2. Сингапур

Туман расстилался над водой, плотный и густой, будто сама природа пыталась укрыть от посторонних глаз их приближающуюся к цели неуловимую маленькую шебеку. Сквозь дымку уже мерцали огни Сингапура. Город парусов и лезвий, запаха пряностей, пота и пороха. Где в каждом переулке таится сделка, а любая улыбка может стоить жизни. На палубе Неуловимой царило оживление. Все говорили разом, слова пересекались, сталкивались, как волны у скал. Карты, ножи, монеты, обрывки планов — всё лежало на бочке, ставшей на время походным столом. Барбосса стоял во главе, опершись о перила, слушая и в то же время держа всех под негласным контролем. — На встречу с Сяо Фэнем я пойду один, — сказал он, хрипло и безапелляционно. — Старый лис любит играть с теми, кто считает себя умнее. А я — не люблю, когда кто-то решает за меня. — Один? — переспросил Гиббс, — Это же прямо в логово барона, капитан. Без охраны? — Охрана привлечёт внимание, — ответил Барбосса. — А внимание — пули. Это нам ни к чему. Уилл молчал какое-то время, потом резко сказал: — Я тоже пойду сам. Все обернулись. В его голосе звучала твёрдость, будто решение уже принято. — Никто из вас не должен знать, где я. Но я проберусь туда и сам добуду карту. — А как же договор? — прищурился Барбосса. — Я не собираюсь с ним ни о чем договариваться, — коротко ответил Уилл. Пинтел и Раджетти переглянулись, явно не в восторге от озвученной идеи. Тиа Дальма, сидевшая на перевёрнутом ящике, покачала головой, тряхнув темными косами: — Без плана все вы сгинете в его логове, кормя черепах. — План как раз есть, — вмешался Гиббс. — Марти, Коттон, Пинтел, Раджетти и я пойдём под мостом. Подпилим решётку, проберёмся под пол в покои Сяо Фэня. Если запахнет жареным — будем на подхвате. Тиа Дальма усмехнулась. — А вы… мисс… будете ждать у выхода, — продолжил Гиббс, — Немного пороха и музыки для отвлечения внимания нам не повредят. Джек и попугай Коттона вам в этом помогут. Ведьма щёлкнула пальцами в знак согласия, и обезьянка одобрительно пискнула на плече Барбоссы, хватая его за полы шляпы. Все зашумели вновь — спорили, смеялись, перебрасывались короткими репликами, в которых чувствовалась лихорадочная решимость. Наконец, все роли были распределены. Только Элизабет стояла в стороне, прислушиваясь. И когда собрание уже подходило к завершению, она тихо спросила: — А как же я? Вдруг всё оборвалось. Смех, разговоры, шёпот.. Мистер Гиббс опустил взгляд, словно подчиняясь чьему-то приказу — молчать. — Что насчет меня, капитан? — повторила Элизабет тверже. Вновь повисла тишина. Барбосса долго не поднимал головы. Затем медленно перевёл взгляд на неё. В этом взгляде не было ни насмешки, ни злости — лишь что-то тяжёлое, невысказанное, как риф под гладью воды. Он не произнёс ни слова. Лишь коротко кивнул — не ей, а команде мол собрание окончено, и, обойдя всех, спустился с палубы вниз. Доски скрипнули под его шагами, и за ним осталась пустота — странная, обидная тишина, что звучала громче любого отказа. На палубе пахло смолой, морской влагой и ржавым железом — воздух был густ, тяжёл, и казалось, сам корабль затаил дыхание перед бурей. С компасом в руке Барбосса стоял у борта корабля, склонившись над морем, когда шаги за его спиной прозвучали слишком решительно, чтобы остаться незамеченными. — Я иду с вами, — сказала Элизабет твёрдо. Он не взглянул на нее, лишь слегка приподнял подбородок, как человек, которому уже известен финал разговора. — Нет. Останетесь на корабле. Это приказ. — Вы не имеете права… — Я — капитан, — отрезал он, наконец повернувшись. — И имею право на всё, что касается моего судна и команды. А вы все равно ничем не сможете помочь. Здесь вам не балы, мисс Суонн, и не шпаги ради забавы. Вы останетесь. Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Но для неё он только начинался. Звон стали раздался в тишине. Сгорая от ярости, Элизабет стояла перед ним, сжимая в руках обнажённую саблю. — Что это вам взбрело в голову, мисс? — хрипло спросил он, но не двинулся. — Я уже сказала, — ответила она. — Я пойду к Сяо Фэню с вами. Я сама так решила и не отступлюсь от своего, вам ясно? Только через мой труп. Я знаю, что готова к этому. Но он лишь усмехнулся, откинувшись спиной на борт корабля. — Так. Давай начистоту. Ну убила ты Джека, и что с того? Бросить пирата на съедение чудовищу — много ума не нужно. На такое способен каждый болван. Но если на этот раз что-то пойдёт не так — Кракен тебе уже не поможет. Слова вонзились в сердце, как удар. Элизабет сжала зубы, глаза потемнели. — Ты думаешь, я всё ещё ни на что не способна? — прошептала она, поднимая клинок в вытянутой руке. — Так проверь. Он выдохнул, коротко, будто устало. Но в глазах его уже вспыхнул знакомый огонь — гнев, азарт, то первобытное удовольствие от испытания силы. — Ну что ж, мисс Суонн… извольте. И металл его обнаженного клинка блеснул, поймав слабый отсвет луны. Бой начался мгновенно — без счёта, без колебания. Она атаковала первой, резко, с жаром, и он отразил удар почти лениво. Сталь пела, воздух дрожал от звона. — Слишком медленно, — бросил он, отбивая выпад. Она снова ринулась вперёд — удар, защита, поворот. — Слишком долго, — сказал он, двигаясь без усилия, словно предугадывал каждый её шаг. Она нападала снова — и снова. Лезвие её скользило, руки дрожали, дыхание сбивалось. Он отвечал с безупречной точностью, отточенной годами: — Нет! Быстрее.. Быстрее! И это все, на что ты способна? И каждый раз выбивал саблю из её пальцев. Она поднимала её снова — упорно, стиснув зубы, по ладоням стекала горячая кровь. Силы уже почти оставили ее, но она не желала сдаваться. До тех пор пока он не сделал последний мощный выпад — и руки ее не дрогнули и, в полном изнеможении, едва дыша, она упала на колени. Глядя на нее, Барбосса лишь усмехнулся. — А еще говоришь, многому научилась, — повторил он, и в его голосе не было ни злости, ни жалости. Только ледяная констатация. — Как я и сказал, все твои умения — курам на смех. Останешься на корабле и точка. Он опустил шпагу и отвернулся, собираясь уйти. Но тогда позади него раздался звук — тихий, как шорох ветра, и всё же в нём слышалось упрямство. Вся дрожа, с кровоточащим плечом, но Элизабет медленно встала на ноги и вновь подняла свой клинок. — Нападай. Голос ее был тих, но в нём звенела сталь. — В полную силу. Он остановился. Зубы стиснулись, мышцы на лице дернулись. Он обернулся — глаза сверкнули гневом и уважением вперемешку. — Как пожелаешь. Он перехватил шпагу покрепче — и бросился вперёд. Удар был стремителен, без пощады. «Если противник бьёт влево, ты не защищаешься лезвием. Перехватываешь запястье, скользишь вдоль гарды, и рывком — вот так. Всё в движении. Главное — не сила, а внезапность...» И тогда она шагнула в сторону, подставила гарду, скользнула вдоль его запястья — движение вышло идеально. Шпага Барбоссы вырвалась из его пальцев, звонко ударилась о пол. Удар. Поворот. Момент — и ее клинок застыл, упираясь острием прямо ему в грудь. И словно весь мир замер, затаив дыхание. И это мгновение, отраженное в памяти так ясно, длилось целую вечность. Прямой взгляд ее кипел чистой яростью: — Не заставляй меня делать это снова. И наконец, глядя ей в глаза, Барбосса рассмеялся — коротко, глухо, но с тем особым оттенком, что звучит между уважением и досадой. — Хорошо, — произнёс он. — Убедила. Он наклонил голову, и в его голосе послышалось то, чего она ещё не умела различать — тень гордости, спрятанной под грубостью. — Собирайся. Пойдёшь к Сяо Фэню со мной. Она стояла всё ещё с поднятым клинком, все еще не до конца веря в произошедшее. И только теперь позволила себе выдохнуть. — Тогда я должна знать… В глазах ее горел тот же свет, что и у него — упрямый, морской, непокорённый. — Зачем ты на самом деле все это делаешь.

