Рай потерян

Он резко пришёл в себя: из залитого солнцем поляны его выдернули и вышвырнули в ледяную пустошь. Лампы над головой жгли белым светом. Стол из хирургической стали давил на спину своей идеальной геометрией. Холод выталкивал из тела всё тепло, что делало его живым. Он моргнул. Раз. Другой. — Где… ты?.. — сорвалось с его пересохших губ. Ответа не было. Двойное имя. Парк аттракционов. Пилот и его мелкая. Полковник и охотница. Яблочная газировка. Её фигурка в её руках. Руки, обнимающие его за шею. Её голос: «Я теперь твоя девушка». Всё это разваливалось на куски, потому что теперь вместо этого рая был стерильный воздух лаборатории, изнуряющий своей монотонностью писк кардиологических сенсоров, жужжание стабилизационных модулей, сеть проводов, впившихся в порты его экзоскелета. А на боковой панели в интерфейсе его биосенсоров светились синие буквы:

X-02

Его идентификатор. Замена имени, которого у него никогда не было. Он вдохнул глубже, пытаясь вспомнить самого себя в этой реальности. Тренировочные циклы. Камеры содержания. Измерения уровня энергии. Приказы, поступающие через аудиоканал и нейропротокол. Всегда только приказы. И никакого дома. Никаких фиолетовых глаз и тёмно-бордовых волос. Ничего из этого никогда не было. X-02 застонал от разрывающей его боли. Было так дурно, что пришлось прижать руку к грудной клетке, будто это могло остановить расползающуюся трещину. Воспоминания обрушились острыми осколками — далеко не в первый раз ему снились сны о голубой планете и его другой жизни с ней. X-02 никак не мог к этому привыкнуть: каждый раз просыпаясь, он хотел умереть от осознания того, счастья с его единственной никогда не существовало. Всё это принадлежало кому-то иному, но по какой-то причине было встроено в него. — Это был сон, — X-02 всегда шептал это бесчисленное количество раз, но чем больше говорил, тем меньше верил. Он не успел прийти в себя, когда двери лабораторного блока распахнулись, и трое лаборантов ввезли каталку. Запах крови сразу ударил ему в нос, и тогда он вспомнил, что сейчас произойдёт. — У A-01 зафиксирована острая нестабильность витальных показателей. — Подключить к X-02. — Готовьте интерфейс передачи энергии. Его единственная смертельно бледная, её кровь размазана по разорванным сегментам её боевого экзоскелета. Красивое без единого изъяна лицо, которое он помнил до мельчайших линий, изуродовано многочисленными ранами, экзоскелет пробит насквозь в нескольких местах. — Нет… — он рывком сел, сдёргивая с себя датчики и провода, но техники тут же навалились, прижимая его к кушетке и затягивая удерживающие ремни. На экзоскелете вспыхнули красные метки. Протоколы интеграции захлопнулись, блокируя практически движения. — Субъект X-02, — голос учёного прорезал шум, — немедленно начните передачу энергии. A-01 не выживет без вашего модуля. Его сердце затянули колючей проволокой и потянули в разные стороны. X-02 смотрел на неподвижную, неправильную без своей хитрой улыбки, свою единственную и чувствовал, как к глазам подступает жгучая, унизительная влага. Но он не плакал. Он не мог плакать. Ему не давали права на такую слабость. — Хватит мучить её… Оставьте её, умоляю! Сделайте меня абсолютным оружием, продолжайте эксперимент на мне! — X-02, передайте энергию. Немедленно. Он стиснул своих пальцах её руку. Контакт замкнулся. Процессор выдал сигнал:

ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ МОСТ МЕЖДУ Х-02 И А-01 УСТАНОВЛЕН

Энергия в его теле поднялась, словно пожар, побежала по венам, по костям, по нервным тканям, по нейронным каналам экзоскелета. Х-02 передавал всего себя. Системы перегружались, но он не останавливался. Ресницы A-01 дрогнули, непроизвольно дёрнулась губа, дыхание стало немного глубже. Это было худшим и лучшим ощущением одновременно. Х-02 знал, что она была тем единственным местом, где его сила имела смысл. Но она жила благодаря ему и только благодаря ему. Разве это правильно? Она должна просто жить: купаясь в солнечных лучах, смеясь, ни о чём не заботясь, наслаждаясь самой жизнью. Пока лаборанты всматривались в десятки экранов, фиксируя динамику витальных показателей и стабильность канала передачи, Х-02 почти беззвучно разговаривал: — A-01, пожалуйста… Пожалуйста, открой глаза, — она приходила в себя только в своей камере. Он лишь однажды видел её глаза – 10 лет назад. — Я так скучаю по тебе, A-01. Я так… Хотя бы раз дай мне знать, что там мы с тобой были настоящими… Он понимал, что никто не ответит. Х-02 ненавидел этот стерильный ад. Ненавидел каждую лампу, ноту бесконечных сигналов компьютеров, ненавидел всякого, кто причастен к этой лаборатории, ненавидел свой экзоскелет. Но больше всего он ненавидел себя за то, что её жизнь зависела от его работоспособности. За то, что он не мог сейчас вскочить, сорвать с себя все эти ремни, поднять свою единственную на руки и унести туда, где бы она жила… Х-02 был слаб, покорен и скован протоколами. — A-01, прошу, не исчезай, — он наклонился ближе, насколько позволяли ремни. — Я здесь. Я всегда буду рядом с тобой. В динамиках раздался отчёт системы:

ПЕРЕДАЧА СТАБИЛИЗИРОВАНА

ВИТАЛЬНЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ А-01 ПОВЫШАЮТСЯ

Он замер, смотря на неё и слушая её восстанавливающееся дыхание. Вскоре А-01 была полностью восстановлена. Её вновь увезли. Х-02 остался привязан к койке. Он смотрел в потолок, а затем впервые за всё время, что существовала лаборатория, по его виску пробежала тёплая капля – та самая, которая не должна была существовать и которую он не имел права проливать. Но сейчас он уже не видел смысла этому хоть как-то удивляться. Рай потерян. Эксперимент продолжен.