Часть 2

      Мужская раздевалка гудела после урока физкультуры. Запах пота и дешёвого дезодоранта смешивался с возмущенными возгласами и громким смехом. Родрик, прислонившись к шкафчику, решил разузнать побольше о прошлом директоре. — Думаешь, Дюваль просто так ушел в закат, оставив нас на растерзание этой новой мегере? — Кевин закатил глаза, будто говорил об очевидном, — Да он сбежал, как крыса с тонущего корабля! — Ладно, давай без метафор. Что конкретно произошло? Кевин вздохнул, будто собираясь рассказать страшную сказку на ночь: — Всё началось с нытья. Мир принадлежит тем, кто громче всех ноет, — он кивнул сам себе для убедительности, — Родители завизжали, что в школе бардак. Драки, вечеринки, буллинг, попадание в неприятности, кто-то умудрился крысу в кабинет химии запустить. Классика. Школьный совет, под давлением родителей и прессы, решил, что Дюваль слишком «мягкотелый». А потом — скандал с тем баллом, где кто-то подмешал водку в напитки, — Те, кто стояли ближе к парня, почти моментально замолчали. — В итоге он ушёл сам. Тихо, без шума. Написал заявление, объявив о профессиональном выгорании. Сказал, что «устал бороться с системой» и хочет открыть ферму по выращиванию кактусов. — Все понимали, что его просто слили по определенным причинам. — подключился к разговору Шейн, только, что вышедший из душа. — Она приехала с миссией, — Кевин изобразил гримасу отвращения, — «Восстановить порядок и дисциплину». Как будто мы тут банда отморозков, а не обычные подростки. — фыркнул Кевин и отвернулся от Родрика, давая понять, что эту тему больше продолжать не хочет.

***

      Реформы Трамбл еще не успели ударить по школе в полную силу, но аура безнадежности уже сочилась через малейшие трещины школьных стен.       Гретхен понадобилось немного времени, чтоб узнать о том, что новая директриса раньше работала в элитной частной академии, для богатых детей, где дисциплина была религией. Она фальшиво улыбалась и говорила: «Мы вернёмся к ценностям: порядок, уважение, чистота». И она не шутила. Правила посыпались как град из её офиса, каждое — удар по свободе, которую подростки ценили превыше всего.       Сначала — униформа. Никаких индивидуальных стилей. Все должны были быть равны. Девочки в белых блузках с высоким воротником и серой юбке длинной не менее 50 сантиметров. Мальчики — в таких же рубашках и серых брюках. Затем — запрет на косметику. Пусть и частичный, но все же. Никаких ярких цветов, однобокая естественность, под видом избавления от масок. Любимые серебристые тени Реджины и ее подруг теперь некотировались. Но Трамбл не остановилась. Крашеные волосы? Выговор! Громкая музыка? Выговор! Поцелуи между парочками? Выговор! Драка? На ковер к директрисе под угрозой отчисления!       Каждый запрет находил свою цель и больно бил по самолюбию и раскованности учеников.       Дальше было еще хуже. Обязательные «занятия с психологом» — их посещали те, кто чаще всего нарушал правила или уже давно имели статус проблемного подростка. К удивлению, Реджины, она не попала под это правило, хотя, как говорится, еще не вечер. И все же меньше всего ей хотелось, чтоб кто-то лез в ее голову и разбирал жизнь по кусочкам, рушил идеальную картинку, которая могла рассыпаться от одного неуместного слова. Только сейчас она ощутила насколько хрупкой была ее власть.

