Бугимен

К дому Дурслей он переместился глубокой ночью, пока вся Тисовая улица мирно спала. Не хотелось поднимать шум бесполезными убийствами магглов в этом районе. Лишний раз подпитывать подозрения старика, тем более столь рано, чревато.  И хотя его план в целом был шит белыми нитками в местах, касающихся мальчишки, так было всегда и вряд ли в будущем что-то изменится. Волдеморт же предпочитал не пускать такие вещи на самотек. Он считал, что даже Судьбу можно взять в свои руки. Сделав шаг сквозь ворота совершенно нормального дома, на совершенно неприметной, нормальной улице, волшебник внимательно присмотрелся к контуру чар. Защита, на которую он взял себе запас времени в целую ночь, оказалась не настолько тяжелой во взломе, как заверял его Снейп. Возможно, для скитавшейся бестелесной версии она и представляла определенные сложности, но не для него, поглотившего эту беспомощную пыль. Призрак был истощен и легко поддался влиянию телесной души, тут же восстанавливая ощутимую её часть. То, как ныло после этого всё его естество, было трудно описать словами. Но не то чтобы он собирался. Проникнуть в солидно обставленный дом не стоило ему ничего. Даже распахнутая заклинанием дверь не издала скрипа. Волдеморт не желал быть обнаруженным — его целью был только ребенок. Игнорируя первый этаж, волшебник, избежав противного скрипа половиц, словно дементор взмыл вверх по лестнице, задевая полами развивающейся мантии стены. Фотографий, висящих там же, он в упор не замечал. Его не интересовал быт безразличных ему, тем более, убить их сейчас, в назидание Дамблдору, он также не мог. Это было бы поучительно для старика, но значило привести того раньше времени в боевую готовность, а с момента его «смерти» ведь прошло всего.. три года? Он по прежнему с трудом воспринимал вторичное летоисчисление. Дверь в первую спальню открылась столь же бесшумно, что и входная. Он мог бы заколдовать магглов, но предпочитал не тратить драгоценное время и ещё целые нервы на чужие страхи с ужимками. Люциуса позже ему будет с головой.  Мерлин, от одной только мысли о семействе Малфоев у него начиналась мигрень.. Оказавшихся в спальне родственников мальчишки, мужчина окинул индифферентным взглядом и дополнительным заклинанием сна. Подумав ещё долю секунды, навесил заглушающее. Мало ли, ребенком Поттер окажется не менее громким? Оказавшегося за второй дверью мальчишку Волдеморт разглядывал с хмурым недоумением на лице. То, что тот храпел, было меньшей проблемой из всех — он был вовсе не тем щуплым Поттером, которого помнил Лорд, и не был брюнетом. Это открытие вводило мужчину в ступор, разве у Поттера был брат?  Что ж, то, что это не Гарри можно было понять невооруженным глазом. Прицыкнув и начиная раздраженно двигать желваками, сжимая челюсти, Волдеморт куда более небрежно швырнул в храпящее недоразумение заглушающее и медленно вылетел из комнаты в направлении последней спальни на этаже.  Поттеру некуда было бежать, даже если бы он проснулся. Не то чтобы Волдеморт собирался разъяснять ему что-либо в пятом часу ночи. Однако, заваленная игрушками детская, без намеков на живого ребенка внутри оставила его в ещё большем смятении, чем бесполезное открытие чужого родства. Где, черт возьми, был нужный мальчишка? Нахмурившись, Волдеморт обернулся, окидывая взглядом пустой коридор престижного дома. Поттер всё время появлялся перед ним в обносках, даже в учебном году, но эти магглы выглядели обеспеченно. Игрушки, личные комнаты у детей.. Поттеры, при этом, также были не бедной семьей. Мальчишку каким-то чудом лишили наследства? Он жил не у магглов? Его всё это время водили за нос?  