Выживание. Ему что, нравится падать передо мной без сознания? Я, конечно, знаю, что сногшибателен.

      Как-то не спокойно одному, на большом просторе ходить. Вот, если с другом запеть песню, да пуститься в пляс, раскидать вихры волос по ветру, то, конечно, веселее. И безопаснее.       Сейчас я о безопасности и мечтать не могу. Хорошо, если хижина попадётся в этих богом забытых лесах, а о спокойном сне я не думаю уже как неделю. Как я рад за работников, что успели уйти, а не остались на ночь ради… да не за чем было оставаться, я тоже должен был быть в личной комнате, в своей постели, чёрт. Первые несколько дней ещё прошли в томном ожидании и ленивых мыслях о скором спасении, о мужчинах в чёрных костюмах с винтовками на перевес, как они героически всё оцепят, почему-то это казалось героически, выведут меня и накроют мягким пледом, а потом всё изменилось.       Стоило только прийти заветному ответу на нашу базу, как стало ясно, что нихрена нам не помогут. Точнее, было сказано, что направят группу для спасения в кратчайшие сроки. Да только письмо пришло с таким опозданием, что и ждать стало бессмысленно. Я находился один, среди записей и образцов, с минимумом еды и жалкими остатками воды. Поэтому решил действовать, пока ноги окончательно не потеряли свой вид, обувь уже не выдерживала.       И сейчас я брёл непонятными путями, как на зло, ни один населённый пункт не попадался на пути. От обуви пришлось избавиться ещё пару дней назад, но зато я смог безболезненно идти по земле. Лес был густым, местами почти не проходимым, я даже не догадывался о таких богатствах у нас. И это было совершенно не на руку. О своём местоположении я тоже не догадывался, но я шёл неделю по лесам, останавливаясь только, чтобы развести костёр немного поесть найденными грибами и ягодами и вздремнуть, немного, поверхностно, но дать организму время, чтобы восстановиться и идти дальше спасать свою тушу. У меня характер скверный, но есть в нём черты, которые могут быть полезны только в подобной ситуации, когда нет видимого выхода, но искать его надо. Целеустремлённость и лудомания. Вот что-что, а в свою победу я верю, не сразу, может не скоро, но она будет. Неважно какой ценой, но свой приз я заберу. Поэтому и перебираю уже и не ногами, а какими-то птичьими лапами, знаю, что не плутаю кругами, знаю, что это не галлюцинации, я верю в скорое спасение.       В очередной раз солнце начало садиться, я снова не мог найти города. Пришлось остановиться прямо в лесу, даже не на опушке, а в глухой местности. Поблизости нашлись грибы и ветки, поэтому от обморожения и голода я не умру, а вот от обезвоживания вполне возможно. Последний раз удавалось попить из реки вчера, в горле была заметная сухость, даже слюна не помогала. Постоянно во всех фильмах про выживание все волнуются о еде, хотя вода намного нужнее. Я сложил несколько крупных веток в колодец и запихал сухую листву и мелкие палочки внутрь, чтобы как-то огородить костёр, не было возможности, но думаю, это мне простят. Никогда бы не подумал, что курение может спасти жизнь. Сигареты давно закончились, я даже немного жалею, что выпустил весь дым в вентиляцию, зато зажигалка осталась, и вот от неё я ни за что не избавлюсь, эта фиговина мне жизнь спасает. Дождя не было пять дней, поэтому всё было сухим и хорошо разгорелось. Я сел на холодную землю, солнце не пробивалось сквозь смешанный лес и не подогревало его, и стал греть руки. Потом насадил разных грибов, что не выглядели, как ядовитые, на палки и установил над огнём, это была хоть какая-то дезинфекция, но не гарантия безопасности.       Удивительно, что я ни разу не встретил диких животных, хищников каких-то, будто сами небеса благословляли меня на дорогу, а значит, конец ей был, отчаиваться не хотелось, да и не было лишних сил на самокапание.       