***

— Она серьезно думает, что я надену ЭТО? — прошипела Реджина, презрительно разглядывая новую униформу. Грубая ткань вызывала у нее физическое отвращение — Этот оттенок серого подчеркивает твои глаза, — блаженно промямлила Карен, за что получила испепеляющий взгляд. — Я выгляжу как школьница из 1950-х? Мои дизайнерские туфли стоят больше, чем весь гардероб этой стервы! — крикнула Реджина так громко, что мисс Норбери обернулась и с невозмутимым видом произнесла: — Я сделаю вид, что этого не слышала, но впредь советую быть более осторожной с подобными высказываниями. — Да?, — в голосе Реджины зазвучали стальные нотки, — А знаете? Я ведь и сама могу пойти и сказать ей все что думаю о ее новых правилах. — Дорогая, если ты пойдешь жаловаться мисс Трамбл, она, скорее всего, предложит тебе вязаный берет в тон к униформе. — Она понизила голос до шепота. — И нет, я серьезно! Я лично видела, какие береты она носит! Ты хочешь выглядеть, как ее копия? — Норбери мягко улыбнулась, — Ну же, Реджина, выбери лучшую стратегию для свержения Трамбл, а не напрасные разговоры. Они на неё не подействуют! Да, кстати, советую начать с изучения правил ношения униформы… Вдруг, там есть лазейка для добавления страз? — она пожала плечами и продолжила раздавать девочкам новую униформу.       Реджина глубоко вдохнула, пытаясь унять клокочущую внутри ярость. Ей понадобится не меньше десяти пенных ванн с лавандой, чтобы усмирить свою внутреннюю дьяволицу. Или… можно действительно заявиться в кабинет мисс Трамбл и выдрать все волосы из ее тугого, старомодного пучка. Эта мысль показалась ей на мгновение чрезвычайно привлекательной.       Реджина вновь набрала в грудь      воздух. Собрав всю свою волю в кулак, она гордо вскинула подбородок, натянула на лицо самую обворожительную улыбку, на которую была способна, и направилась к кабинету директрисы Трамбл. Нужно было выработать план. И Реджина Джордж всегда получала то, что хотела. Даже если для этого приходилось играть по чужим правилам… пока не удавалось их изменить.