Остальными комнатами на этаже оказались ванная и гардероб женщины, а также кабинет Дурсля, которым, видимо, редко пользовались. Гостевая комната, похоже, была преобразована в одну из детских, но вопрос со вторым и главным ребенком по прежнему оставался открытым — в доме больше не было никаких спальных комнат, а Гарри он всё ещё не нашел. На мгновение, мужчина начал сомневаться в собственном здравомыслии и хотел вернуться к толстому мальчишке, чтобы перепроверить, но одернул себя, вспоминая о волосах. То черное грифонье гнездо было не спутать ни с чем. Прежде же, чем Волдеморта захватил новый виток конспирологических гневных мыслей, внизу вдруг раздался тихий, но слышимый щелчок, а затем скрип. Щели на месте носа мужчины страшно раздулись, жадно выталкивая и втягивая воздух. Красные глаза с резко заузившимися зрачками вперились в прогал, уходящий к лестнице. Мальчишка был в доме. *** Гарри был очень голоден. Он честно-честно пытался уснуть всю ночь, чтобы не чувствовать как тянет и болит живот, но даже лежа под тонким одеялом, на скрипучей раскладушке, у него кружилась и гудела голова. Противный Дадли, если бы только он не был таким вредным нытиком! Гарри впервые мог достаться кусочек кекса со стола, он ведь вел себя очень и очень хорошо! Но этот жадный толстый мальчишка был всё ещё голоден.. А теперь был голоден Гарри, запертый тут без обеда и ужина, скорее всего без завтрака..  Надувшись и невольно хныкнув от очередного тянущего импульса боли, мальчик тихонько поднялся. Он пролежал  в чулане достаточно долго после того, как с кухни исчезли запахи ужина, а тишина накрыла дом пеленой недоступного ему сна. Тем более, что на голодный желудок ему вечно снились кошмары. Шмыгнув носом как можно тише, Гарри прислонился к дверце ухом. Было сложно расслышать что-то кроме собственного сердца по ту сторону, но он очень старался. И услышал, как сам же усердно сглотнул.  Облизав губы, ребенок, вновь набрал в легкие воздуха и задержал дыхание, думая, что так услышит что-то ещё. Гарри казалось, что он неизмеримо громкий, в сравнении с ночной тишиной.  Он ничего не услышал. Закрыв глаза, хотя в чулане итак не было видно ни зги, он сосредоточился теперь уже на дверце чулана. Однажды, он запомнил со стороны, как дядя Вернон закрывает щеколду, чтобы дверь противно скрипя не болталась по коридору, а потом случайно, будучи запертым, её открыл. Представлял, от нечего делать, как будто бы его чудом выпускают, щеколда сама собой открывается и она.. открылась. Гарри был так удивлен, когда случайно задел дверь ногой и она распахнулась, что даже не задумался над тем, что с ним сделают, если он последует за этим «кроликом», коим ощущалась свобода.  Вскоре он узнал, что ничего хорошего. От взгляда на пряжку дядиного ремня ему ещё неделю было больно. Когда раздался щелчок замка в этот раз, Гарри на минуту вовсе перестал дышать, даже не смотря на то, что казалось, итак задержал дыхание. Это было так громко! Мальчик весь сжался от испуга и попытался расслышать тяжелые шаги на лестнице за своим бешено колотящимся сердцем. Но ничего, совсем ничего так и не происходило.  У него появился шанс наконец покушать! Гарри не считал свой поступок воровством. Хотя бы потому, что хоть и жил под лестницей, но всё же жил в их доме. Тетя готовила ему еду из того же холодильника, давала такую же воду, иногда даже сок. Меньше, конечно, чем ел Дадли или дядя, сладостей он не пробовал вовсе, но понимал, что их нужно было ещё заслужить. Правда, пока ему не удавалось получить ничего кроме черствого овсяного печенья, которое не ел Дадли, но даже это было очень и очень вкусно!  От воспоминаний о печенье мальчик вновь схватился за кольнувший болью желудок, который, кажется, вовсе прилип к позвоночнику изнутри. Это было очень неприятное сосущее чувство, которое с трудом позволяло ему разогнуться. Завтрак тоже был не сильно плотным. Переборов же минутную слабость, Гарри наконец выпрямился и двинул дверцу вперед — медленно, как можно тише и не дыша, скользя наружу сквозь приоткрытую щелку на цыпочках. Тетя Петунья спала очень чутко, а когда просыпалась она, следом вставал дядя Вернон. Однако, ни тяжелых шагов, ни скрипов кровати сверху пока не было, так что Гарри чувствовал себя всё более уверенно.  