1986

***

Парень швырнул на кровать свой тощий рюкзак — насмешку для любого переезда. Из помятого матраса, одетого в серую простыню, взметнулось облако пыли, закрутившееся в луче света из окна под потолком. — Ну, видали мы и получше, — Майкл рассеянно почесал затылок, оглядывая клетку из голых стен. — Но пара ковриков, и будет почти по-домашнему. Уютненько.       Сара не сводила глаз с пыли, медленно оседающей обратно на кровать. — И зачем я тебя сюда привезла? — ее голос был плоским, без ожидаемой доли иронии. — Выдернула тебя из нормальной жизни и притащила сюда. В это. — В наше светлое будущее, — парировал Майкл без тени сомнений. Его взгляд скользнул по заплесневелому углу, но он лишь тряхнул головой. — Город — это возможности. Выкрутимся.       Комната, которую снял отец Сары, была больше похожа на чулан. Узкая железная кровать, стол с отваливающимся шпоном и вешалка-плечики, одиноко стоящая в углу, вместо шкафа.       Единственные окна прятались под самым потолком, пропуская внутрь скупой полуденный свет. Воздух был тяжелым и влажным, пахло чем-то непонятным и сырой землей.       Сара безнадежно повела рукой, указывая на голые стены цвета мокрого асфальта и пыльные паутины в углах под потолком. – Светлое будущее? Майкл, тут пахнет, будто под этой кроватью кто-то счастливо сгнил. – Она подошла к окну, попыталась приоткрыть его, но рама намертво заклинила. – Папа сказал: «Небольшая квартирка, но со потенциалом». Похоже, потенциал здесь видит только он один. И ты.       Майкл прислонился к косяку, наблюдая за ней. Ее скепсис был ему знаком, как собственное отражение. Он видел не грязь и сырость, а пустое полотно. Если он также начнёт сомневаться - хорошо это не закончится. – Ладно, – сдалась Сара, отпуская упрямую ручку. – Допустим, коврики. И горшок с каким-нибудь ядовитым кактусом, который выживет в этом подвале. И тонну освежителя воздуха. Но, Майкл, это же просто комната. Одна комната на двоих. Где мы будем хранить вещи? Где мы будем готовить? Что мы будем есть? – Возможностей больше, – повторил он, на этот раз более мягко. Он подошел к ней, обнял за плечи. Она напряглась, но не отстранилась. – Я найду работу. Любую. Грузчиком, курьером. А ты тем временем закончишь школу. Мы покрасим стены. Я починю это окно. Пахнет не счастьем, а временем. И мы его тут немного перенастроим. Сара вздохнула, на этот раз уже не так резко. Ее взгляд скользнул по его лицу, по его непоколебимой, глупой уверенности, которая в итоге и заставила его собрать тот самый маленький рюкзак и последовать за ней «непонятно куда». – Ладно, – снова сказала она, и в этом слове уже была капля усталой уступки. – Начинай «перенастраивать». Но сначала – магазин. Мне нужна хлорка. И тот коврик. Лучше два.       Рука Майкла с ее плеча скользнула ниже, обвивая талию. Он притянул Сару к себе, губы коснулись ее виска, а потом потянулись к губам. В его прикосновении была знакомая теплота и настойчивость, которая обычно заставляла ее таять.       Но Сара резко отвернулась, легонько отстранив его. – Эй, полегче, капитан перестройки. – Что? – он попытался снова ее обнять, с игривой ухмылкой. – Освятим новое жилище? – Именно поэтому я пока не готова даже присесть на эту кровать, не то что лечь, – она ткнула пальцем в сторону печального скрипучего ложа, с которого еще не осела пыль. – Ты на нее посмотри. Она выглядит как рассадник всех болезней Средневековья. Сифилис, наверное, от нее так и прет.       Майкл фыркнул, но отступил на шаг, подчиняясь. Его энтузиазм слегка поугас, столкнувшись с суровой реальностью в лице брезгливой Сары. – Преувеличиваешь, – пробормотал он, но сам бросил на кровать подозрительный взгляд. – Я ничего не преувеличиваю. Пока мы не протрем каждый сантиметр этого подвала хлоркой и не застелим все новым бельем, который ты предварительно прожаришь утюгом, ни о каком «освящении» речи не идет. Твои руки прочь от меня, разносчик чумы.       Она посмотрела на его обиженную мину и не выдержала, уголки ее губ дрогнули в улыбке. – Ладно. Магазин. Сейчас. Хлорка, перчатки, два коврика и новое постельное белье. А потом, глядишь, я пересмотрю свою позицию по вопросу скрипучих кроватей.        Отец Сары вручил им немного денег, с некоторым подозрением зыркнув в сторону Майкла. Мужчина явно не одобрял выбор дочери, но смирялся — и это было главное. Мистер О'Нил жил совсем недалеко, в таком же доме напротив и почти в таких же условиях. Он сразу обозначил: раз Сара решила уехать от мамы, да еще и с парнем, значит считает себя взрослой. Готов помочь в начале и в крайнем случае, но не больше. — Слушай, здесь так дорого... — протянула Сара, глядя на цены в мясном отделе. — Давай пока обойдёмся вот этим.       Майкл забросил в тележку кучу замороженных полуфабрикатов по доллару — ни одного натурального ингредиента, кроме соли. Сара скривилась, но выбирать не приходилось. Нужно было купить самое необходимое хотя бы на первое время.       В тот день им хватило денег на еду на неделю, один комплект постельного белья, бытовую химию, пару тряпок, швабру с ведром и две простые кружки. Потратив целый день на уборку, они почувствовали что-то странное — ни один из них раньше не испытывал ничего подобного.       Через несколько часов комната преобразилась. Пыль исчезла, пол блестел от влажной уборки, а на столе стояли две новые кружки — синяя и зеленая. — Ну что, — Майкл вытер лоб. — Уже почти по-домашнему.       Сара села на чистую, заправленную свежим бельем кровать и медленно огляделась. — Знаешь, а ведь ты был прав. — По поводу чего? — удивился Майкл. — Насчет ковриков. И всего этого. — Она улыбнулась первой за сегодня улыбкой. — Похоже, мы действительно начали нашу жизнь. Пусть и с консервной банки тушенки на ужин.       Майкл сел рядом, и комната внезапно показалась им не тесной, а уютной. За окном горели огни города, их города. И это странное новое чувство было ничем иным как гордостью — они сделали это сами.       Вечер плавно перетекал в ночь. Они сидели на полу, прислонившись к кровати, доев тушенку прямо из банки. Тишина была усталой, но мирной. — Ну что, — Майкл потянулся и неловко обнял Сару за плечи. — Комнату почти победили. Может, теперь... освятим кровать по-настоящему?       Его рука скользнула ниже, губы коснулись ее шеи. Сара вздохнула, готовая отказать — она вся была в пыли, уставшая до дрожи. Но в его прикосновении была такая знакомая теплота, а в голосе — тихая просьба, которая вдруг показалась ей единственно верной в этом чужом городе.       Она повернулась к нему и встретила его поцелуй. Было неловко — локти задевали за стену, спина затекала от неудобной позы. — Ладно, — прошептала она, отрываясь. — Но только быстро. Я едва стою.       Он рассмеялся, сгребая ее в охапку и поднимая с пола. Чистые простыни оказались прохладными и пахли дешевым порошком, но это были их простыни. В их первой общей комнате. И пока за окном горели чужие огни, они, сплетаясь в поспешной, уставшей нежности, по-своему делали этот дом своим.