***

— Мисс Трамбл, здравствуйте! Можно? — Реджина Джордж стояла в дверях кабинета директрисы, излучая уверенность и фальшивую любезность. — Добрый день! А вы… — начала Трамбл, бросив на девушку оценивающий взгляд. — Реджина Джордж, — отрезала девушка, не дожидаясь приглашения, и грациозно переступила порог кабинета. Словно королева, вступающая в свои владения, она бесцеремонно устроилась напротив директрисы. — Я хотела поговорить с вами о новых правилах, касательно внешнего вида. Понимаете, я полностью поддерживаю идею дисциплины и порядка в школе. Но думаю, что введение униформы…неблагоприятно повлияет на ваш имидж среди учеников. — Что вы имеете ввиду? — Трамбл недоверчиво откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и пронзительно посмотрела на Реджину. Здесь, наедине с ней, она уже не пыталась изображать из себя новую деликатную директрису. В ее глазах читалось скорее усталое раздражение, чем стремление заслужить чью-то любовь. Реджина уже сомневалась, что Трамбл вообще есть дело до того, что о ней думают ученики. Возможно, для нее это была очередная ступенька в карьере, а мнение школьников — досадный шум под ногами. — Что я имею в виду? — Реджина поджала губы, изобразив крайнюю озабоченность. — Мисс Трамбл, с тех пор как вы вступили в должность нашей директрисы, я думаю о том, насколько у вас устаревший имидж. — этот резкий выпад заставил мисс Трамбл нахмуриться. Реджина не дала ей опомниться и продолжила, прежде чем директриса успела что-либо сказать. — Поймите меня правильно, мисс Трамбл, я просто хочу, чтобы нашу школу возглавлял достойный представитель. Ношение униформы просто отвлечет учеников и не позволит обратить внимание на более важные проблемы. Боюсь, что введение униформы может выставить вас в невыгодном свете. Что если я помогу вам показать, как можно усовершенствовать себя и свою программу? Я могла бы помочь вам выстроить взаимодействие с учениками. — А почему вы думаете, что именно вы сможете стать посредником между мной и студентами? — Трамбл прищурилась, оценивая насколько была велика самонадеянность Реджины. — Ох, многие тут доверяют мне. Я вроде как… — Реджина артистически замялась, изображая скромность. — Негласный лидер? — усмехнулась Трамбл с интересом подаваясь корпусом ближе к собеседнице. Ее лицо в миг озарилось любопытством. Но странным, нездоровым любопытством. Таким какое испытывает безумный ученый к своему подопытному. — Не хочу хвастаться, но ученики школы прислушиваются ко мне, — Реджина чуть расслабилась, почувствовав, что захватывает инициативу, — Я могла бы помочь вам проконтролировать соблюдение новых правил, но при условии, что вы позволите мне немного откорректировать их. — Мисс Джорж, а вы весьма инициативны. Люблю людей, которые горят энтузиазмом. — произнесла директриса, чуть приподняв уголки губ в подобии улыбки. Реджина уже почти решила, что этот бой выигран, что ей удалось очаровать и подчинить себе Трамбл. Но через несколько секунд ее надежды рухнули. — Вот только вы уж слишком опрометчиво решили, что можете оспаривать, или, как вы сказали, «корректировать» правила, установленные вашим высшим руководством. Я не нуждаюсь в посредниках, в заказной рекламной кампании о своем «позитивном имидже». Я здесь, чтобы навести порядок, а не для того, чтобы заслужить чье-то одобрение, — Трамбл снисходительно посмотрела на ученицу. — Понимаю, что вам трудно принять новый авторитет в этой школе, но я надеюсь, что вы все же справитесь с этим. Однако, если вы и в правду хотите помочь с соблюдением школьного порядка, то я с радостью приму вашу помощь. И, поверьте мне, ваше участие в жизни школы будет щедро вознаграждено. — Что ж, — Реджина на несколько секунд опешила, почувствовав себя как загнанный в угол зверь. Ее идеальный план провалился. Но она никогда не признавала поражение открыто. Собравшись с духом, она самодовольно улыбнулась, постучав длинными, ухоженными ноготками по отполированной поверхности стола директрисы. — Если вам все же понадобится помощь, или, скажем, дельный совет, вы всегда можете обратиться ко мне. — Благодарю, всего доброго мисс Джордж, — отрезала Трамбл, возвращаясь к своим бумагам. В ее голосе звучала неприкрытая ирония. Она дала понять Реджине, что разговор окончен.       Реджина, с высоко поднятой головой, вышла из кабинета. Она проиграла эту битву, но война только начиналась. И Реджина Джордж никогда не сдавалась. Она всегда находила способ добиться своего. Всегда. — Реджина? — окликнула ее Гретхен как только Реджина вернулась в раздевалку. — Больно смотреть на вас, — неодобрительно покачала головой Джордж. — Да кто она такая, чтоб помыкать нами? Правила здесь устанавливаем мы, поэтому, если мы завтра просто оденем всё самое выбивающееся из правил Трамбл, а остальные последуют нашему примеру, то она не сможет отчислить всех, верно?       Карен Смит широко распахнула свои и без того огромные глаза и вдохновенно закивала. Она всегда была преданной и наивной последовательницей Реджины, готовой слепо следовать за ней в любую авантюру. Но Гретхен было подкупить простой речью куда сложнее. Реджина заметила в её глазах опаску, смешанную с недоверием. Гретхен боялась последствий, боялась потерять свой статус. — Гретхен? У тебя есть что сказать? — прямо спросила Реджина, пронзительно посмотрев в глаза своей подруге. — Нет, — кратко кинула девушка и отвела глаза в пол, словно уже успела в чём-то провиниться. — Значит, завтра как обычно в розовом? — беспечно спросила Карен. — Не просто в розовом, — Реджина слегка прищурилась, обдумывая свой следующий шаг. Она чувствовала, что должна вернуть себе контроль над ситуацией, доказать всем — и в первую очередь самой себе, — что она по-прежнему Королева. — В лучшем, в самом провокационном розовом, который только найдётся в нашем гардеробе. Завтра мы покажем этой Трамбл, кто здесь настоящая власть.