***

— The king and his men stole the queen from her bed, And bound her in her bones… Гавань Сингапура дышала жаром и тайной. Воздух был густ, пропитан солью, дымом костров и запахом прелых досок. Сквозь туман виднелись низкие постройки с покатыми крышами, над водой висели узкие мостки, по которым скользили тени — слишком быстрые, чтобы понять, кто они. — The seas be ours and by the powers, Where we will, we’ll roam. Плавными движениями, чтобы не издать лишнего звука, Элизабет гребла осторожно, неслышно напевая про себя. Маленькая длиннохвостая лодка под ней чуть покачивалась на ровной глади воды. А сердце стучало где-то в горле, руки дрожали от напряжения — не от страха, от нетерпения. Ей казалось, будто весь воздух Сингапура смотрит на неё: вот она, среди ночных каналов, под тёмными мостами, где шепчут торговцы смертью и золотом. И всё внутри повторяло — не ошибись, не дай им увидеть твою слабость. — Yo-ho, all hands, Hoist the colours high, Heave-ho, Thieves and beggars, Never shall we die. Каждое движение весла отдавалось глухим эхом под настилами, и сердце её билось в такт этим звукам. Она чувствовала, как напряжение сжимает горло, но старалась скрыть волнение, удерживая дыхание ровным. Её пальцы крепче обхватили рукоять весла, — Some have died, And some are alive, Others sail on the sea, Соломенная шляпа скрывала лицо, капли пота стекали по вискам. Она чувствовала, как сердце бьётся слишком часто — не от страха, а от напряжения. Её первый настоящий выход, её шанс показать, что она не зря кровью и потом добилась своего места рядом с капитаном. — With the keys to the cage, And the devil to pay, We lay to Fiddlers Green. Над водой клубился пар, и звуки гавани казались далёкими: стук молотов, свист ветра в снастях, приглушённые голоса. Она плыла под деревянными настилами, где свет едва пробивался сквозь щели, и тихо причалив, сошла на берег: — Yo-ho, haul together, Hoist the colours high, Heave-ho, Thieves… — … and beggar, never shall we die. Он тихо закончил её песню, голосом низким и сухим, как шелест бумаги. В соломенной шляпе, вынырнув из тени, перед ней стоял мужчина. Черты лица заострённые, глаза внимательные, движения точные, будто выверенные за годы жизни среди опасностей. Тай Хуан. Один из подручных Сяо Фэня. Именно его она и ожидала встретить здесь. — Опасно петь эта песня, кто не понимай, о чём поет, — произнес он глядя на нее с хищным оскалом, — Особенно женщина. Особенно если одной. Она приподняла подбородок — ответ был готов, но прежде чем успела открыть рот, из тени за её спиной донёсся знакомый, насмешливо-хриплый голос: — С чего ты взял, что она одна? Он шагнул к ним из-за угла, и свет факела скользнул по полям черной шляпы, по его лицу, высвечивая привычное спокойствие, за которым таилась сталь. Тай Хуан замер, взгляд его метнулся от одной к другому, и в нём мелькнуло сомнение. — Твоя защитник? — спросил он, слегка приподняв брови. — С чего ты взял, что мне нужен защитник? — быстрым движением вытащив нож, набросившись со спины, она тут же приставила лезвие к его шее — холодно, уверенно, без колебаний. На лице Барбоссы скользнула едва заметная усмешка, будто именно этого он от нее и ждал. — Твой господин ожидает нас, — сказал он, подойдя ближе. — А лишний труп может слегка омрачить радость встречи. Секунда тишины — и нож опустился. Элизабет послушно убрала лезвие, взгляд её оставался холодным, хотя внутри всё ещё дрожало от нетерпения. Над головой глухо простучали сапоги — по настилу проходил патруль британских солдат. Фонари метались над водой, отражаясь в её черной глади. Тай Хуан молча кивнул — знак идти за ним. Барбосса слегка коснулся локтя Элизабет, и они вместе скользнули в боковой проход под помостом. Шум гавани стих за спиной. Впереди темнел узкий коридор, пахнущий тиной и тайной, и она шагала туда первой — с затаённым чувством гордости. На этот раз он не остановил её. И, может быть, впервые — позволил идти рядом. Они шли по узким улочкам Сингапура, где дома теснились так плотно, что казалось — небо туда не заглядывало уже