Un encuentro inesperado

Лиза никогда бы не подумала, что её можно принять за несовершеннолетнюю. Ей было девятнадцать (уже почти двадцать, если быть честными) и выглядела она довольно взросло. Единственной небольшой особенностью, из-за которой можно было бы решить, что она младше своих лет были всегда розовые щеки с проступающими сквозь тонкую кожу капиллярами. Розацеа, ничего не сделаешь. Но это было единственное, что могло быть отвлекающей деталь. В остальном она выглядела как взрослая состоявшаяся девушка. Спортивный стиль одежды сменился на очередную юбку, теперь уже по лодыжки и пыльно розовую блузку с рукавами-фонариками и воротом на завязках. Элина, видимо, решила, что Лиза идёт на красную дорожку, а не на гонки. Но в любом случае, девушка выглядела довольно взросло для того, чтобы её пропустили. Но каково же было её разочарование, когда суровый охранник на входе в престижную зону паддока упёрся, как скала, и наотрез отказался её пропускать. —Вы не можете пройти, — его голос был плоским и не оставляющим пространства для манёвра. — Правила: лицам до восемнадцати лет без сопровождения взрослых вход воспрещён. Лиза, не веря своим ушам, снова протянула ему свой заветный пропуск с блестящей голограммой. —Я несовершеннолетняя? Мне девятнадцать, почти двадцать, если быть точной! Вы посмотрите на пропуск, там всё указано! Охранник лишь брезгливо скользнул взглядом по пластиковой карточке и покачал головой. —Бейджи бывают разные, а этот подозрительно смахивает на поддельный, я даже проверять не буду. Вы можете показать паспорт? Надежда, успевшая блеснуть в Лизиных глазах, угасла в ту же секунду, когда он, бегло открыв разворот, фыркнул: —Хорошая работа, но нет. Подделки мы тоже видели. От этой самоуверенности у Лизы аж перехватило дух. Она решила, что имеет дело с человеком,который не блистал интеллектом и не был способен ни на что, кроме выполнения своих профессиональных обязанностей, и перешла на холодный, объясняющий тон: —Послушайте ж вы наконец, я приглашённый гость и имею полное право находиться здесь. По всем документам я совершеннолетняя и пропуск у меня действителен все три дня — она заглянула ему в глаза, ища хоть каплю понимания, но натыкалась лишь на стеклянную стену и непроходимую уверенность мужчины в том, что он прав. Ругань уже перешла на повышенные тона с обеих сторон, привлекая любопытные взгляды проходящих мимо инженеров. Кажется, Лиза уже собиралась позвонить Полине, представляя, как та будет смеяться, но, тогда рядом оказался человек, который с интересом смотрел на данную сцену. Это был Макс Ферстаппен. Если быть честными, он направлялся куда-то в сторону гоночных ангаров, явно мыслями уже находясь на трассе. Но живая сцена у входа — нервные жесты девушки, пытающейся что-то донести охраннику и каменное лицо самого стража порядка в этом безумии — заставила его замедлить шаг. Он не вмешивался, просто наблюдал, скрестив руки на груди, с лёгким недоумением и долей любопытства на лице. Казалось, он на секунду оценил обстановку, мысленно отложил свой первоначальный маршрут и решил, что происходящее здесь и сейчас может быть куда интереснее. Его взгляд скользнул по блондинке, задержался на её вспыхнувших алым щеках, а затем перешёл на охранника, и в его глазах мелькнула тень понимания. План в его голове мгновенно перестроился на новый. Слегка склонив голову, он подошёл к девушке и произнёс: Дорогая, чего ты задерживаешься? Нас уже ждут на встрече в паддок-клубе, давай поторопимся. Мистер Хьюгс, — кивнул он охраннику, — это моя гостья. Надеюсь, вы пропустите нас, мы торопимся. Мужчина, только что надменно смотревший на девушку, сразу будто сжался после слов гонщика. Его ровная до этого момента спина сразу согнулась, а каменное выражение лица растаяло, уступив место подобострастной улыбке. — Прошу прощения, мистер Ферстаппен! Я даже не догадывался, что это ваша гостья... — залепетал он, торопливо хватая тот самый пропуск, который минуту назад брезговал даже взять в руки. — Всё в порядке, всё чисто! Проходите, конечно, не смею вас больше задерживать! Он почтительно отошёл от рамки металлоискателя, расчищая путь. Макс, сохраняя невозмутимое выражение лица, сделал лёгкий шаг вперёд и, повернувшись к Лизе, протянул ладонь в немом вопросе. Это было не столько попыткой проявить себя, сколько врождённой галантностью и практичной необходимостью — помочь ей пройти через турникет, но ситуация вышла необычной и слегка неловкой из-за