Дворец, который создал Ледяной Джек.

Все были счастливы. Приближалось Рождество, и все на земле, подобно персонажам DreamWorks, забыли обо всех своих проблемах на этот великий праздник. — Мы желаем вам счастливого Рождества, Мы желаем вам счастливого Рождества, Мы желаем вам счастливого Рождества, И счастливого Нового года! Давайте все немного похлопаем, Давайте все немного похлопаем, Давайте все немного похлопаем, И распространим рождественское настроение! Давайте все немного попрыгаем, Давайте все немного попрыгаем, Давайте все немного попрыгаем, И распространим рождественское настроение! Давайте все немного покружимся, Давайте все немного покружимся, Давайте все немного покружимся, И распространим рождественское настроение! — пели все дети в англоязычных странах в эти дни. Родители готовили подарки для своих детей, торговцы расставляли елки на продажу, а пекари и кондитеры со всего мира готовили сладости. Рождество было важным праздником для всех, и никто не оставался к нему равнодушным. Санта Клаус из мультфильма «Хранители снов» тоже любил этот праздник, потому что обожал командовать своими помощниками. Это был его праздник, которого он ждал с большим нетерпением. — Поторопитесь, — говорил он им. — У нас куча работы. — Да, сэр, — отвечали все его подчиненные. Самый важный праздник в христианской вере был уже не за горами. Всё должно было быть идеально и на высшем уровне. — Это цвет Пасхи, — сказал Клаус, увидев гору красных роботов. — Покрасьте их в синий. — Но… — хотел возразить йети, но его перебили. — Не спорьте, я лучше знаю, что нравится детям, — уверенно сказал Санта Клаус. — Да, сэр. — безрадостно ответил он. — Не расстраивайтесь, — решил его босс смягчить тон, чтобы поднять ему настроение. — Скоро Рождество, и поэтому мы можем работать с удвоенной силой ради счастья всех христианских детей. — Да, всё верно, — кивнул он боссу. — Отлично, — довольно сказал Санта-Клаус. — Босс! — крикнул один из йети, подбегая к покровителю путешественников, моряков, детей и всех нуждающихся. — Босс! — Что случилось, Ганеш? — спросил покровитель путешественников, моряков, детей и всех нуждающихся своего Бигфута. — Джек, он… — начал он объяснять. — Что? — он не мог поверить своим ушам. — Он снова что-то сделал не так? — Нет, он… — попытался он снова. — Он снова украл мои сани? — продолжил он. — Нет, он… — Бигфут уважал своего босса, покровителя путешественников, моряков, детей и всех нуждающихся, но теперь тот откровенно его раздражал. — Он опять с этой диснеевской принцессой? — последние два слова он произнес с особым отвращением. — С этой мисс Эльзой, да? — Нет, он… — Ганеш уже не знал, как с ним разговаривать. — Нет? — он снова не мог поверить своим ушам. — Тогда что же он сделал такого, что заставил тебя прийти сюда ко мне? — Именно это я и имею в виду, — начал Ганеш. — Он отказывается прийти на твой рождественский ужин, который ты организовал в честь Рождества. — Отказывается? — Санта Клаус никогда в жизни не слышал, чтобы кто-то отказывался». — Почему? — Я не знаю, как это сказать, но сейчас он не в настроении для виселицы, — сказал Ганеш. — Это что, какая-то шутка? — слова «Джек сейчас не в настроении веселиться» поразили его. — Нет, это не шутка, — он с сожалением покачал головой. — Ему сейчас никто не нужен, кроме его кровати и ведер мороженого… Ганеш на мгновение замолчал. Он хотел сказать что-то еще, но не знал, как. — И я думаю, душ не помешает ему, — сказал он. — От Джека плохо пахнет? — он снова не поверил своим ушам. Джек, который был главным, о ком думали маленькие девочки, когда им нравились красивые мужчины, не