века. В воздухе висел запах рыбы, прелых досок и копченого масла; где-то капала вода, и этот равномерный звук напоминал удары часов, отсчитывающих путь к неизвестной развязке. Тай Хуан шёл впереди — лёгкий, бесшумный, словно тень. За ним двигались ещё двое его людей, каждый с рукой, невзначай лежащей на рукояти ножа. Элизабет старалась идти уверенно, чувствуя на себе взгляды тех, кто сторожил кварталы Сяо Фэня: глаза из темноты, силуэты в проёмах, короткие перешёптывания. Страх полз по коже, но она не позволяла ему подняться выше дыхания — держала спину прямо, взгляд ровный, шаг — размеренный. — От Уилла нет вестей? — произнесла она, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно. Барбосса шел рядом, не поворачивая головы. Его шаги звучали твёрдо, уверенно, как у человека, которому любое место кажется собственным. — Надеюсь, юный Тернер добудет карту, а ты не станешь дерзить капитану Сяо Фэню. — Он что, так страшен? — спросила она с иронией, хотя сердце подсказывало, что ответ будет не шутливым. Барбосса усмехнулся — коротко, с хрипотцой, не от удовольствия, а будто от воспоминания, которому лучше бы оставаться забытым. — Мы с ним немного похожи, — сказал он после паузы. — Только он напрочь лишён чести. И, тем более, милосердия. Элизабет бросила на него взгляд — тень улыбки мелькнула на её губах, но в глазах горел огонь. Он же в ответ только чуть приподнял бровь — и шагнул дальше, вглубь извилистых улочек, где за каждым поворотом скрывался свет, и, возможно, чья-то смерть. Наконец после очередного поворота перед ними вырастала массивная круглая дверь, закованная в железо, вся испещрённая следами ржавчины и солёных ветров. Сквозь узкие щели пробивался тусклый свет — ровный, как дыхание зверя в клетке. Тай Хуан постучал дважды, коротко и уверенно. Изнутри раздался звук задвижки, и в дверце приоткрылась узкая прорезь; за ней блеснули глаза, тёмные, недоверчивые. — Hoi! — произнёс Тай Хуан. Засов скрипнул, дверь медленно распахнулась. Изнутри пахнуло жаром, дымом и специями — смесью, от которой кружилась голова. В помещении царил полумрак. Факелы дрожали на стенах, отражаясь в медных зеркалах. Люди Сяо Фэня стояли вдоль стен — молчаливые, настороженные, каждый с оружием в пределах одного движения. Барбосса и Элизабет остановились у входа. Два стражника подошли, требовательно вытянув руки. Барбосса, не выражая ни раздражения, ни удивления, протянул шпагу рукоятью вперёд. Элизабет последовала его примеру, но взгляд её был холоден, решителен — как у человека, который сражается уже одним присутствием. Когда она сделала шаг, чтобы пройти мимо, Тай Хуан поднял руку, преграждая ей путь. — Думаешь, мы не подозревай её, раз она женщина? — сказал он, и в голосе мелькнула насмешка. Барбосса хмыкнул, не без удовольствия отметив это. — Мысль, конечно, интересная. — Долой, — добавил Тай Хуан, взглянув на нее, и в его глазах блеснуло что-то лукавое — Прошу. Элизабет гордо выпрямилась, взгляд её стал ледяным. Несколько секунд она стояла неподвижно, а потом спокойно сняла шляпу, отряхнула край ладонью и положила её на ближайший стол. Следом расстегнула плащ — под ним оказалась кожаная упряжь, затянутая крест-накрест, с множеством кобур и ремней. Из них выглядывали рукояти пистолей, гранаты, ножи. Каждое движение было точным, без стыда, без суеты, с холодным достоинством. Когда охрана переглянулась, она, не торопясь, вытащила ещё одно оружие — короткий, тяжёлый мушкетон, и с металлическим звоном положила его рядом. В комнате стало тихо. Даже Барбосса, уже, казалось, привыкший к самым диким ее выходкам, чуть приподнял бровь. Тай Хуан, не скрывая ухмылки, склонил голову. — Всё долой, — повторил он и добавил мягко, почти насмешливо, — Прошу. Элизабет задержала дыхание, глядя ему прямо в глаза. Затем, будто подчёркивая серьёзность своего намерения, расстегнула пояс и спокойно стянула штаны, бросив их поверх груды оружия. Барбосса, не сказав ни слова, отвернулся, но в его усмешке мелькнула искра — смесь удивления и невольного уважения. Она стояла перед ними, словно