Эпилог

Как только дверь за Ниэлой хлопнула, Ичиро оказался в тишине. Последние слова, сказанные девушкой, заставили беспокойство зашевелиться в груди. Вроде бы совершенно обычный для девушки ответ, но что-то здесь было не так. Она слишком долго отталкивала его, чтобы всё решилось так просто. Как бы Ичиро ни любил Ниэлу, иллюзий на счёт её характера он не строил. Парень прекрасно знал: если Ниэла что-то для себя решила, то изменить это уже невозможно. А тут, после нескольких лет холодной отстранённости, она вдруг целует его. Что-то в голове не сходилось. Кинув взгляд в зеркало, Ичиро расправил складки на дорогом дизайнерском пиджаке. Завтра нужно будет обсудить всё ещё раз. Выйдя за дверь и вернувшись в банкетный зал, Ичиро быстро влился в очередное обсуждение, стараясь отвлечься от неприятного чувства в душе. Разговор с германскими партнёрами был нужным, а в перспективе контракты, которые они обсуждали, могли бы принести неплохие дивиденды. Вдруг двери в банкетный зал с грохотом распахиваются. В один миг все голоса стихают, а взгляды обращаются к вошедшим людям. На их бронежилетах отчётливо виднеется нашивка ФБР, и что-то внутри Ичиро замирает. Люди с оружием приказывают всем отойти к стене, и Ичиро, как и остальные, подчиняется. Оглядываясь вокруг, парень пытается найти рыжеволосую макушку, но у него не получается. «Она просто где-то среди людей», — пытается успокоить себя японец, но шестое чувство подсказывает ему, что он не прав. Двое амбалов вытаскивают в центр зала Натана с заломленными за спиной руками. Мужчина, имея до ужаса вспыльчивый характер, пытается сопротивляться, приковывая к себе всё внимание. В зал снова кто-то входит, и, судя по внешнему виду, этот человек и отвечает за всю операцию. Пока Натану зачитывают обвинения, Ичиро не может оторвать взгляд от разгневанного мужчины. Сейчас, видя ничем не прикрытую ярость Натана, он невольно сравнивает его с Ниэлой, которая в любой ситуации старалась оставаться спокойной и думать головой. Когда агент говорит про осведомителя, Ичиро не удивлён. С учётом того, как Висниски управлял своими людьми, рано или поздно это должно было произойти. Но вот когда разгневанный мужчина переводит взгляд на балкончик второго этажа, к Ичиро приходит осознание. Он знает, кого увидит, ещё до того, как поднимает голову. На балконе стоит Ниэла, облачённая в шикарное белое платье. Она смотрит на своего отца, выкрикивавшего оскорбления, и её губы искривляются в ухмылке, пробирающей до костей. По залу начинают разноситься шёпотки, но Ичиро не слышит их. Он видит, как, разомкнув алые губы, Ниэла беззвучно произносит: «Я обещала, что ты пожалеешь», и пазл в его голове складывается окончательно.