Чудом избежав скрипящих половиц в коридоре, мальчик в два невесомых прыжка оказался на безопасном тихом кафеле кухни. Тут уж точно ничего не заскрипит. Кроме ящиков. И главного монстра — холодильника. Тот был финальным и самым волнующим рубежом, потому что если держать его открытым слишком долго, он начинал издавать страшный писк, который при всем желании было не назвать мелодией. И если по всем остальным местам кухни Гарри мог передвигаться с шелестом мышки, то этот монстр сейчас был страшнее кулака или жалующегося матери крика Дадли. Если его поймают вот так ночью.. мальчик не был уверен какое наказание его ждет за это. Он такого ещё не получал. Решив оставить финального босса напоследок, невысокий малыш попытался тихо залезть по табуретке на стойку, чтобы налить себе воды из графина. Тот был тяжелым и полным, а его ручки маленькими и хилыми, подрагивающими от недоедания, но он справился. Залпом Гарри осушил полный стакан воды и налил второй. Страшно было в такой ситуации захотеть в туалет, но он все равно вышел из чулана, так что мог не бояться казусов до утра. Хотя, не то чтобы мальчик загадывал так наперед. Недалеко стояла непредусмотрительно оставленная пиала с печеньем. Удивительно, что тетя Петунья забыла её вот так, на столе, но Гарри не стал долго думать и тут же схватил три штуки. Место в руках стремительно заканчивалось, так что, покусав губы, он немного нахмурился. Идти обратно до чулана только с тремя печеньями было долго и опасно. Он хотел кушать, а печенья были слишком редким удовольствием, он собирался спрятать и растянуть их на подольше. Благо, Гарри мальчик сообразительный и вовремя вспомнил, что в его слишком длинных штанах есть карманы. Просветлев от находки и гордости за идею, он быстро запихнул в них добытое и тихо спустился вниз с табуретки. В ящики он решил не лезть, плохо помня где что лежит у тети Петуньи, но зная, что там вечно что-то шуршит. Пару раз его били за слышимое любопытство по рукам. Оставался один, последний монстр, с тяжелой бежевой дверью и Гарри после двух стаканов воды и трех раздобытых печений, был воодушевленно готов к этой битве.  *** Когда Волдеморт спустился на шум, звуки небрежного шуршания уже переместились на кухню. Лорд, тем не менее, не спешил. Его мысли были заняты тем, как он пропустил внизу не спящего мальчишку, но по пути в основную часть дома мужчина наткнулся на приоткрытую дверь чулана, которая точно была закрыта ранее. Подозрение закралось мрачной мыслью, которой на мгновение он даже не поверил. Чулан? Да быть не может. Этого мальчишку облизывал весь магический мир после его падения.. Однако, увидеть кривую раскладушку с прохудившимся матрасом и закошлаченным пледом вместо одеяла было достаточно, чтобы осознать правду. Поломанные солдатики на полке вряд ли были атрибутами домашних крыс. Распрямившись, мужчина прихватил пальцами остатки своей переносицы. У него происходящее в голове не укладывалось: сверху вторая спальня ломилась от детских игрушек, а Поттера поселили в занавешенный паутиной чулан. Это шутка такая? Снейп распалялся, что Гарри лишь избалованный мальчишка, но что на самом деле? Темному лорду пришлось в двое согнуться, чтобы заглянуть внутрь! С кухни послышалось шумное бряцанье стекла о поверхность. Пять раз. Пока мальчишка явно пил, Волдеморт невольно изучил дверь чулана и ожидаемо обнаружил щеколду, а также не предусмотренную изначально решетку для воздуха. Ребенка тут запирали, а Дамблдор потом посылал его умирать. О таком ублюдке даже в учебнике о фантастических тварях не писали. Скривив безгубый рот от нахлынувших воспоминаний, мужчина одернул руку, так и не прикоснувшись и пальцем к стенам дома. Ему было мерзко даже думать об этом явно не стерильном месте, так что все двери открывались лишь взмахом руки и его палочки.  Мерлин, ребенку ведь всего четыре года! Опуская попытку убийства, это худшее, что могло с ним случиться.  Волдеморт черной тенью проплыл в кухню в тот момент, когда по-настоящему крохотная фигурка, пыталась усилием воли, на цыпочках, дотянуться до ручки массивного холодильника. В какой-то момент, Гарри решил, что ему всё же нужна табуретка, так что он шумно вздохнул и пошлепал босыми ножками к барной стойке, откуда с надрывным усилием потащил стул.  