воин, обнажённый не телом, а решимостью. Всё вокруг замерло, и даже пламя факелов будто потускнело от её холодного спокойствия. Они двигались по влажным каменным переходам, где стены сочились паром, а по полу струилась теплая вода, блестевшая в красноватом свете фонарей. Воздух был насыщен ароматом пряностей, пота и масла — тяжёлый, влажный, почти удушливый. Где-то позвякивали чаши, звучали голоса, смех, плеск — шум жизни, разрастающейся вокруг. Когда дверь распахнулась, их встретил горячий туман — паровая баня, превращённая в тронный зал. В полумраке виднелись силуэты людей, сидевших на каменных скамьях, многие — обнажённые по пояс, украшенные татуировками, шрамами и золотыми цепями. Они говорили тихо, но их глаза следили за каждым шагом пришедших. И в самом центре, под навесом из шёлка, на возвышении, спиной к ним стоял сам капитан Сяо Фэнь. Это был высокий мужчина в восточном одеянии, массивными плечами, с гладко выбритой головой. Кожа его блестела от влаги, а длинные черные ногти его рук больше напоминали когти невиданной птицы. Барбосса остановился перед ним и, выпрямившись, слегка поклонился, словно признавая власть хозяина. Затем, не оборачиваясь, жестом велел Элизабет сделать то же. Она колебалась лишь мгновение — и повторила движение, чувствуя, как всё вокруг оценивает её: каждое дыхание, каждое дрожание ресниц. Наконец медленно Сяо Фэнь повернулся к ним. Увидев вошедших гостей, его глаза блеснули хитрым светом. — Капитан Барбосса… Пожалуйте в Сингапур. Он щёлкнул пальцами. — Прибавь пару, — бросил он своей слуге, та потянула за рычаг, и пар в зале тут же стал плотнее, воздух — горячее. Однако Барбосса даже не моргнул. — Как я понимаю, — произнёс Сяо Фэнь, вытирая лоб шёлковой тканью, — вы здесь, чтобы обратиться ко мне с просьбой? — Скорее с деловым предложением, — ответил Барбосса. — Я тут кое-что задумал, и мне срочно понадобился корабль с командой. Сяо Фэнь приподнял брови, почесал затылок и задумчиво пробормотал: — Хмм… Вот совпадение. Странно. — Совпадение, что у вас есть лишний корабль и команда? — вдруг прозвучал из-за плеча Барбоссы голос Элизабет, чуть насмешливый, но ровный. Медленно повернув голову, тот тут же и метнул на неё взгляд — тяжёлый, предупреждающий. Элизабет прикусила губу, но не отвела глаз. Сяо Фэнь между тем улыбнулся, как тигр, которому подали добычу. — Нет, — сказал он тихо. — Просто как раз сегодня неподалёку отсюда, в храм моего любимого дядюшки, проник вор… и попытался украсть это. Он протянул руку, и один из слуг подал ему увесистый свиток, тяжёлый, перевязанный красным шнуром. Пожелтевший пергамент шуршал, когда он взял его в руки, и по залу прошел лёгкий шёпот — как дыхание моря. Барбосса и Элизабет переглянулись. — Навигационные карты, — сказал Сяо Фэнь, голосом мягким, как сталь под шёлком. — На которых указан путь к Дальним вратам. Он резко бросил свиток другому слуге, словно подтверждая: не придаёт этому ни малейшего значения, хотя глаза его говорили обратное. — И согласитесь, — добавил он, делая шаг вперёд, — было бы нелепо подумать, что именно вы… затеяли прогулку в Мир иной? Элизабет почувствовала, как всё внутри сжалось — не от страха, а от того самого ощущения, когда план вдруг оказывается раскрытым до последней черты. Барбосса чуть приподнял подбородок, угол его губ дрогнул. Но в его голосе слышалась натянутая осторожность: — Было бы странно, я совершенно согласен. Он едва закончил фразу, как Сяо Фэнь сделал короткий жест рукой. Его стоявшие по углам слуги одновременно двинулись. И вдруг из клубов пара они выволокли кого-то, схватив под руки. В следующую секунду из глубокой деревянной бадьи с горячей водой поднялся человек — обожжённый паром, связанный, ослабевший, с мокрыми прядями, прилипшими к лицу. И Элизабет почувствовала, как сердце ее на миг остановилось — Уилл… Сяо Фэнь подошёл ближе к плененному юноше, взгляд его был холоден, как клинок. Он ткнул пальцем в пленника. — Вот этот вор. Вам знакомо его лицо? Барбосса и Элизабет переглянулись, и оба едва заметно покачали головами. Барбосса сделал это с