мог просто валяться без дела и пахнуть как помойка. Санта-Клаус, в его представлении, не мог этого понять. — А вы уверены, что он ничего не говорил о принцессе Эльзе? — спросил он его. — Сэр, вы мне не верите? — слова босса задели чувства Бигфута. — Нет, я вам верю, — сказал он, его лицо было темным, как гроза. — Я просто боюсь, что самое важное чувство, которое Бог дал своим детям, может принести Джеку вечные страдания или что-то еще хуже… — Перепрограммирование персонажа? — уточнил Ганеш. Клаус был словно гроза, готовая обрушить дождь на весь мир. Его ноги казались сделанными из богемского стекла, поддерживающими самую высокую гору в Федеративной Республике Германия, Цугшпитце, а это означало, что ему было трудно стоять. — Да, это то, чего я боюсь больше всего на свете, — наконец, он нашел в себе силы использовать свои речевые способности. — Я знаю, что после этого нет пути назад к моей прежней жизни, и я не хочу, чтобы Джек… перенес эту операцию. Между ними повисла мертвая тишина. Все продолжали готовиться к одному из самых любимых праздников христианских детей, словно игнорируя их. — Сэр, — Ганеш замолчал, размышляя, что же ему сказать. — Да, Ганеш? — спросил Клаус. Ганеш понял, что должен рассказать ему о том, что с ним произошло. Он знал, что это прозвучит банально, но он рискнул. — Возможно, сэр, вы могли бы поговорить с Джеком? — Поговорить с Джеком? — повторил он, и было ясно, что ему трудно смириться с этой мыслью. — Да, конечно, я предлагаю банальный сценарий, но я думаю, что Джеку нужен кто-то вроде вас, сэр, кто мог бы его поддержать и утешить, — объяснил он. — Думаешь, я с ним не разговаривал? — спросил его начальник в порыве злобы. — Я разговаривал с ним, и он никак не реагирует на мои слова! — Как он реагирует на слова других стражей? — спокойно спросил Ганеш. — Так же, как и на мои, — презрительно ответил тот. — Он говорит так, словно усталый человек, которому надоело всё в этом мире, кроме любимого вкуса мороженого. — Думаешь, он станет Арчи Банкером? — спросил Ганеш своего босса. — Кто? — растерянно спросил Санта-Клаус. — Это вымышленный персонаж из американского телесериала 1970-х годов «Все в семье» и его спин-оффа «Место Арчи Банкера», — ответил Ганеш. — Ты смотришь это шоу во время работы? — яростно спросил босс. — Нет, — покачал он головой. — Я смотрю его во время отпуска. — Какое мне дело до Арчи Банкера? — продолжил он, его гнев нарастал. — Ну, он мог бы просто стать таким, — объяснил он. — В сериале Арчи — грубый, властный мужчина с предрассудками против чернокожих, латиноамериканцев, геев, евреев, азиатов, католиков, «либеральных женщин» и американцев польского происхождения. В его речи часто встречаются ошибки и ложные этимологии. Арчи религиозен, но редко ходит в церковь. Он глава семьи, жена которой — Эдит, взрослая дочь — Глория, а зять — либерал Майкл Стивич. — И он сидел на одном месте 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, поедая мороженое? — яростно спросил Санта-Клаус. — Нет, в сказке он становится более спокойным и пытается жить в новом мире, стараясь не быть враждебным ко всем, — заявил Ганеш. — И я думаю, что Джек тоже может измениться, если мы дадим ему понять, что не всё в мире чёрное и белое. — Я пытался, — уверенно сказал он. Что ж, мистеру Банкеру тоже было трудно это принять. что его дочь влюбилась в американца польского происхождения, но в конце концов он научился с ним общаться, и вам, сэр, тоже следует попробовать. — Это звучит… — он сделал паузу и сказал, — Вполне логично. — Правда? — Ганеш ожидал любой реакции на своё предложение, но не такой. — Да, я действительно