***

      Утро Родрика Хеффли, как правило, начиналось хаотично и шумно — со звонкого будильника, который он игнорировал до последнего. Это утро не стало исключением. Его группа каким-то непостижимым образом была выбрана представлять их скучную школу на предстоящем городском музыкальном конкурсе. Преподаватель по музыке недавно уволился из школы, а нового ещё не нашли. Музыкальный конкурс мало кого волновал тут. Он случайно зацепился ухом за мимолётное упоминание о конкурсе в коридоре школы. Узнав эту информацию, он ринулся к одному из преподавателей, не потрудившись даже узнать, насколько компетентен этот человек в вопросах музыкального образования. После долгих уговоров и уверений в том, что «Löded Diper» — это именно то, что нужно школе, чтобы заявить о себе, Родрику пообещали узнать все подробности. А через пару дней ему передали известие, от которого у него чуть не отвалилась челюсть. Его, без всякого отборочного тура и прослушивания, просто взяли и вписали в список представителей от школы. «Конкурс? Ах, да, — пробормотал завуч, — Ну, если у вас там что-то вроде группы, то могу вписать вас».       «Удачно вышло», — тогда подумал Родрик, ухмыляясь во весь рот. Он не стал выяснять, почему их выбрали, и не задумывался о том, соответствует ли их музыкальный стиль требованиям конкурса. Главное — возможность! И он намеревался использовать её по полной программе.       Однако планы Родрика в очередной раз были нарушены. Бен подлетел к нему в коридоре, схватил за плечи и нервно сказал: «Сегодня на репетиции будет директриса Трамбл». Родрик поморщился. Директриса Трамбл? На его репетиции? Что ей понадобилось на его репетиции? Он знал, что их музыка далека от идеала и подозревал, что Трамбл, как и большинство взрослых, имела весьма своеобразные представления о музыке. Скорее всего, она придёт с комиссией, чтобы убедиться в «соответствии репертуара моральным нормам и культурным ценностям». Актовый зал сегодня казался особенно угрюмым, а в тот момент, когда в него зашла мисс Трамбл, он стал ощущаться как ад на Земле. — Добрый день, молодые люди, — произнесла она своим фирменным ледяным голосом. Родрик нервно сглотнул и попытался изобразить подобие улыбки. — Мисс Трамбл, какая честь! Мы как раз собирались начать репетицию, — изобразил на лице улыбку и приветливо развёл руки. — Прекрасно, — ответила Трамбл. — Я здесь, чтобы убедиться, что ваше выступление соответствует требованиям школьного устава и не содержит… нежелательных элементов. — Ну что ж, — Родрик постарался придать своему голосу уверенности. — Тогда мы начнём.       Родрик взмахнул палочками, и «Löded Diper» с грохотом обрушились на зал потоком диссонирующих звуков. Текст был бессмысленным, музыка — хаотичной смесью панк-рока и хэви-метала, но, по крайней мере, там не было ни слова о подгузниках. Во время выступления Родрик с тревогой поглядывал на Трамбл. Она сидела неподвижно, скрестив руки на груди и сохраняя на лице абсолютно непроницаемое выражение. Не было никаких признаков отвращения, но и энтузиазма тоже не наблюдалось. Когда песня наконец закончилась, в зале повисла гробовая тишина. — И что это было? — спросила Трамбл, не изменившись в лице. Родрик закашлялся и попытался что-то сказать, но не успел, как Бен выпалил: — Это была песня о том, как газировка взрывается. Типа, метафора на жизненные трудности. — Очень… глубокомысленно, — Трамбл подняла бровь. В актовом зале повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь нервным дыханием Родрика. Он чувствовал, как пот стекает по его спине. — Мистер Хеффли, — обратилась Трамбл к лидеру группы. Её голос звучал твёрдо. — Буду с вами откровенна. Ваша группа и ваша… музыка явно противоречит новым ценностям нашей школы. — Что это значит? — спросил он, с трудом скрывая сарказм в голосе. — Это значит, — Трамбл выдержала паузу, — что ваше творчество… не соответствует стандартам морали и благопристойности, которые мы стремимся привить нашим ученикам. — Новым ценностям? — выпалил Родрик, не в силах сдержаться. — Типа «не высовывайся» и «старайся угодить старпёрам»? — Родрик! — одёрнула его молчавшая до этого мисс Норбери, понимая, что парень перегибает палку. — Извините, — пробурчал Родрик. — Мне жаль, мистер Хеффли, но вы отправитесь на конкурс только в том случае, если сделаете… ребрендинг. — Ребрен-чё? — грубо переспросил Родрик, словно его оскорбили. — Ребрендинг, — невозмутимо повторила Трамбл. — Это означает, что вам нужно изменить свой стиль, свой репертуар и свой имидж, чтобы соответствовать ценностям нашей школы.       Родрик ошеломлённо молчал. Он не мог поверить своим ушам. «Она что, серьёзно предлагает нам переодеться в смокинги и петь про то, как важно уступать место бабулям в автобусе?» — подумал он с иронией. — Мы устроим отборочный тур, в котором ваша группа, конечно же, сможет принять участие и побороться за поездку на конкурс, но, разумеется, при условии, что вы продемонстрируете соответствие нашим требованиям, — произнесла Трамбл. — Ведь, я так понимаю, у вас не было отборочного тура?       В актовом зале воцарилась гнетущая тишина. Мемберы группы опустили головы, понимая, что их мечта о славе рушится прямо у них на глазах. Родрик же стоял, сжимая кулаки и обдумывал свой следующий шаг. Он знал, что ему придётся что-то придумать. Он не мог просто так сдаться и позволить Трамбл превратить Löded Diper в унылый школьный ансамбль. Этот конкурс был единственным способом для них хоть как-то заявить о себе. Он не мог проиграть этой напыщенной директрисе. По крайней мере, не так легко…

