1. Жажда крови

На улице уже давно стемнело. Фонари горели через раз, и Заку это значительно облегчало задачу. Он мог затеряться, раствориться в ночной мгле. Сейчас, когда он преследовал очередную незадачливую девчонку, поздно возвращавшуюся домой, это играло ему на руку. Он слышал, как тяжело она дышала. Слышал, как бешено колотилось её сердце, как слёзы катились по её щекам. Она боялась. Страх быть убитой гнал её вперёд, подальше от него, убийцы, зверя. Она уже почти бежала, едва не спотыкалась, но отчаянно продолжала идти. Когда редкие фонари освещали её хрупкую фигурку, Зак видел, что её волосы растрепались. Ему это нравилось. Каждый раз, когда он видел дикий ужас в глазах своих жертв, у него внутри всё трепетало. Сердце начинало биться чаще, а внутри становилось так хорошо, что хотелось смеяться. Нет, не так. Хотелось хохотать, громко, так, чтобы весь чёртов мир его услышал. Чтобы знал, насколько охренительно он себя чувствовал. А девчонка всё продолжала бежать. Она, кажется, изрядно вымоталась, однако страх за собственную жизнь не давал ей остановиться. Зака это даже забавляло. Он вообще любил, когда они сопротивлялись, отчаянно боролись за право жить. Собственно, поэтому он и давал им фору в три секунды. Он знал, что этого будет недостаточно, чтобы убежать от него, быстрого и резвого, но именно в этом и заключался весь смысл. Он давал жертвам иллюзорную надежду на спасение, чтобы потом уничтожить, растоптать её. А с этой девчонкой даже стараться не пришлось. Она сразу же рванула бежать, как только заметила его под одним из потухших фонарей. Наконец девчонка завернула в какой-то переулок. Зак — за ней. А там — тупик. Она не сразу поняла это, думала, что сможет оторваться и спрятаться где-нибудь, где есть люди, свет, безопасность. Однако потом до неё наконец дошло, что она попала в ловушку. В тот момент, когда Зак увидел отчаяние на её лице, у него внутри всё заклокотало. Губы сами собой растянулись в хищном оскале, и он заливисто рассмеялся. Его хохот разнёсся по улице, никем не услышанный. — Что, некуда бежать, да? — сквозь смех спросил он, сжимая в руке косу. Её лезвие поблёскивало в свете выглянувшей луны, и Зак заворожённо поглядывал на него. Но больше — на девчонку, которая жалась спиной к грязной холодной стене, будто желала слиться с ней, спрятаться, исчезнуть. Сумочка выпала из её рук и с глухим звуком шмякнулась на землю. — П-пожалуйста… — проскулила девчонка. Голос её дрожал, и это лишь ещё больше заводило его. — Н-не надо… — О-о-о, продолжай, — удовлетворённо протянул он и сделал шаг к ней. Лезвие косы вновь хищно блеснуло в темноте, отчего она вся ещё больше сжалась. — Кричи, плачь, умоляй меня о пощаде. Чёрт, как же я это обожаю! Девчонка всхлипнула и медленно осела на землю. Закрыла лицо руками, наконец разрыдалась в голос. Зак слушал её, наслаждался каждым звуком, каждым всхлипом. О, чёрт подери, как же он был доволен! Пальцы задрожали от возбуждения, и он покрепче сжал ручку косы. Приблизился к девчонке, склонился над ней, словно стервятник. Она вздрогнула, будто поняла, что он рядом, и медленно подняла голову. Их глаза встретились, и Зак усмехнулся. Её аккуратное личико выглядело просто прелестно: дрожащие губы, растёкшаяся по щекам туш, слёзы, льющиеся ручьём из глаз. А взгляд… Боже, как же давно он не видел такого взгляда! В нём смешалось всё: и отчаяние, и ужас осознания, и смирение с неизбежным. Она всхлипнула громче обычного и отодвинулась в тщетной попытке защититься. Однако быстро упёрлась спиной в холодный бетон. Зак вновь расхохотался. — Да, да, плачь, — почти прокричал он. — Я не дам тебе и секунды. На месте прикончу. Он замахнулся, не переставая смеяться, и она закрыла голову руками. Лезвие со свистом рассекло воздух, и он услышал, как девчонка вскрикнула. Всего на долю секунды, но даже этого ему было достаточно. Мгновение — и она захрипела от боли. Руки её безвольно опустились, и она обмякла на земле, отчаянно глотая ртом воздух. Прямо как рыба, случайно выброшенная на берег. Зак как-то видел такое. Выглядело это мерзко. Тогда он быстро отвернулся и пошёл дальше, однако сейчас продолжал смотреть. С наслаждением наблюдал за предсмертной агонией своей новой жертвы, которая до последнего боролась за жизнь. Она пыталась дышать, царапала ногтями землю, и он видел, как её глаза постепенно потухали. Ещё минутой ранее они полнились жизнью, эмоциями, однако с каждой секундой становились блеклыми, пустыми. Впрочем, ему это быстро наскучило, и он замахнулся вновь. — Ну, бывай, — бросил он, прежде чем нанёс последний удар. Голова легко отсоединилась от тела и чуть откатилась в сторону. Кровь брызгнула фонтаном, попала на штаны, толстовку, бинты. Осталась она и на лезвии. Зак фыркнул, утёр лицо рукавом. Несколько капель осталось на подбородке, и он слизнул их. Прежде чем уйти с места преступления, он подобрал с земли сумочку. Мало ли, вдруг пригодится ещё.

***

Убежище встретило его затхлым воздухом и запахом чего-то протухшего. Зак поморщился, больше уже по привычке, и прошёл внутрь. Поставил косу у стены, а сам плюхнулся на пол, застеленный каким-то тряпьём. Рядом положил украденную сумочку. Зажмурился, потянулся. По телу разливалась приятная истома, и он блаженно улыбнулся. Пожалуй, больше, чем убивать, ему нравилось чувство, которое приходило потом, когда он уже возвращался домой. На душе становилось легко, и ему казалось, будто бы за спиной вырастали крылья. Перед глазами всё ещё стояло лицо той девчонки. Бледное от страха, с растрепавшимися тёмными волосами, заплаканное и такое чертовски прелестное. А её взгляд… Пожалуй, в последний раз такой животный испуг он видел разве что у тех ублюдков из приюта, куда его продала мать. Да, точно. Они все смотрели на него точно так же. Боялись. Они определённо его боялись. Монстра, которого сами же и создали. Монстр… — Да-а, точно, — протянул Зак, откинувшись на стену. Губы непроизвольно растянулись в улыбке, кривой, больше похожей на оскал, и он прикрыл глаза. Ему, монстру, не было места среди людей. Именно поэтому он здесь, в этом старом, никому не нужном доме. Впрочем, его всё устраивало. Пока он мог убивать, его не волновало ничего иное. — Так-с, посмотрим, что эта дурёха таскала с собой, — пробормотал Зак и наконец взял в руки ту самую сумочку. Покрутил в руках, осматривая, хмыкнул. — Фу, ну и безвкусица же. Надеюсь, хоть что-то полезное там есть. Ничего полезного, кроме, пожалуй, денег в сумочке не оказалось. В основном там лежала какая-то мелочь вроде помады или карманного зеркальца. Последнее Зак решил оставить при себе. Мало ли, вдруг пригодится. Он пока, правда, не знал, для чего и когда, но не выбрасывать же вещицу. А вот от всего остального он избавился той же ночью. Сохранил только кошелёк, где лежала некрупная сумма денег. Ему, чудовищу, большего и не нужно.