думаю, что это сработает и поможет Джеку. — Спасибо, босс. — Какое это имеет отношение к тебе? — Но босс, я… — Я благодарен, но, пожалуйста, сохраните тот факт, что вы дали мне этот замечательный совет, между нами двумя, а я всем скажу, что это была моя идея, — настаивал Санта-Клаус. — Хорошо? — Хорошо, босс, — кивнул Ганеш. — Ну, мне нужно идти к Джеку, — сказал он. — Эй, ребята, я ненадолго уйду, пожалуйста, не хулиганьте. — Ни за что! — раздражали его все снеговики. — Отлично, — сказал он, поднимая снежный шар. — Замок Джека Фроста. Он бросил шар, и появился портал. Он шагнул внутрь и оказался у ворот своего замка. — Что? — он не понимал, что произошло, потому что, по его логике, он должен был оказаться в замке Джека Фроста. Через пару минут после его прибытия появились его сани с оленями. Ганеш управлял санями, и по его виду было ясно, что он спешит. — Простите, босс, я не предупредил вас, что Джек заблокировал вход в свой замок для всех. — Серьёзно? — спросил он его. — Да, — кивнул бигфут. — Поэтому вы можете добраться туда только пешком или на санях, но без магии. — Ну, Джек никогда не был гостеприимным, но это уже слишком, — признался Санта-Клаус. — Сэр, пожалуйста, садитесь на сани, — настаивал Ганеш. — Мы будем там в мгновение ока. — Хорошо, — согласился Святой Николай. Он сел на пассажирское сиденье, и это был первый раз, когда он не управлял санями. Всё было готово к полёту и спасению Джека. — Джек, пожалуйста, прими нас, ибо, как сказал мудрейший человек: «Ни музы, ни труды, ни радости досуга, ничто не заменит ни одного другаНи музы, ни труды, ни радости досуга, ничто не заменит единственного друга», — пробормотал он себе под нос, нервничая. — Что вы говорите, босс? — Что? — спросил он, испугавшись, что его подслушали. — Вы что-то сказали? — повторил он свой вопрос начальнику. — Да, я сказал: вперёд! — решительно сказал Санта-Клаус, и они отправились в путь. Сани с оленями помчались к ледяному замку, который Джек построил для себя. Без саней им пришлось бы идти пешком около четырех часов без перерыва, но с санями они добрались до ворот замка невероятно быстро. — А вот и замок Джека! — радостно воскликнул северянин. Сани Санта-Клауса начали спускаться и приземлились у ворот. Вход в замок находился в нескольких сотнях метров от ворот. — Пошли, — сказал Ганеш. — Что? — Святой Николай не понял такого поворота событий. — Пошли, я уже сказал, — повторил Ганеш, еще более раздраженно. — Кто научил тебя так со мной разговаривать? — сердито спросил Санта-Клаус. — Как твой начальник, я не позволю тебе так со мной разговаривать. — Извините, сэр, я не хотел быть грубым, — начал он извиняться перед своим начальником. — Но в конце концов, ты был груб со мной, — сказал он, сердито глядя на него. — Прости меня, я не хотел, — сказал он, смущенно стоя перед ним. — Я прощаю тебя и желаю, чтобы твой язык был мягким, как у кролика, а не сильным и опасным, как молния, — строго ответил он. — А теперь объясни, почему ты остановился здесь, а не у ворот замка? — Джек также не пускал на территорию замка никого, кто мог колдовать, — ответил он. — Запрещено? — он посчитал это какой-то злой глупостью. — Да, он запретил это, сэр. — А как мне попасть внутрь этого замка? — спросил Санта-Клаус, с презрением и гневом оглядывая весь замок. — Нужно убрать все магические предметы, — ответил Ганеш. — И как ты это придумал? — спросил покровитель путешественников, заключенных и сирот, готовый выслушать какую-нибудь забавную историю. — Я прочитал табличку, — ответил Ганеш своему начальнику. — Табличка? — Она звучала подозрительно просто и добродушно. — Да, я