***

      Этим утром Гретхен так и не смогла скрыться от пристального взгляда Реджины. — Гретхен, трусливая курица! — процедила Реджина, её голос был полон презрения.       Гретхен обернулась на неё, сжавшись всем телом, а затем осмелилась посмотреть ей в глаза, разглаживая несуществующие складки на серой юбке. — Мы договорились, что не будем носить униформу, — тихо проговорила она, но в её голосе чувствовалась скорее обречённость, а не укор. — Прости, Реджина, но если меня отчислят, то родители не будут оплачивать мне лучший актёрский колледж страны. А я так хочу туда поступить, понимаешь?! — она затараторила быстрее. — Если меня отчислят и я не поступлю в колледж, то мне придётся ночевать в старом трейлере на окраине Лос-Анджелеса, сниматься в рекламе слабительного и выйти замуж за хиппи. Вся моя жизнь пойдёт под откос. Господи, а я не хочу этого! Не хочу! — Истеричка, — Реджина закатила глаза и, гордо подняв голову, направилась прочь от впавшей в немилость Гретхен.       Благо, хотя бы Карен была достаточно податливой, чтобы беспрекословно выполнять указы Реджины. Королеву школы улыбнуло то, что далеко не все ученики беспрекословно подчинились указам Трамбл. Но больше всего внимания привлекали Баунти, впрочем как и всегда. Сегодня они выглядели эффектнее, чем когда-либо. — Мисс Джордж, мисс Смит, вы уже наслышаны о новых ограничениях в дресс-коде? — на их пути словно из воздуха материализовалась директриса Трамбл, её взгляд скользнул по Реджине и Карен, оценивая их внешний вид.       Реджина, как всегда, была безупречна. На ней было розовое мини-платье от кутюр, подчёркивающее фигуру, на ногах красовались лаковые ботфорты на шнуровке. Весь образ дополняли серебряные тени и помада персикового оттенка. На Карен был топ с открытыми плечами и юбка с сердечками, на губах красовался щедрый слой блеска. — Простите, мисс Трамбл, я думала, что школа — это место для самовыражения, а не тюрьма для несовершеннолетних, — произнесла она с притворной невинностью в голосе. — Довольно! — оборвала её Трамбл. Реджина словила себя на мысли, что, когда мисс Трамбл злится, она не краснеет, а леденеет ещё больше. — Вам лучше подумать над своим поведением, мисс Джордж.       Но их перепалку внезапно прервал громкий сигнал — кто-то включил школьный гимн на полную громкость по всей школе. Мелодия наполнила коридоры, заглушая голоса учеников. Однако внезапно гимн оборвался, и его сменил громкий рифф гитары, а затем голос Родрика Хеффли, орущего в микрофон что-то про газировку. По коридорам разнеслось грохочущее, бунтарское звучание песни. Реджина невольно улыбнулась этой выходке, стоя с по-королевски поднятой головой перед мисс Трамбл. Так, словно играл её собственный гимн. Гимн Реджины Джордж.       Трамбл замерла на мгновение, её лицо выражало смесь гнева и растерянности. Затем она перевела свой надменный взгляд с визжащих динамиков на Реджину и бросила что-то вроде: «Вы напросились», после чего немедленно направилась в сторону радиоузла.