ленивым спокойствием опытного лжеца, Элизабет — с усилием, чувствуя, как дрожь поднимается из груди к горлу. — Значит оно… — сказал Сяо Фэнь ровно. И словно тигр, бросился на Уилла, резко выхватив меч, — ему больше ни к чему! — Нет! — вырвалось у Элизабет прежде, чем она успела себя остановить. Повисла тишина. Сяо Фэнь повернул голову. Его глаза сузились, взгляд стал острее. — Вы явились в мой город… — произнёс он медленно, делая шаг к ним, — и злоупотребили моим радушием. Барбосса, не отводя взгляда, ответил ровно, но твёрдо: — Сяо Фэнь, заверяю вас, и в мыслях не было… — Что он попадётся?! — рявкнул тот, и по залу, как эхо, прокатился шорох оружия. Люди вокруг встали со своих мест — десятки тел, блеск сабель, запах пота и металла. Круг сомкнулся, плотный, угрожающий. Сяо Фэнь остановился перед ними, наклонившись чуть вперёд: — Вы решили... отправиться в тайник Дейви Джонса... — сказал он тише, но от этого стало лишь ещё страшнее. Элизабет сделала шаг вперёд, но рука Барбоссы резко преградила ей путь, удерживая на месте. Сяо Фэнь прищурился: — И мне крайне любопытно узнать — зачем? На мгновение воцарилась тишина. Пар стелился по полу, гулкий, живой, будто сам воздух слушал ответ. Барбосса молча засунул руку в карман камзола и достал маленький предмет — круглый, потемневший от времени серебряный диск. Он подбросил его коротким движением, и тот блеснул в воздухе, прежде чем Сяо Фэнь поймал его на лету. — Была пропета песня, — сказал Барбосса спокойно. — Время пришло. Нам надлежит созвать Совет Братства немедленно. Как один из девяти пиратских баронов, вы должны быть там. В воздухе запахло солью и старой клятвой. Сяо Фэнь сжал диск в ладони, глядя на Барбоссу — в его глазах отражались факелы и подозрение, но за ними мелькнула искра интереса. А Элизабет стояла рядом, сердце всё ещё билось болью и страхом. Её взгляд метался между Уиллом и Барбоссой, между сталью, направленной на них, и надеждой, что слова капитана — их единственный спасительный парус. Сяо Фэнь медленно сжал песо в руке, и на лице его промелькнула тень — не то сомнение, не то воспоминание. — Больше пара, — бросил он лениво, не глядя ни на кого. Одна из женщин у стены потянула рычаг, и в зале послышался скрип, за которым должна была последовать привычная волна жара. Но ничего не произошло. Пауза затянулась. Сяо Фэнь нахмурился. — Больше пара! — повторил он резко. Женщина опустила взгляд, вновь дернув рычаг. Из-под пола донеслась едва различимая возня — глухие удары, шорохи, словно кто-то пробирался через трубы. Через несколько секунд пар всё же вырвался наружу, окутывая зал плотным облаком. И Элизабет невольно выдохнула с облегчением, чувствуя, как холодный страх отступает хотя бы на миг. Сяо Фэнь обвёл их всех взглядом, теперь уже холодным, проницательным. — За каждого из нас назначена награда. Вот именно, — произнёс он. — И похоже, нынче пиратов преследует только одна мысль, — он повернул голову к Уиллу, — как бы предать других пиратов… Элизабет ощутила, как кровь бросилась в лицо. В груди поднялась волна — возразить, защитить, сказать, что он не прав. Но прежде чем она успела открыть рот, Барбосса метнул на неё взгляд — острый, повелительный: «не смей». Затем шагнул вперёд сам, глухо ответив: — Забудем о наших разногласиях. Первый Совет Братства установил власть над морями. Но теперь её оспаривает лорд Катлер Беккет. Наверху, среди балок, прошёл отголосок шагов, скрип досок — словно сам город затаил дыхание, слушая. Сяо Фэнь прищурился. — Что такое Ост-Индская торговая компания, и что такое Совет Братства? — его голос зазвучал громче, и пар качнулся в воздухе, как живая завеса. — Что мы можем против них? — Надо дать бой! — сказала Элизабет твёрдо, делая шаг вперёд. Она сделала вдох, чувствуя, как дрожит сердце. Барбосса снова метнул на неё предупреждающий взгляд, но она уже не могла молчать. Страх в ее груди сменился ясной решимостью. Один из людей Сяо Фэня мгновенно схватил её за плечо. Она резко дёрнулась, стряхнув руку. — Да отстань ты! — вспыхнула она. Сяо Фэнь замер, не сводя с нее