прочитал табличку, — Ганеш подошёл к начальнику и указал на место, где она висела. Действительно, перед входом в замок Джека висела табличка. На ней было написано: «Если вы хотите войти в замок, созданный и принадлежащий Джеку Фросту, вы должны убрать все магические предметы и оружие. Оказавшись внутри, вы не сможете колдовать без разрешения Джека, и если вы попытаетесь причинить вред владельцу замка, вас немедленно изгонят из замка». — С каких это пор он установил здесь правила? — Клаусу не нравились действия нового Джека. Ему нравится только старый Джек! Он любил весёлого и яркого Джек, а не серый и скучный. — Не знаю, но одно ясно: её недавно здесь поставили, — заключил Ганеш. — И я надеюсь, он не задержится здесь надолго. — Глаза северянина были как измельчитель древесины, ненавидящий деревянную доску и мечтающий её разрушить. Санта-Клаус, как и требовалось перед входом в замок, убрал все свои волшебные устройства и оружие. Внутри было красиво и светло, украшено десятками ледяных скульптур в натуральную величину, пародирующих все известные достопримечательности мира. Санта-Клаус и Ганеша вошли в замок, чистый и красный, но почему-то холодный и зловещий. — Джек действительно здесь живёт? — спросил Санта-Клаус, не узнавая ничего вокруг. Все прежние облики замка, как внутри, так и снаружи, теперь были далёким воспоминанием. Раньше это было место веселья и озорства, а теперь это тихий и жуткий замок, такой, какой можно увидеть в любом фильме ужасов. — Да, это дом, который создал Джек, — кивнул он. — Я понимаю, почему ты так быстро отсюда ушёл, — он огляделся. — Здесь страшно и отвратительно. — Не только из-за этого, — тихо сказал он своему начальнику. — Разговор с Джеком был, честно говоря, очень коротким. — Но у него будет очень долгий разговор со мной и дизайнером, — сказал Санта-Клаус, теперь уже рассерженный. — Уходите, вам двоим здесь не место, — раздался ответ сверху. — Джек? Санта-Клаус не мог поверить, как сейчас выглядит Джек. Он выглядел как мужчина лет сорока-пятидесяти, постоянно пьющий и жалующийся на жизнь. Его серая кожа была видна, глаза красные, лицо и всё тело напоминали выброшенную в мусорку обертку от конфеты, которую потом развернули. Ноги у него были как у гуся или утки, он был сонным, и всё его поведение говорило о том, что он хочет спать. — …Это ты? — наконец Санта-Клаус собрался с духом и произнёс эти слова. — Да, это я, — кивнул он, начиная спускаться по лестнице в форме пружин. С каждым шагом собаки лаяли, а кошки мяукали, доносясь из-за тапочек Джека, которые были выполнены в стиле этих двух животных и издавали соответствующие звуки. Помимо этих интересных туфель, на Джеке были носки, которые нужно было постирать, нижнее белье и халат. — Я персонаж англосаксонского и скандинавского фольклора, олицетворяющий зиму и все её проявления — мороз, лёд, снег и холод. — Нет, нет, это понятно, но я просто удивился, увидев тебя, — признался Санта-Клаус с беспокойством и оттенком отеческого уважения. — Да? — спросил он, словно открыто заявляя: — Мне всё равно. — Что тебя во мне удивило? — Ну, ты… — он протянул руку, указывая на Джека, а затем опустил её. — Ты стал… — Кем? — с любопытством спросил Джек. Они оба молчали, каждый по своим причинам. Джек молчал, желая получить прямой и откровенный ответ. Санта-Клаус, со своей стороны, молчал из-за неловкости и неуверенности в своих словах. — Толстым. — Я толстый? — Джек, возможно, и обиделся на это, но прекрасно понимал, что его друг не знает, о чём говорит. — Нет, не толстый… ты просто… ну, знаешь, стал… — наконец он подобрал наиболее подходящее слово, чтобы