фразы Макса о том, что девушка является его личной гостьей. Они сделали несколько шагов вглубь священной территории паддока, оставив позади смущённого охранника. Рука гонщика оказалась тёплой и очень удобной для небольшой ладошки блондинки. К счастью, Макс даже не думал отпускать её и спокойно вёл её окольными путями, дабы не попасться журналистам. Лиза, ещё не отошедшая от ситуации на входе, не сразу смогла переключиться с русского на английский. Промолчав пару минут, она всё же заговорила. — Я... Спасибо, что помогли мне, я не знаю, сколько бы мы ещё ругались с этим... Интересным охранником. Он безумно... Как бы это назвать по-приличнее... Эм, досконально выполняет свою работу. Я бы сказала, что это слишком. Макс не улыбался, но около глаз собрались маленькие солнечные морщинки — намёк на улыбку, которую он себе не позволил. —Не стоит благодарности, — произнёс он, и его голос, обычно такой резкий и напряжённый в эфире, сейчас звучал спокойно и даже с оттенком лёгкой иронии. — Оливер известен своей... исключительной преданностью правилам. Я бы сказал, излишней, это правда. — Он бросил короткий оценивающий взгляд на её всё ещё пылающие щёки и уголки его губ еле заметно приподнялись. — Мне стоит вас отблагодарить, не просить же мне у вас автограф и совместное фото — улыбнулась Лиза. Макс издал что-то похожее на смешок и ответил: — Я могу расписаться где угодно, мне не принципиально) будет вам и автограф и моё фото. Девушка повернулась и посмотрела на него. Макс в реальной жизни настолько не соответствовал своему публичному гоночному имиджу, что это даже забавляло. Он оказался выше, чем могло показаться в прямых эфирах, да и в целом, казался гораздо добрее, чем на экране. Он был таким же сосредоточенным, но в его взгляде не было злости, лишь лёгкое волнение, затаившееся в глубине. Они шли по улочкам между трейлерами, изредка встречаясь с инженерами. Макс вёл девушку окольными, одному ему известными путями. Он крепко держал её руку, изредка инстинктивно (или нет?) слегка сжимая её пальцы. Воздух пах маслом, горячим асфальтом и едва уловимым ароматом дорогого, но неожиданно приятного одеколона, исходящим от Ферстаппена. Лиза попыталась внять голосу своего разума и произнесла: — Я... Вы не обязаны мне помогать. Я правда очень благодарна вам, но разве у вас не будет проблем? — Раз я сказал, что ты моя гостья, значит я обязан провести тебя до паддок-клуба. Я, всё же, джентельмен, а не просто мужчина. Мало ли, вдруг Вы опять будете вынуждены повышать голос) Лиза улыбнулась этому тонкому (нифига не тонкому, но уж точно виртуозному) намеку на инцидент с охраной. Они вышли из тени трейлеров в более оживлённую зону. Здесь уже было полно людей — механики в комбинезонах, инженеры с планшетами, важного вида менеджеры. Волна узнавания прокатилась по толпе, когда люди заметили Макса. На парочку обратилась куча взглядов — деловых, любопытных, оценивающих. Лиза инстинктивно выпрямила спину и расправила плечи, пытаясь казаться увереннее. Рука Макса вновь слегка сжала её ладонь, легонько, почти незаметно — то ли жест поддержки, то ли опять безсознательное действие, кто ж знает этого чудного человека. — Не обращай внимания, всё нормально. Главное, что здесь нет журналистов, а всему персоналу по сути всё равно, с кем идет чемпион. Лиза усилием воли расслабила спину, но плечи всё так же были сжаты. Вскоре после этого, он остановился перед входом в паддок-клуб. — Что ж, тебе сюда. Надеюсь, тебе понравится сегодняшняя квалификация — После такого невообразимого утреннего потрясения мне понравится всё, что не связано с охраной — саркастично парировала блондинка фразу гонщика, аккуратно вытаскивая свою руку из его ладони. Макс на секунду задержался, его взгляд скользнул по её лицу, задержался на всё ещё ярком румянце, и он коротко улыбнулся — по-настоящему, впервые за весь разговор. Это преобразило его строгое лицо, сделав моложе и доступнее. — Рад был помочь. Наслаждайся гонкой, Лиза. Он развернулся и пошёл обратно, на ходу застегивая свой гоночный комбинезон. Лиза стояла на месте, всё ещё чувствуя тепло его ладони на своей и ловя на себе очень любопытные взгляды окружающих. Она облегченно выдохнула. День, начавшийся крайне грустно, вдруг стал до невозможного интересным. До квалификации оставалось около часа, как раз было время, чтобы переварить случившееся. И тут она вспомнила его последние слова. Он назвал её по имени. Но ведь она его ему так и не сказала..?