Если бы не заглушающие, которые темный волшебник наложил на его родственников, мальчик перебудил бы весь дом.  — Что ты делаешь? — не удержался от вопроса уже искренне любопытствующий Волдеморт. Поттер был крошечным и слабым, его потуги займут ближайшие полчаса, а Лорд уже без того был раздражен происходящим, в то время как ему требовалось в потенциале всё его терпение, чтобы не попытаться убить мальчика на месте. По привычке. Услышав чужой голос из темноты, Гарри по-настоящему отпрыгнул, роняя с грохотом предмет мебели. Тут же, острые худые плечи взмыли до ушей, тогда как малыш зажмурился и прижал руки сжатые в кулачки к груди.  Прошло несколько секунд, прежде чем он распахнул свои огромные зеленые глаза и уставился в ту темноту из которой с ним заговорили. Волдеморт не мог не признать, без очков те выглядели ещё выразительнее. — К-кто там?..— почему-то шепотом спросил мальчик, так и не отрывая рук от груди и попятился назад, шлепая босыми ногами по кафелю. Испугался. Ещё бы. Волдеморт склонил голову набок. Он вскользь обдумывал это решение, но теперь перестраиваться приходилось на ходу. С Поттером невозможно строить какие-то планы. — Не бойся. Я не причиню вреда. Волдеморт выждал паузу. Когда же в ответ послышалась лишь тишина, мужчина вновь шумно вздохнул. Определенно, он переоценивал собственное терпение, однако попытка должна была того стоить. В любом случае, исходя из полученных данных, он в худшем случае сможет спихнуть ребенка на Люциуса. Тот должен ему по гроб своей поганой жизни ещё с той временной ветки, даже если не помнит этого. Сейчас Волдеморта волновало лишь то, как увести с собой Гарри без назревающих истерик. — Отлично, дорогой, мы можем промолчать всю оставшуюся ночь. Или ты скажешь мне своё имя, а я скажу тебе своё. Честный обмен, верно? — использовать эту тактику на ком угодно уже давно вошло в его обиход, но использовать её на Поттере было странно. Даже пусть и таком маленьком. Мерлин, он был действительно крошечным. И очень худым.  На минуту другую мужчине даже показалось, что Гарри вовсе не говорит, но он тут же вспомнил, что мальчик ответил на его первый вопрос испуганной репликой. Он определенно мог говорить. Лишь только сильно боялся. — Г-арри. А ты? Б-бугимен, да? Волдеморт, который метр за метром осторожно приближался к дрожащему ребенку вдруг замер. Его алые глаза почти комично широко распахнулись, а бровные дуги взметнулись в удивлении вверх. Этот ребенок серьезно только что.. детской страшилкой его обозвал?  — Н-не ешь м-ня. Пжалуйста. Я не вкусный. Я не ем сладкое. А Дадли много ест. Он вкуснее, честно. — Я не.. — Пожалуйста, я больше не буду! Й-а просто хотел.. Я больше н-не буду.. й-я верну печенье! Я.. Когда мужчина услышал шумный влажный всхлип, а из огромных, почти светящихся зеленых глаз покатились крупные настоящие слезы, Волдеморт всерьез растерялся. Он был оскорблен тем, что его приняли за какую-то хтонь из детского пугательного фольклора, но сейчас не было времени наказывать и без того напуганного до смерти ребенка. Он не за этим сюда пришел. Тем не менее, слова мальчика про своего кузена он ещё обдумает. — Мерлин, за что мне это. Я не Бугимен, успокойся, ребенок. Меня зовут.. Марволо. Марволо Гонт. И я не собираюсь тебя есть. Едва ли успокоившийся, Гарри издал шумный шмыг, но очень попытался не отрывать глаз от черного пятна парящего в воздухе, коим являлся сейчас Волдеморт. Его белые конечности почти светились даже в таком мраке и это завораживало ребенка, с учетом того, какие мягкие очертания придавали силуэту слезы. — А.. Дадли? — словно бы даже с надеждой вдруг спросил Гарри. Мужчина не смог удержать смешка, с любопытством оглядывая заклятого врага в детской форме. У них было куда больше общего чем он думал. Всё же, заклятым врагом явно оставался Дамблдор, а не тот, чье имя точно даже не сумело назвать пророчество.  — На счет него я подумаю, если хочешь. Гарри несмело кивнул пару раз, кажется даже не особо думая о своих действиях. Он просто был сильно напуган и взволнован сначала геройскими свершениями на кухне, а после появлением Бугимена. Мерлин, не приведи Истина этот ребенок станет его так называть. — А что вы тут делаете.. если вы не.. ну.. — явно не зная, как себя вести с незнакомцем из темноты, лица которого даже не мог рассмотреть, Гарри перемялся с ноги на ногу, явно начиная замерзать. Так недолго такому щуплому и простыть. Волдеморту только детских соплей от простуды еще не хватало. Взмахнув палочкой, он тут же наложил на ребенка согревающие чары. Тот аж разомлел, опуская напряженные плечи. Воспользовавшись моментом, Темный Лорд подплыл к мальчику ближе и опустился перед ним на колени, чтобы не возвышаться черной страшной тенью. Он итак был выше, но теперь силуэтом явно не напоминал Бугимена. Хотя, горящие алым глаза лучше не делали в любом случае. — Давай мы поступим так: я расскажу тебе всё, что захочешь, но сначала мы с тобой отправимся в другое место. Живот ребенка жалобно заурчал. — И поедим. Я накормлю тебя всем, чем захочешь,— понизив голос до сокровенного шепота, волшебник почти заурчал, обволакивая сладким баритоном душу мальчишки. Не то чтобы ему на самом деле требовалось чужое согласие, однако, если мужчина хотел завоевать чужое доверие.. Слишком поздно он вдруг подумал о том, что можно было бы увести Поттера силой, а после стереть ему память, но почему-то это казалось ему плохой идеей. Что-то на уровне интуиции. Словно Обливиейт можно было сбросить как тот же Империус, в чем мальчишка, судя по словам Барти, весьма преуспел. Не в четырехлетнем возрасте, разумеется.  И всё же. — Тетя будет ругаться.. Дядя тоже,— пробормотал так же тихо, переходя вновь на шепот, Гарри. Теперь он не прижимал так испуганно кулачки к крохотным ребрам, за которыми всё ещё быстро колотилось его огромное сердце, но покручивал нервно пальчики, беспокоясь. Волдеморт шумно вздохнул через раздувшиеся щели отсутствующего носа и возблагодарил Вселенную, за плохое зрение Поттера — тот в упор не видел деталей его лица. А ещё, за явное отсутствие воспитания со стороны старших, потому что мальчишка, судя по поверхностным мыслям, был только рад выскочить за порог с первым попавшимся незнакомцем с конфеткой. Как же всё было просто.  — Я могу забрать тебя от них навсегда. Зеленые глаза тут же восхитительно ярко вспыхнули, напоминая свет от того самого смертельного проклятья, что выпустила однажды тисовая палочка. Гарри Поттер был таким несчастным ребенком.. У них в самом деле было много общего. — Навсегда? — на мгновение Волдеморту показалось, что ребенок даже сошел в парселтанг, настолько заговорщически и восхищенно звучал его голос. На безгубый рот так и просилась ухмылка. — Навсегда,— едва не ответил на парселтанге Лорд, выпрастывая из под черной мантии руку и касаясь розовой мальчишеской, влажной щеки. Слезы уже понемногу высохли, но соленые дорожки остались. Сначала тыльной стороной, а затем вовсе подушечкой когтистого пальца волшебник провел по детской нежной коже, стирая проявление слабости. Гарри был единственным в этом доме, к чему хотелось прикасаться. — Я дам тебе сладости и теплую, большую кровать. Ты больше не будешь жить в этом поганом чулане. Ты больше никогда не увидишь того жирного мальчишку и своих родственников. Никогда они не доберутся до тебя. Никто больше тебя не тронет. Этому Гарри Поттеру, на самом деле, нужно было так мало. Так мало, чтобы принять руку Темного Лорда, похожего в темноте ночи на Бугимена из детских страшилок. И в этот раз этим малым оказалась лишь горячая еда, сладости и безопасная, мягкая постель. В итоге, они аппарировали. Хотелось бы также сказать, что на утро Дурсли не вспомнили, что в их доме когда-то жил такой мальчик, однако, Темный Лорд посчитал, превозмогая безопасность и здравые опасения, что лучшим наказанием для них всех в будущем, станет осознание и воспоминания о том, как они на самом деле обращались с этим крохотным магическим существом.  Для Дамблдора, который рано или поздно узнает, их молчание станет убийственным потрясением.  Разумеется, он также убедится, что Дурсли действительно промолчат.