глаз. Элизабет стояла перед ним прямо, лицо горело, но голос оставался твёрдым: — Вы, Сяо Фэнь, пиратский барон Сингапура! Вы были великим командиром во времена, когда пираты свободно бороздили морские просторы. — говорила она с жаром, неосознанно повторяя услышанные где-то слова, — Когда только те, кто прошёл испытания штормами и бурями, мог называться легендой. Неужели вы допустите, чтобы эта эра закончилась? Она шагнула ближе, в упор глядя ему в глаза. — Прославленные пираты всего мира объединяются перед лицом врага. А вы спрятались и сидите здесь, как трус в своей бане! Слова упали в пар, будто камни в кипящую воду — по залу пролежало шипение, кто-то лязгнул оружием, кто-то зашептался. Спиной Элизабет чувствовала на себе взгляд Барбоссы — тяжёлый, испепеляющий, словно пламя. И всё же она не позволила себе дрогнуть. Не позволила себе отвести глаз. Сяо Фэнь долго молчал, глядя на нее. Взгляд его — тяжёлый, пристальный, словно он пытался разглядеть за её словами что-то большее, чем просто дерзость. Потом угол его губ чуть дрогнул, и в глазах мелькнула искра — не ярость, а опасное восхищение, что порой предшествует буре. И он приблизился к ней, не спеша, мягко, как кошка перед прыжком. Она лишь чуть отступила и более не двинулась — лишь выпрямила спину, чувствуя, как каждый шаг приближает его дыхание. — Элизабет Суонн. — он произнёс её имя медленно, будто пробуя вкус звука, — В тебе есть то, что скрыто от глаз, не так ли? Он оказался за её спиной — так близко, что она слышала его дыхание, ощущала жар его тела. — Но и глазам, — продолжил он, понизив голос до шелеста, — есть чем любоваться. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но она оставалась на месте. И заметила, как на противоположной стороне зала Уилл резко напрягся и дернулся, взгляд его вспыхнул тревогой и гневом. Сяо Фэнь задержался на мгновение, будто смакуя её молчание, а затем отступил — легко, словно ничего не произошло. — Однако я не мог не заметить, — сказал он, снова повысив голос и указывая пальцем на Барбоссу. — Вы не ответили на мой вопрос. Что вы ищете в тайнике Дейви Джонса? Барбосса уже открыл рот, но опередил его другой голос — хриплый, но уверенный, несмотря на усталость. — Джека Воробья! — сказал Уилл. Из дальнего угла послышался тихий смешок — женские голоса, хихиканье служанок. Барбосса бросил на них быстрый взгляд, но Сяо Фэнь даже не обернулся. — Он один из баронов, — добавил Уилл, глядя прямо на Сяо Фэня. Тот замер. На лице промелькнула тень — то ли боли, то ли ярости. Затем он выпрямился, а голос его стал низким и опасным: — Я бы пожелал возвращения Джека Воробья с того света только для того… — он резко ударил ногой по небольшому столику, тот со звоном упал, — чтобы его самому туда отправить! Барбосса сделал шаг вперёд, поднимая руки в примиряющем жесте: — У Джека Воробья тоже хранится один из девяти песо. Он не успел передать его преемнику перед гибелью. Поэтому необходимо вернуть его. Сяо Фэнь хотел было ответить, но вдруг его взгляд метнулся в сторону — к одному из своих людей. По коже того растекалась чёрная краска — татуировка, словно смытая потом и каплями пара, стекала по шее, как живая. Сяо Фэнь прищурился. — Значит, ты признаёшь… что обманул меня. И резко поднял руку. — К оружию! И мгновенно зал взорвался звоном стали. Люди Сяо Фэня ринулись вперёд, вытаскивая сабли, копья, кинжалы. Воздух наполнился паром, криками, скрипом обуви по мокрому камню. Барбосса метнул короткий взгляд на Элизабет — и она, перехватив этот взгляд, поняла: вот он, её шанс доказать, что она не зря стоит рядом. В успокаивающем жесте он поднял руки, пытаясь перекричать гул металла и крики вокруг: — Сяо Фэнь, уверяю вас, намерения у нас самые честные! Он едва успел договорить, как из щелей пола вдруг выскочили клинки — сразу несколько, блеснувшие в паровом свете. Барбосса молниеносно схватил один, Элизабет — другой. Сяо Фэнь резко обернулся, дернулся и приставил свой меч к шее ближайшего человека: — Бросьте оружие! Или я убью его! Лицо этого паренька было ей незнакомо. — Убей. Он не