Часть 5

-Азазелло, пообещай мне, что когда я уйду, ты забудешь меня, как только пойдет первый снег,-Мужчина вопросительно посмотрел в глаза девы. Он не мог сказать «нет». Не мог, потому что искренне верил в то, что всё будет иначе.

***

Самый важный день в этой жизни Аделии. В этой жизни. Прошлая была не такой насыщенной и запоминающейся. Да и не смогла бы стать даже, если бы Адель попыталась, если бы не отвергла Оливера, если бы уехала из этого чёртового города. Её жизнь - сплошная рутина. День за днём, всё одно и то же. Кажется, даже переезд не принёс бы ей чего-то нового. Может быть проблем было бы намного больше. И суеты от новых лиц, новой таверны, нового ритма жизни. Да, точно не принёс бы.. Аделия сидела в своей спальне, смотря в открытое окно, за которым уже давным давно пели птички, слышен был шум листвы на старом дубе, проезжающих мимо машин, и иногда даже разговоров прохожих в момент, когда этих самых машин не было. У всех фантастическое настроение. Суббота, как никак. Выходной день. Даже в свите каждый был живее всех живых. Очередная партия в карты у Фагота и Бегемота, о чём-то разговаривающий с Воландом Азазелло, и Гелла, как и всегда помогающая с больным коленом. А дева сидела в своей комнате, даже не собираясь подниматься с мягкой, белоснежной постели. Не было ни настроения, ни как таковых сил. Сегодня она уйдёт. Уйдёт навсегда. В мир вечного покоя, без поручений, без частых ссор Азазелло и Бегемота. Но, как бы Адель не устала за эти тысячи лет, она не хочет покоя. Он ей и не нужен вовсе. Весьма смешно, ведь ещё в самом начале Адель была готова умолять мессира, чтобы тот отпустил её на волю и дал дышать воздухом. Сейчас всё в корне изменилось. Мандервилл сделает что угодно, будет упрашивать на коленях, чтобы её оставили. Да всё зря. Только покажешь себя слабым «человеком». Лишь одному демону во всём аду известно какая Адель на самом деле. Известно, что она ничуть не слабая, наоборот, она сильная, храбрая и чересчур гордая. Да уж, гордости у этой дамы хоть отбавляй. Так вот, вернёмся к настоящему. Всё же заставив себя подняться с кровати и пойти в уборную через три часа, когда время перевалило за два часа дня, Аделия плеснула с ладоней на своё лицо освежающую прохладную воду, подняла голову вверх, выпрямилась и взглянула на себя в зеркало,-«Эх, Аделия, что-то ты себя запустила»,-И ведь и правда. Ярко голубые глаза приобрели серый оттенок, стали бледными. Перестали сиять. Синяки под нижними веками. Растрёпанные волосы, хотя в такое состояние их привёл скорее чуткий сон, с постоянными ворочаниями. И до того бледная кожа стала какой-то страшно мёртвой, коей не была обычно. Каждый раз, когда у девушки появлялась возможность отдохнуть, она либо спала, либо смотрела на улицу, сидя на деревянном подоконнике, окрашенном белой краской, что со временем стала настолько сухой, что попросту трескалась и отлетала на пол, под батарею. Эта жизнь – поистине чудесна, но ей так не хочется её отпускать. Не хочется и отпускать тех людей, что подарили деве весь невероятный спектр эмоций. Адель любила эту жизнь. Вытирая личико махровым полотенцем, девушка на минуту задумалась. А может сбежать? Уйти из дома, чтобы мероприятие не состоялось? Нет, подводить мессира, у которого много дел, нельзя. Ни в коем случае. С этим лейтмотивом в голове дама покинула ванную комнату, входя в просторную спальню своего господина. Все замолчали, глядя на, будто бы безжизненную Адель,-Аделия, доброе утро. Что-то не так? Ты себя плохо чувствуешь? Ты сама не своя!,-Поинтересовался Фагот, подходя к ней. Азазелло заметно заволновался. Но продолжал сидеть на месте, в то время, как регент всячески осматривал деву,-Нет, что ты, дорогой друг, я в порядке, я просто только проснулась, поэтому так выгляжу. Нет повода для беспокойств,-Врать – это талант, которого у Мандервилл не отнять. Заслуга мамы, которая учила её в детстве. Да, мама у девушки была хорошей. Внешне они очень схожи, только у неё волосы длинные и глаза изумрудные. Глаза у Аделии папины. Как и характер,-Ну что ж, раз так, чем изволишь завтракать?-Выбор барышни пал на зелёный чай. Все в тот момент хорошенько так напряглись, ведь та никогда не пила его. Относилась с пренебрежением и пила только чёрный. А тут осмелилась,-Я принесу, Фагот, продолжайте партию,-Вдруг подал голос демон, поднимаясь с кровати. Он прошёл мимо девицы, всматриваясь в пустые глаза. Мужчина, как никто другой знает, какие у неё глаза, и какими они должны быть. Потому придя на кухню, Азазелль задумался о том, почему его ненаглядная так резко изменилась?,-Твой чай,-Поставив чашку на стол перед девушкой, демон положил одну руку на её плечо, заставляя поднять взгляд. Но Аделия прикрыла глаза, не давая ему заглянуть в них,-Спасибо, дорогой друг,-Завтрак прошёл в полном молчании. На фоне продолжались разговоры коллег. Только вот Азазелло