***

      «Это унизительно!» — прошипела Реджина, сверля взглядом кабинет, который был заполнен под завязку. Ожидаемо, её в качестве наказания оставили после школы на занятия по дисциплине. Отрадно было признавать, что многие сегодня попались. В основном там были лузеры и неформалы: парень с ирокезом, который постоянно чихал, девочка, одетая как гот, Дженис, которая пренебрежительно закатила глаза сразу же при виде Реджины и… Родрик Хеффли, барабанщик из этой жуткой группы Löded Diper, чья музыка сегодня гремела во всей школе.       Реджина вошла и нервно кинула сумку на парту, предчувствуя, что это будет самый бесполезный час её жизни.       Родрик, который сидел на парте сзади, судя по всему, тоже был не в восторге от перспективы торчать здесь после уроков. Он отстукивал раздражающий ритм по парте и время от времени бросал недовольные взгляды на старика из телевизора, который вещал что-то о важности ответственности, дисциплине, уважении и прочей ерунде, которую навязывало старшее поколение. Реджина сидела спокойно, лишь её лицо вызывало нервозность и злость. Мозг отчаянно пытался придумать, чем себя занять, пока идёт это унылое занятие. И она решила ещё раз осмотреть класс. Кто-то просто тупо пялился в экран, кто-то пытался выспаться после очередной вечеринки. Карен, которая тоже угодила сегодня сюда, сидела и с беззаботной улыбкой на лице рисовала что-то в блокноте. Заметив на себе взгляд подруги, она повернула тетрадь к подруге и прошептала: — Я нарисовала мистера Стивенса. Правда, похож? — на посредственном рисунке был изображен мужчина с бородкой в очках и тремя волосинками на голове. — Не хватает шляпы, лабораторного костюма и… — Реджина ухмыльнулась, — пакета голубого метамфетамина. — Оу, погоди, ты думаешь… — Карен с подозрением взглянула на мистера Стивенса, который сам почти засыпал, — Ты думаешь, мистер Стивенс правда… носит шляпу? — Не знаю, но ему бы пошло, — пожала плечами Реджина. — Да… — лицо подруги озарила лучезарная улыбка. — Точно, — промурлыкала она и принялась рисовать дальше.       Реджина вновь скучающе сложила руки на груди и решила проанализировать звуки в кабинете, чтоб развлечь себя. Голос из телевизора… стук… кто-то зевнул… стук… скрип стула… стук… — Да сколько можно стучать, Хеффли?! — Реджина резко обернулась, сталкиваясь взглядами с озадаченным парнем. — Прости. Профессиональное, — Родрик бестолково улыбнулся и почесал затылок. — Ты слышала о моей группе?! — Вся школа вас сегодня слышала… — она отвела взгляд, чтоб Родрик не смог заметить в нем и капли уважения. — Клёво, да?! — Нет, музыка — нет. Но трюк был… забавный.       «Охренеть, Реджина назвала его забавным. Охренеть, охренеть, охренеть…», — думал Родрик. И тут его мозг дал сбой и он начал тараторить первое, что пришло в голову: — Эта тётка запретила Löded Diper играть на городском школьном конкурсе! Сказала что-то типа «слишком громко и бессмысленно». Она просто не шарит в настоящей музыке! — прошипел Хеффли. — Погоди… Она запретила вашу группу? Ты должен был играть на конкурсе? — Реджина приподняла бровь. Обычно она не особо интересовалась школьными мероприятиями, но в этот раз ей действительно стало интересно. Ну или просто скучно. — Да, но нас рано списывать со счетов. Имею ввиду, что… — Она мне тоже не нравится, — перебила его блондинка, неосознанно отодвигая свой стул чуть ближе к Родрику. — У дамочки явные комплексы, если она так сильно хочет, чтоб мы все выглядели серые мыши… — Я не думаю, что ты серая мышь. Ты же выглядишь как… Реджина, мать его, Джордж. — Вот именно, — самодовольно ухмыльнулась девушка. Ей часто говорили комплименты, в этом не было чего-то сверхъестественного.       Последовала небольшая пауза, в которой в голове Реджины начали проноситься мысли. Трамбл лишила её всего: возможности покрасоваться, повеселиться и показать всем, кто здесь настоящая королева. И если Родрик — такой же «изгнанник», как и она, то, возможно, вместе они смогут что-то изменить.       — Я не хочу просто сидеть и смотреть, как эта старая карга уничтожает нас, — резко произнесла Реджина, внимательно смотря на Родрика. Парень нахмурился, задумавшись и комично выдвинул губы вперёд. — Ну, у меня есть несколько идей, как можно ей досадить, но они не совсем… — с хитрой ухмылкой протянул он. — Легитимные? — Реджина презрительно фыркнула. — Да какая разница, легитимно это или нет? Главное — результат. Мы должны показать Трамбл, что она не может указывать, как нам жить.       Он — грубая сила, она — коварный ум. В войне всё-таки все средства хороши. В уголках её глаз заиграли искорки предвкушения, тонкие брови изогнулись, как бы говоря: «Ну, удиви меня, Хеффли». Она словно играла с ним, давая понять, что ждёт чего-то действительно стоящего. Он не мог сдержать улыбку, предвкушая грядущий хаос. В голове уже начали роиться идеи, одна безумнее другой. В его глазах читалось обещание: «Ты не пожалеешь об этом, принцесса».