наш. — бросил холодно Барбосса. На миг воцарилось напряженное молчание. — Если он не наш и не ваш… — тихо произнёс Уилл, — то чей же он? Ответа не последовало. И внезапно двери распахнулись. Сметающим все на своем пути вихрем в зал ворвались солдаты Ост-Индской торговой компании. Раздался крик: — В атаку! И мгновенно всё погрузилось в хаос. Пар, дым, сталь — звуки схлестнулись в неразличимую бурю. — Уилл! — крикнула Элизабет, видя, как он, вырвавшись из верёвок, выхватывает меч из рук упавшего солдата. Он отбил удар, рванулся вперёд и, схватив её за руку, оттащил в сторону — подальше от линии огня. — Берегись! Сзади! — крикнул кто-то из людей Сяо Фэня. — Готовьсь! Цельсь! Огонь! — перекрывая шум, скомандовал британский офицер. Выстрелы гремели со всех сторон, воздух наполнился порохом и пеплом. — Вперёд! — проревел Сяо Фэнь, махнув мечом. — Уходим! — отозвался Барбосса, появляясь из клубов дыма с хищной ухмылкой и отбивая атаку. Они вырвались на улицу — узкий проход, где всё смешалось: пар, крики, блеск клинков. Слуга Сяо Фэня, спотыкаясь, метнул свиток с картой обратно хозяину. Из-под пола, через разбитые решётки, с оружием в руках выскочили Гиббс, Пинтел, Раджетти и остальные, — грязные, но с торжествующими лицами. — Рота! На изготовку! — неслись команды британских офицеров. — Целься! Пли! И в ту же секунду, с другой стороны площади, раздался громкий хлопок — тележка Тиа Дальмы, набитая порохом и фейерверками, вспыхнула огнём. Взрыв прогремел, огонь вырвался вверх, сбивая солдат с ног. Волна жара пронеслась по улице, осыпая всё вокруг пеплом. Элизабет зажмурилась, прикрывая лицо рукой, и, когда открыла глаза, сквозь дым уже видела только огненное зарево, вздымающееся над Сингапуром. Но рядом с ней уже никого не было. Мир превратился в хаос — дым, крики, вспышки выстрелов. Всё тонуло в реве пламени и пара, в запахе пороха и соли. Элизабет мечом отбила чей-то случайный удар, отступила, прикрываясь колонной, и подняла глаза — над головой рушился балкон, деревянные балки трещали, осыпая их искрами. — Уилл! — крик сорвался с её губ, тонул в гуле. — Уилл!.. Ответа не было. Лица мелькали, одно за другим, — чужие, злые, закопчённые. Она металась среди дыма, пытаясь различить его силуэт, цепляясь за каждый голос, за каждый обрывок движения. Сердце стучало в груди, как барабан на палубе в бурю. — Уилл! — снова крикнула она, но звук вновь захлебнулся в шуме падающих бочек и треске огня. Пороховой дым заползал в лёгкие, глаза щипало. Она повернулась — никого. Пустота. Постепенно гул стал стихать, выстрелы редеть, крики замерли. Сяо Фэня и его людей уже не было видно, британцы отступали. Элизабет стояла среди обломков, чувствуя, как тело всё ещё дрожит от напряжения. В ушах звенело. Она сжала саблю до боли, вглядываясь в остатки разрушенного города. — Элизабет. Голос прозвучал за спиной. Она резко обернулась и замерла — Уилл. Сквозь обломки разрушенного города он шагал к ней навстречу. Лицо в копоти, глаза усталые, но живые. С другой стороны из-за руин к ним вышел Барбосса, стряхивая пепел с рукава. — Раздобыл карту? — хрипло спросил он. Уилл бросил ему свиток. — Не только карту. — на губах его мелькнула тень улыбки. — Корабль с командой. Барбосса довольно усмехнулся, разглядывая пергамент, направляясь в сторону пристани. Элизабет шагнула ближе к Уиллу, всё ещё не до конца веря, что он стоит перед ней живой. — Где Сяо Фэнь? Уилл коротко выдохнул: — Мы встретимся с ним… в Бухте Погибших Кораблей. Он ответил уверенно. Но что-то в его голосе заставило ее задуматься. Она вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, что же именно. Но все вокруг вновь закрутилось в бешеном ритме… — Туда, скорее, — вмешался Тай Хуан, появляясь из тени. Его люди уже спешили к воде, где сквозь дым мерцали силуэты кораблей. Они двинулись за ним. Мокрые доски мостков скользили под ногами, над морем тянулся пар — тёплый, солёный, живой. Элизабет догнала Уилла. — Я звала тебя. Где ты был? — спросила она тихо. Он не посмотрел на неё, лишь шагал быстро, глядя вперёд. — Потом расскажу.

***