описать это, хотя раньше колебался, прежде чем его использовать. — Другим. — Другим? — Джек искоса взглянул на него. — Да, ты стал другим, — неохотно признался он. — И как именно, по-твоему, я изменился? — спросил Джек, с нетерпением ожидая ответа. — Честно говоря, мне трудно ответить. За такое короткое время многое произошло, и я… — северянин решил уклониться от прямого ответа. — Говори быстрее! — приказал он, как высокопоставленный военачальник подчиненному. — Хорошо, хорошо, твоя воля… — Быстрее! — Хорошо, я тебе скажу! — воскликнул он. — Ну, говори громче? — Джек сел на стул, который только что появился по его просьбе. — Я слушаю. Впервые в жизни Санта-Клаус испытал чувство, когда разговаривал со своим начальником и не мог вставить ни слова. Он не знал, что сказать, а Джек смотрел на него равнодушно. — Сначала подумай, потом говори, — тихо сказал Джек. — Что? — Санта-Клаус не понял. — Сначала говори, потом говори, — сухо и безжизненно повторил он. — Так ты не попадёшь в неловкие ситуации, как сегодня, и не обидишь других, как сегодня. — Эм… — он не знал, что сказать. — Хорошо, спасибо, Джек. — Пожалуйста. — Ну, начнём с того, что ты отказался прийти к рождественскому столу, — начал его друг. — Хорошо, я приду, — сказал Джек, словно желая поскорее закончить, чтобы остаться в своём нынешнем состоянии. — Ты придёшь? — недоверчиво спросил Санта-Клаус. — Да, я приду, — кивнул Джек, застыв на месте. — Если это тебя обрадует, я обязательно приду. — Хорошо, — мог бы заключить Санта-Клаус. — Сэр, — прокашлялся Ганеш. Ганеш, казалось, говорил: «Ты ничего не забыл?». Санта-Клаус неохотно решил продолжить разговор с Джеком. — Джек, я вообще-то пришёл поговорить с тобой не только об этом, — признался северянин. — Правда? — растянул Джек слова. — Да, я пришёл поговорить с тобой и о тебе самом, — признался он. — Понимаю, тебе тяжело это слышать, но ты изменился. — Я изменился? — спросил мифологический персонаж англосаксонской мифологии, глядя на своё тело. — Ты опять говоришь о моей полноте? — Нет, на этот раз я говорю не о твоём весе, — уверенно ответил он. — Сам Николай Андреевич подтверждает мои слова. — О, отлично! Теперь ты начал бредать и разговаривать с мертвецами, — сказал он с равнодушной улыбкой. — Это каждый понедельник или твой бред начался только сегодня? Джек, как и все остальные Стражи, привык к тому, что Святой Николай часто упоминал некоторых людей, чью музыку он любил годами. Но сегодня Джек впервые пошутил над ним, причём так, будто человек перед ним не друг, а какой-то кусок дерьма. — Джек, что с тобой? — снова спросил он, на этот раз более встревоженно. — Со мной? — повторил он. — Всё в порядке. — Нет, это ненормально, — возразил Санта-Клаус. — И я вижу это в твоих глазах. — А что ты видишь в моих глазах? — спросил он. Ник Северянин очень серьезно обдумал его слова. Подумав, он наконец сказал ему:       Джек, любезный мой друг, зрю я скорбь в очах твоих. Не просто то тень, но зияющая бездна. Ты ощущаешь её везде, но не обретаешь причин тому, Сие — следствие раздоров, коим нет утишения. Страдание есть, когда жизнь тебе неподвластна, Тело, разум, чувства — всё во мраке. То, что прежде легко давалось тебе, Ныне непосильно, словно бремя тяжкое. Тоска и утраты — серость беспросветная, Жизнь нутренняя замирает, аки птица. «Ничего не желаю», — шепчет душа твоя, И жизнь твоя приостановилась, словно лёд. По лицу Джека было трудно понять, слушает он или нет. Выражение его лица оставалось неизменным. — Хорошо, если вы хотите, чтобы я был весёлым, то я буду, — он поднял лицо, улыбаясь. — О, ужас, только не это! — взмолился