молчал. Как и Аделия. Им можно было молчать наедине, чтобы понять друг друга. Но сейчас… Нет, сейчас убийце никоим образом не удавалось уловить мысли драгоценной девы, понять, что поменялось в её душе, что беспокоит и всё в этом духе. Это его пугало. Терзали жуткие мысли обо всём плохом, о чём ранее тот побоялся бы задуматься. Свита не заметила, как наступил вечер. Все вновь сели за стол, дабы отужинать. Кто-то поест и потом, а для кого-то, это последний приём пищи в приятной, дорогой сердцу компании. Когда весь ужин был съеден, а всё пойло выпито, Воланд громко прокашлял, обращая внимание всех присутствующих на него,-Аделия, я заметил, что ты изменилась. Поверь, я сразу понял, с чем это связано. Я не хочу больше тебя томить. Когда-то ты сказала: «чем быстрее мы начнём, тем быстрее закончим». Потому, попрошу тебя встать в центр комнаты, чтобы я сказал тебе…,-Дева резко поднялась со своего места, произнесла тихое «извините, я ненадолго» и удалилась прочь в свою комнату. Всё, что услышали демоны, ведьма и владыка ада был хлопок двери. Приземлившись на незаправленную постель, Адель закрыла свою голову руками, пытаясь тем самым успокоить разум, усмирить мысли и нарастающую тревожность. В голове пулей пролетали воспоминания. Вспомнилась вчерашняя прогулка с любимым ею Азазелло,-« Я вот сижу и понимаю, что единственный, кто меня понимает, это ты. Ты.. Ты, словно наркотик какой-то. Один раз попробуешь и уже словил зависимость. Мне почему-то не с кем так легко не было, как с тобой. Ты, будто всю усталость рукой снимаешь. Она у тебя волшебная? Да?»,-По её холодным, розовым щекам потекли слёзы. Нет, с кем, с кем, а с ним, она попрощаться не могла никак. Не отпустит, во что бы это не встало. Они нужны друг другу. Они обязаны быть вместе до конца своих дней, хоть они и бессмертны. «И было бы все хорошо, если б каждый вечер в парке, бродя от скуки, читая Харуки, садясь на скамейки, не вспоминались бы мне эти руки, что гладят мои колени…» Адель не могла успокоиться. Не могла, хотя всем сердцем этого хотела. Волосы небрежно падают на девичье лицо, закрывая его от попадания прямых лунных лучей, которые заполнили половину комнаты. Все звуки с улицы, будь то разговоры людей, машины, шелест листьев, моментально устранились, да так, как будто их и вовсе не было никогда. Она слышала лишь себя и свои мысли. Бурю мыслей. Тело дрожало, а на белой ночнушке были видны капельки горьких, немного солёных слёз. В большой спальне с камином разговоров более не было. Лишь частые вздохи владыки. Азазелло выдохнул, пред тем сделав глубокий вдох, наполнив кислородом лёгкие, а после подошёл к мессиру и опустился перед ним на колено,-Мессир, у меня есть небольшая просьба. Я пойму, если вы мне откажете, но прошу выслушайте меня,-Воланд кивнул, а демон продолжил,-Я служу вам уже очень много тысячь лет и вы знаете меня полностью, но прошу, оставьте Аделию в вашей свите. Вы можете дать мне любое поручение, я выполню всё, что угодно, всё, что вы попросите, только сделайте это для меня. Вы ведь говорили мне, что Аделия здесь, потому что должна научиться любить, так почему не оставить её с нами?,-Его голос был спокоен, хотя на лице было написано, как сильно мужчина волнуется. Не каждый день просишь своего господина о чём-то подобном. Да и, когда Азазелло последний раз что-то у мессира просил? Такого и не было никогда. Но этот раз – исключение. Воланд прикрыл веки,-Азазелло, я понимаю, что она дорога для тебя. И я бы мог закрыть глаза на все твои слова. Но ты прав. Ты сделал для меня слишком много, чтобы я так просто проигнорировал твою просьбу. Хорошо, я оставлю Аделию,-Демон тут же поднялся, поблагодарил мессира и устремился прямиком в спальню к деве. Дверь резко открылась, а на колени, прямо перед женскими ногами, на пол опустился демон, что мигом схватил девицу за плечи, повторяя одни и те же слова,-Я рядом, милая, я не отпущу тебя. Мессир оставил тебя в свите, ты со мной, ты никуда не уйдёшь, дорогая, я рядом, слышишь?,-Девушка убрала руки, смотря заплаканными, вновь голубыми очами на своего возлюбленного. Медленно опустившись рядом с ним на пол, дама была тут же прижата к груди мужчины, что всеми силами старался успокоить её. Он и впрямь рядом. И он и впрямь никуда её не отпустит. Они на веки вечные вместе.. «Ты не верь слезам, всё вернётся после долгих ночей, былью сладкий сон обернётся после долгих ночей.» Полгода пролетели также незаметно, как пролетела та ночь. Они запомнят её надолго, как и все прошедшие, как и все последующие. Сидя на той самой лавочке в Кремлёвском парке, где когда-то Азазелло угрожал Игорю Петровичу Василькову, мужчина прижимал свою любимую к себе, целуя в очередной раз в висок. Аделия что-то рассказывала, скрепив свои руки в замок с руками демона. С неба посыпались снежинки. Началась зима,-Видишь? Снег идёт? А я тебя не забыл, моя милая Адель…