Поел я вкусно, даже немного расслабился и стало клонить в сон. Я откатился немного от костра и прикрыл глаза, подкладывая руки под голову.       Утро наступило неспешна, с птицами и прочей природной лабудой, по типу холода, ведь костёр погас и не сжёг меня к праотцам, и жуткого тумана. Но деваться было некуда, единственный вариант выжить это идти, поэтому, немного размялся и, подавив дикую жажду, я отправился дальше, озираясь по сторонам от каждого скрипа веток. С утра слух обострялся, поэтому становилось особенно жутко, воя волков я ни разу не слышал, но это только на руку, значит не будут помехой, а вот филины и вороны пугали меня частенько, как и писклявые мыши.       Шёл я опять весь день, не спеша, но и не делая больших остановок, только на туалет, новые ноги вполне позволяли мне это. С самого утра мне было как-то не по себе, будто, лихорадило, то ли на улице сильно опустилась температура, то ли что, но и голова, и живот у меня знатно болели. Закат всё алел, но я не мог остановиться, будто что-то подталкивало и заставляло идти, не сбавляя темп. Солнце село, а я всё ещё не развёл костёр, жутко хотелось есть и пить, но я шёл. Пока не увидел в просвете между стволами деревьев свет. Сначала показалось, что это светлячки, но свет не уходил, только приближался, с каждым шагом. Я будто сошёл с ума, моргая через раз, стал чувствовать, как на виски что-то давит, а воздуха в лёгких стало не хватать. Я быстро вышел из леса на поляну и увидел огромный деревянный дом. В окне на втором этаже горел свет и я решил попытать удачу.       — Эй, кто-нибудь есть в этом доме! Мне нужна помощь! — я орал, что есть мочи, не жалея сухое и больное горло. И доорался. Из дома вышел высокий мужчина с яркими фиолетовыми глазами, он очень мне удивился, но сказать что-то ещё я не успел, перед глазами потемнело и я грохнулся в обморок.       Мне было совсем не по себе от пробуждения, голова раскалывалась, да ещё и тошнило не хило, будто я на корабле в шторме. Через секунду я понял, что лежу на чём-то мягком, да ещё и накрыт, – в целом было очень тепло, точно не под открытым небом в потрёпанной медицинской форме. Даже, безусловно, приятно, но страшно. Я совершенно не помнил ничего. Кроме спасительного дома, чьи окна манили в темноте леса. И высокого мужчины, что вышел ко мне на зов, потом я отключился. Как бы мне не было хорошо, но узнать, где я не помешало бы, потому что не понятно, какие намерения у этого спасителя, может, он меня сдаст полиции или убьёт. Я еле как поднялся, перетерпев несколько секунд темноты перед глазами и жуткого звона в ушах. Одеяло спало и я понял, что совершенно голый, тело пронзила дрожь то ли от холода, то ли от смущения. В комнате стоял мрак, зато я услышал хлопок двери и топот снизу и быстро ринулся к двери, врезаясь в неё от слабости, и бесшумно открыл, пытаясь прислушаться, агенты ли это спецслужб. Кажется, людей было несколько, но разобрать их слов я не мог, поэтому решил иди вперёд, если что, у меня будет фора, в виде их удивления от обнажённого человека, и я смогу сбежать обратно в лес. Удивительно, что деревянные полы совершенно не скрипели, я подошёл к балясинам, вглядываясь между них, в большой комнате горел свет, и речь стала более понятной, я стал спускаться вниз.       — Ну вкусно же пахнет, бульончик мясной?       — Ну как ты, заболел что-ли?       — Да, кости все продул, десятый век всё-таки, это тебе не по молодости мышкой обращаться ради забавы, уже и тело забыло. Пришлось обратиться, чтобы какой-нибудь живности поймать, оружия дома не держу.       В воздухе и правда витал приятный запах мяса, какая же это роскошь – позволить себе наваристый супчик, от такого мой желудок громко заурчал, сделав последний шаг, голова снова закружилась, а воздуха будто стало не хватать, я только хотел взяться за поручни, как отключился, заметив только яркие фиолетовые глаза на последок. Всё. Конец.