуном мумию прозвал взрослый мужчина, который вывел формулу оживления, и у которого мертвец остался. Мистер любезно приютил парня, хотя сам жил не один, а со взрослым сыном, что тоже увлекался нестандартными исследованиями.       — Отдай крест, тебе он больше не нужен, Сабийлун. — мужчина жёстко протянул руку, не желая слушать отказы, а для мумии смысл в украшении пропал окончательно.       — Сабийлун? — он снял цепочку с шеи и отдал не колеблясь.       — Так тебя будут звать. Или тебе не нравится имя, дарованное спасителем? — было ли это спасением на самом деле, парень не знал, но возражать не стал, имя ему пригодиться должно.       Не смотря на то, что из прошлой жизни он ничего не помнил, освоиться на месте не стало сложной задачей. Людской быт был прост и однотипен. Когда у Мистера появилась такая сила, как мумия, все тяжёлые дела по хозяйству сами собой перешли на его плечи без зазрения совести, а мумии и не было тяжело.       Как оказалось, физическая сила его во много раз превышала человеческую, явно была аномальной. К тому же, усталости он не испытывал от слова совсем, организм не перегружался, потому что не существовал, нечему было болеть и повреждаться. Ни погода, ни время года совершенно никак не отражались, даже года, проведённые в обществе людей не изменили его внешне. Сабийлун был уникален, об этом говорили все жители и все завидовали. Мистер заново обучил Сабийлуна читать и писать, разрешил брать свои книги, а после парень стал одалживать талмуды у других жителей, познавая новейшую науку и искусство. Мистер подарил большое, невероятное количество воспоминаний, он научил различать эмоции и стал настоящим другом. Мужчина не стеснялся проявлять свои искренние чувства и был рад, когда Сабийлун тоже что-то ощущал. Он помог научиться спать, тогда жизнь мумии стала ещё больше походить на настоящую, он ложился со всеми и вставал с рассветом, а не бродил по лесам. Научился использовать и другие свои способности, обращая в благо. Сабийлун мог долго вспоминать, когда они с Мистером сидели за одним столом, пили травяную настойку и просто разговаривали при тёплом свете, сам парень не ощущал ни тепла, ни холода, но старший часто жаловался, что его продувает у окна. После смерти Мистера, Сабийлун остался в его доме, продолжал помогать по хозяйству, ходил и по другим дворам, чтобы оказывать помощь, а в ответ ничего не брал. Все украшения, блюда, ткани – не вызывали в нём и малость удовлетворения, парень не видел в них смысла, а потому отказывался, видя, как люди дорожат всеми этими предметами. Когда ушёл и сын Мистера, а первых жителей в деревни, которых мумия встретила, и вовсе не осталось, он решил уйти. Подальше, чтобы не вспоминать и не грустить, ведь теперь все воспоминания сохранялись невероятно чётко, будто на нескончаемую плёнку. Бродя по лесам и полям, он пришёл к большому тёмному дому, в отдалении от любой цевилизации. Так произошло знакомство с первым вампиром. Точнее, сначала пришлось подождать наступления ночи, чтобы ему открыли, а потом был скромный приём. С Лоуренсом, имевшим скверный характер, Сабийлун всё же подружился. Оказывается, мужчина был одинок, в большинстве за счёт своего самолюбия. Он постоянно смотрел на свои картины, словно в зеркало, нарисованные невероятно точно, по воспоминаниям из снов, кровопийца оказался искусным художником и даже посвятил несколько картин мумии. Они стали проводить ночи вместе, потому что днём Лоуренс не мог выйти из своей спальни, он вёл ночной образ жизни, а ещё выращивал виноград и делал собственное вино, которое не брало мумию. Но, даже найдя компанию для общения, Сабийлун не мог бросить место, где буквально родился, и поэтому навещал. Смотрел из далека, как развиваются люди, как придумывают всё более интересные вещи, и как всё больше ими дорожат. Они увеличивались и количественно, поэтому деревня разрасталась, крепчала, пока не превратилась в большой город. В один день он пришёл опять посмотреть на город, но увидел нечто ужасное, по улицам бродили все возможные монстры, они кричали, прыгали и смеялись. Последнее казалось совершенно странным и непонятным. Люди ходили с мешками в руках по домам и что-то выпрашивали. В моменте Сабийлун заметил, что из этого мешка один вампир выкинул что-то на асфальт. Когда вокруг никого не было, он подошёл, поднял и унюхал интересный сладкий запах. С тех пор он полюбил лакрицу. Из года в год стал приходить, наряжаясь в стандартную человеческую одежду и стал тоже выпрашивать сладкое по домам, а потом ел у себя, наслаждаясь каждым кусочком и каждой крошкой, даже если та упала на пол.       Этот уклад изменили Генри и Сэм. Парни неожиданно и легко приняли к себе в компанию непонятное существо, так ещё и принимали его с теплотой. Порой Сабийлун ловил себя на мыслях что это время будет для него одним из лучших, за свою бесконечную жизнь. Парни стали лучиками солнца, молодые простые и просто приятные, они разрешили объединить жизни и это разожгло в груди забытый огонь дружбы, по которому так сильно скучал живой мертвец. Если бы он мог прослезился, то обязательно бы это сделал.       Они делали мелочи, но это не могло не быть приятно. И главным стало даже не то, что у Сабийлуна теперь появились огромные запасы лакрицы, а то, что у него появились воспоминания, а мысли о прошлой жизни окончательно ушли из головы.