он. — Джек, прости нас за то, что мы отвлекаем тебя от важной работы, но, пожалуйста, не улыбайся так — это отвратительно! — воскликнул Ганеш. Джек перестал улыбаться. — Да, извините, всё было не так уж плохо. — Нет, Джек, это было ужасно! — твёрдо сказал Ник. — Пожалуйста, больше так не делай, — настаивал йети. — Хорошо, не буду, — пожал он плечами. — Джек, пожалуйста, послушайте нас очень внимательно, потому что всё, что ты сейчас делаешь, говорит о том, что ты в глубокой депрессии! — сказал Санта-Клаус. — И мы все очень за тебя волнуемся. — Вы вообще знаете, что такое депрессия? — равнодушно спросил Ледяной Джек. — Да, я знаю, что это. — Что ж, тогда покажите мне свои знания. — Это психическое расстройство, характеризующееся подавленным настроением — депрессивным, грустным, тревожным, испуганным или безразличным — и сниженной или утраченной способностью испытывать удовольствие — ангедонией. — Верно, — кивнул он. — А почему, по-твоему, я страдаю от этого недуга? — Джек, посмотри на себя в зеркало и спроси, с кем ты имеешь дело? Ответ будет разочаровывающим, но ты не тот Джек, которого я знаю. — Весна уходит, приходит зима, а потом возвращается осень, — холодно сказал Джек. — Всё меняется. Детройт когда-то был центром Соединенных Штатов, а теперь это помойка. Шэньчжэнь когда-то был рыбацкой деревушкой, а сегодня это крупнейший город Китайской Народной Республики. — Да, всё меняется, но ты, кажется, так быстро сошёл с ума, когда разорвал отношения с этой диснеевской принцессой! — Санта-Клаус наконец-то нашёл момент сказать это. Джек оставался непокорным и равнодушным. Он даже не поднял головы. — Ты говоришь об Эльзе? — спросил он его. — Да, я говорю о ней, — ответил он. — Почему? — он искренне не понимал своего друга. — Она из другой студии. Ей здесь не место. — Джек, я вижу, она всё ещё в твоём сердце, покровительница практически всех слоёв общества, но в основном детей, — серьёзно сказал он. — Что она делает в моём сердце? — с интересом спросил Джек. — Сердце — это конусообразный, полый мышечный орган, который принимает кровь из вен, впадающих в него, и перекачивает её в прилегающие к нему артерии. Он помолчал немного. — В моём сердце нет бутиков, нет салонов красоты, ничего подобного, поэтому любой женщине там было бы скучно, и она просто убежала бы. — Джек, я знаю, ты понимаешь, о чём я говорю. — Да, Николай, — он уставился в пустоту, как некоторые люди, которые обманывают и смотрят на одно и то же, пытаясь найти новые детали. — Я понимаю, что ты сказал, и хочу официально заявить, что всё кончено. — Нет, это не кончено, — мягко возразил он. — Любой художник или писатель скажет вам, что они совершали ошибки при создании своих шедевров, и они не оставались незамеченными. Если, например, вы прольёте каплю краски на бумагу, лучше возьмите чистый лист и научитесь писать правильно, как в ваших отношениях с Эльзой. Санта-Клаус сделал паузу. — Она оставила след в вашем сердце, как медведь оставил след на земле, как вы оставили след на ней, и нравится вам это или нет, этот след останется с вами на всю жизнь, если, конечно, вы не захотите, чтобы… — Меня перепрограммировали? — спросил Джек, перебивая Святого Николая. — Да? Повисла неловкая тишина, и каждый из них почувствовал, как неловкость разлетается по их телам, словно блохи. Джек по-прежнему выглядел усталым. Санта-Клаус, который был серьёзнее, чем когда-либо, теперь стал очень сентиментальным. Йети Ганеша впервые за долгое время почувствовал себя здесь не на своём месте. — Да, Джек, — признался его друг, поклонник русской классической музыки. — Боюсь, я поступлю с тобой так