***

Англия встретила Хэтфордов пробирающим до костей холодом. С момента ареста Натана все были погружены в свои мысли и особо не разговаривали. По приезду в семейный особняк Натаниэль закрылся в своей комнате, и Мэри со Стюартом отправились в кабинет, чтобы обсудить всё произошедшее без посторонних глаз. Час назад Мэри сообщили, что мотоцикл, на котором ехала Ниэла, подняли со дна. Шансов на то, что её дочь жива, практически не было. Пусть Мэри и считала, что Ниэла поступает абсолютно неправильно, она всё равно оставалась её дочерью. И женщина ненавидела себя за то, что не смогла спасти её. Все эти годы, что они с Натаниэлем были в Англии, с помощью Стюарта готовился план по свержению Мориям, но получить достаточно вескую для посадки Кенго и Натана информацию никак не получалось. Не получалось у них. Зато Ниэла, будучи ребёнком, сделала то, что им не удавалось годами. В дверь постучали, вырывая Мэри из собственных мыслей. — Входите, — о том, что Стюарт тоже находится в комнате, Мэри напрочь забыла. — Здравствуйте, вам письмо, — в комнату зашёл один из помощников. — Сейчас не время, оставь его на столике, — Стюарт тоже был подавлен. Ниэла была его племянницей, которую он не защитил, хотя мог это сделать. — Оно из Балтимора, господин, — голос помощника звучал опасливо. — Что? Давай сюда, — Мэри понятия не имела, что там может быть, но ей нужны были любые известия оттуда. Поклонившись, мужчина удалился, оставляя брата и сестру наедине. Взяв ножик со стола Стюарта, Мэри аккуратно вскрыла конверт и достала оттуда стопку бумаг. Начав рассматривать их, глаза женщины расширились от удивления. Это были финансовые отчёты, подтверждающие финансовые махинации Кенго, но главное — там были бумаги, подтверждающие его причастность к лаборатории. — Что там? — Стюарт явно был заинтересован настолько бурной реакцией сестры. — Мы сможем посадить Кенго, — голос женщины дрогнул, когда она передавала документы Стюарту. Снова взяв конверт в руки, женщина обнаружила ещё одно письмо. Оно было явно меньше предыдущего, но, судя по тому, что находящиеся внутри бумаги были упакованы отдельно, не менее важным. Открыв и этот конверт, внутри Мэри увидела лишь одну бумагу с рукописным текстом. Почерк был размашистым, будто человек писал это в спешке. Прочитав первую строчку, Мэри опустила руку с зажатым в ней посланием вниз, направляя начавшие слезиться глаза на Стюарта. — Это от Ниэлы, — голос подрагивал. Стюарт лишь перевёл тяжёлый взгляд на Мэри. — Читай вслух, — это была просьба, в которой Мэри не смогла отказать. «Привет, мама. Если ты читаешь это письмо — значит, у меня получилось. А ещё это значит, что, скорее всего, меня уже нет. Мне очень жаль, что всё пришло к этому. Жаль, что я так и не нашла в себе смелости сказать тебе всё лично. Но я не могла уйти, оставив тебя в неведении и заставив гадать, куда исчезла твоя дочь и кем она стала. Когда мне было десять, Натан впервые вколол мне сыворотку. Я не хочу описывать, что было дальше — некоторые вещи не должны существовать даже на бумаге. Скажу лишь, что с того дня во мне будто что-то оборвалось. Я разучилась бояться. Разучилась сожалеть. Разучилась быть ребёнком. Но это притупление не сделало меня слепой. Все эти годы я собирала информацию: о нём, о его людях, о том, что он делает, о том, что он готов сделать. Именно поэтому я не уехала с вами в Англию. Не потому что не хотела, а потому что не имела права. Если бы я сбежала — он нашёл бы вас. Он всегда находит. Я знаю, что давно стала для тебя… чем-то чужим. Может быть, пугала. Может быть, казалась жёсткой, неприятной тенью того ребёнка, который когда-то смеялся у тебя на руках. И, как бы мне ни хотелось сказать иначе — ты не ошибалась. Чтобы победить Натана, мне действительно пришлось стать монстром. Настоящим. Без иллюзий. И вот сейчас, сидя на крыше, перед тем, что может стать концом, я впервые за долгое время чувствую что-то настоящее. Страх. Тот самый, которого у меня отняли в десять лет. Страх умирать. Оказывается, сколько бы ни бегала по лезвию, конец всё равно выглядит иначе. Гораздо тише. Гораздо честнее. Но есть одна вещь, о которой я жалею. Я жалею, что провела с вами так мало времени. Что не дала себе шанс быть частью семьи. Что слишком рано решила, что место, где я должна стоять — это перед чудовищем, а не рядом с людьми, которые меня любили. Пусть мы так и не успели стать настоящей семьёй — я хочу верить, что хоть когда-нибудь, в следующей жизни, если нам дадут ещё одну попытку… мы сможем. Я бы хотела этого. По-настоящему. У меня одна просьба. Не ищите виноватых. Просто живите дальше. И знайте — даже если меня больше нет, я всё равно где-то рядом. Я буду оберегать вас. От худшего в мире ангела-хранителя». К концу письма Мэри уже даже не пыталась сдерживать слёзы. Дочитав последнюю строчку, она отложила письмо в сторону и упала в объятия брата, содрогаясь в рыданиях. Подняв покрасневшие глаза к небу, виднеющемуся из-за окна, женщина посмотрела на облака. — Прости. Прости меня. Пожалуйста, прости, что не смогла защитить... — следующие слова было уже не разобрать из-за всхлипов.

***

На улице было спокойно. В чистом небе ярко горели звёзды. На краю обрыва сидели двое. — Вот как-то так и сложилось моё детство, — ностальгичная, немного грустная улыбка появилась на губах молодой девушки. Голова блондинки была поднята к небу, а в руках была бутылка виски. — Ты дала им знать, что жива? — широкоплечий блондин забрал из её рук бутылку, делая щедрый глоток. — Нет, — девушка тяжело вздохнула. — Почему? — в голосе мужчины не было укора. Он лишь интересовался, почему девушка, так отчаянно боровшаяся за свою семью, не решила воссоединиться с ними. Тишина, повисшая между ними, не была давящей. Они оба понимали, что это тяжёлый разговор для девушки. — Ты помнишь, какой я была, когда мы встретились впервые? — на это мужчина лишь качнул головой в знак согласия. — Передоз сывороткой, пусть и не убил меня, но бесследно не прошёл. Я была просто опасна для них. А потом... Потом просто не нашла в себе сил. — А у Ичиро как жизнь сложилась? — в голос пробралось ехидство. — Честно говоря, я не узнавала напрямую, но из того, что слышала, он вроде как недавно женился. После посадки Кенго ему пришлось встать на место главы клана, а так как я стать невестой не смогла, ему пришлось выкручиваться, — смешинки пробрались и в женский голос. — А как же ты всё-таки выжила и добралась до России? — вопросы лились рекой, но время уже давно перевалило за полночь, и им нужно было возвращаться в город. — О, это тоже довольно интересная история, — подняв с земли телефон, девушка посмотрела на время. — Но её я расскажу тебе в следующий раз...