же. — И что ты предлагаешь? — спросил он. — Принимать антидепрессанты? — Что? — он не ожидал этих слов. — Нет, я не это имел в виду. — Знаю. Оба знали, что антидепрессанты опасны из-за побочных эффектов, таких как возбуждение, бессонница, изменения аппетита и веса, импотенция, гипертония, тахикардия, аллергические реакции, гипогликемия и привыкание. Резкое прекращение применения может вызвать слабость, головную боль, тошноту, нарушения сердечного ритма, повышение артериального давления и риск тромбоэмболии. — Джек, послушай, я хочу, чтобы всё было как прежде, — признался он. — Помнишь, ты был счастлив, когда Эльза не знала папу! — Да, это правда, — признался он. — Джек, если ты не хочешь перерисовки персонажа, тогда, пожалуйста, послушай меня. Я готов сделать для тебя всё, мой друг! Санта-Клаус был готов сделать для него всё. Джек понимал его беспокойство, но его безразличие не позволяло ему думать так же, как Клаус. — Клаус, спасибо, что хочешь помочь мне, но можешь сказать, как именно ты можешь мне помочь? — устало спросил Джек. — Как? — Как? — повторил он, замолчав, потому что действительно не знал, как ему помочь. Он действительно не знал, как именно ему помочь. Он был готов стать опорой Джека в это трудное время. Депрессивное состояние Джека было подобно тёмной туче, которая заслоняла солнце и наполняла всё вокруг мраком. В такие моменты человек испытывает острую потребность в поддержке, хотя может этого и не осознавать или даже отрицать. Кажется, будто весь мир рушится, выхода нет, и никто его не понимает. Санта-Клаус понимал, как важно быть рядом в тот момент, выслушать все проблемы, мысли и переживания Джека. Он хотел показать Джеку, что тот не одинок, что есть кто-то, готовый поддержать и помочь. Но в то же время он не знал, как именно это сделать. Как подобрать правильные слова, не усугубив ситуацию? Как понять, что нужно Джеку в тот момент? Сердце героя было наполнено состраданием и желанием помочь, но его разум был в смятении.Он чувствовал себя беспомощным перед лицом такой глубокой скорби. Но он знал, что должен сделать всё возможное, чтобы поддержать Джека и помочь ему пережить это трудное время. — Джек, я не знаю, но я знаю, что если ты вернёшься к своей прежней жизни, тебе будет лучше, — сказал он. — Я знаю, тебе нелегко прощаться с ней, но чтобы боль прошла, ты должен дать своему новому дню шанс быть счастливым. Джек молчал, но на этот раз не от безразличия, а потому что начал думать. Санта-Клаус был рад, что Джек начал думать. — Клаус, может быть, ты прав, — сказал он. — Я постараюсь. — Правда, Джек? — Да, Ник, — ответил он с задумчивым выражением лица. — Теперь дай мне немного времени побыть одному. — Что? — спросил Санта-Клаус. — Я хочу побыть наедине со своими мыслями, — сказал Джек. — Я благодарен тебе, но сейчас я хочу побыть один. — Да, — северянин почувствовал себя немного неловко. — Ты прав. Пока, Джек. — Пока, Клаус. Клаус и Ганеш покинули его замок и направились к своим саням с упряжкой лошадей. Они оба были тихими и невероятно довольными. — Долг дружбы исполнен, — сказал Санта-Клаус с улыбкой. — Сэр, вы уверены, что он вернется в свой обычный облик? — с некоторой опаской спросил Ганен. — Да, я уверен, — ответил он, надевая все волшебные предметы. — Он снова будет счастлив, обещаю, а если я ошибусь, можете надрать мне задницу! Они сели в сани и отправились в путь. Рождество было уже не за горами, и все нужно было сделать быстро. Джек в это время смотрел на них из своего окна. Он был очень задумчив и молчалив. — Интересно, буду ли я счастлив без нее? — с интересом спросил он, но ответа не получил.