Глава XI: Путь

Эшли и Роберт прибыли на место выполнения новой миссии. Кусты и деревья окружали пустующую, бесхозную часть береговой линии Блэкмаунта в боро Бургос, близ которой орудовали браконьеры «Руки мертвеца». Горностай тихо припарковал машину подальше от океана и вместе с хряком выдвинулся, намереваясь начать действовать без лишнего шума. А между тем Антонио в другой части города сидел у Леона в гостях; старые друзья и бывшие одноклассники распивали бодрящий чай, импортированный в город-государство с другого континента, и разговаривали о том, как внезапно, но при этом до странного органично разошлись их пути. Разговаривали они уже битый час — оттого что в последние пару лет они не очень-то часто проведывали друг друга. Детские клятвы навроде «дружбы навеки» или «куда ты, туда и я» казались им нерушимыми, но в какой-то момент те всё равно разбились о действительность. Расхождение это произошло ещё в стенах института. Жёстко было бы назвать это конфликтом интересов, ведь никаких ссор не возникло; это, скорее, было камнем преткновения — и всё из-за пацифистских взглядов ежа. Леону каждый его старый друг был дорог, и он переживал отдаление от Антонио не менее болезненно, чем сам Антонио, особенно после того как Геральд подался в консерваторию и они остались в одном заведении вдвоём. Быть в стенах одного института, но на разных факультетах и пересекаться разве что иногда в перерывах — и хряк, и ёж считали это слишком уж сильной иронией. Эта ирония стала вовсе горькой после того, как доктор Эрикссон взял Мештерхази под своё крыло, приметив способности молодого, стильно выглядящего хряка в очках и смокинге к проектированию мощного оружия, помимо средств для тушения трудногасимых пожаров. Друзья говорили о чём-то, молчали несколько минут, предаваясь воспоминаниям о детстве, полном приключений из-за неугомонности Гарри; затем у кого-нибудь из них снова находилось что сказать, а второй с лёгкостью подхватывал. — Слушай, забыл спросить, — в очередной раз воодушевлённо начал Леон, заставив Антонио моментально оторваться от разглядывания города за окном с чашкой чая в руке, — а как у тебя с преподаванием? — Весьма неплохо. Даже хорошо, осмелюсь сказать, — с доброй усмешкой ответил ёж. — От заката до рассвета, конечно, в стенах института нахожусь, но… — тут он недолго поглядел в свою чашку и снова обратил взор на друга, спокойнее, но не сказать чтобы увереннее. — Мне нравится эта работа. Они по-дружески улыбались друг другу и всё равно чувствовали в груди что-то похожее на горечь утраты. Два талантливых блэкмаунтца, знающие друг друга с детства, — и между ними будто непробиваемое стекло. Два деятеля умственного труда, которые так долго шли по жизни вместе, что весьма сильно расстроились, когда их пути разошлись в самый ответственный момент. Мештерхази под покровительством доктора Эрикссона выпустился из института досрочно и приступил к столь секретным работам, что младший из братьев Лукасов не мог иметь к этому никакого отношения даже теоретически. Про движущийся вдоль западной границы Блэкмаунта автономный паровоз, где размещена пушка Эрикссона-Мештерхази, работающий на беспрецедентно революционной технологии холодного ядерного синтеза ёж даже не помнил, хотя про это ещё недавно верещали по радио. Просто Антонио был слишком увлечён своей работой — настолько, что даже немного испугался, когда здесь, в уютной обстановке, поймал себя на мысли, что в последние пару недель он даже мельком не вспоминал о бывшем однокласснике; о том мобианце, с которым он в банде «Катафалк» прошёл через плеяду головокружительных моментов, пока судьба не развела их. И хряк, и ёж были заняты совсем разными вещами. Один делал жизнь всех жителей вольного города проще и безопаснее, другой готовил новое поколение не менее талантливых учёных и педагогов. Оба друга были во многом схожими и в чём-то слишком разными. — То есть ты не жалеешь, что пошёл по стопам отца? — из чистого, почти научного интереса уточнил Леон, дабы прояснить для самого себя, что же творится на душе у товарища. Спросил хряк-учёный об этом каким-то уж слишком обыденным тоном, словно интересовался погодой. Тони это нисколько не задело — и не должно было, ведь Лукас был только рад прийти к ещё большему взаимопониманию с дорогим другом. Ёж немного поглядел в окно и повернул голову обратно на Леона. — Знаешь… — начал Антонио, немного собравшись с мыслями во время того, как отпил ещё немного чая, — С того момента, как мы поступили в ИВА, я иногда об одной вещи размышляю, — ёж посмотрел в чашку, потом снова на друга. — Почему ты согласился? — хряк в смокинге не был готов к такому вопросу, отчего был повергнут в неподдельное удивление, а Тони меж тем продолжил. — Из-за оружия, которое сейчас оберегает Блэкмаунт с западной стороны? — Леон понял, что наряду со смирением в Антонио до сих пор бушуют миролюбивые настроения. — Ему пригляделся твой прототип пушки; он увидел в нём потенциал, безусловно. Но я никак не мог подумать, что сам Эрикссон придёт и просто так… Возьмёт тебя под крыло. Хряк в смокинге поначалу даже не знал, что и сказать. Когда они учились, никто не ожидал, что события примут такой поворот. Поэтому Мештерхази пожал плечами и выдал: — А для меня это тем более было неожиданностью, — с доброй усмешкой сказал он. — Я ведь ему письма со слёзными просьбами о работе не писал. Возразить Антонио было нечего. Лукас едва заметно кивнул и в некоторой мере усталым взглядом, словно ответ на извечный непостижимый вопрос ускользнул у него из-под носа, уставился в окно сбоку. — Да и потом, — продолжил хряк, отчего ёж опять обратил на него внимание, — я к нему попал не сразу. Сначала пришлось поразмыслить над одним изобретением. Хлор-бром-аргоновые гранаты помнишь? От упоминания такого изобретения Тони сразу оживился. Ведь это было именно то немногое из известных ему творений Леона, что действительно спасало жизни, а не губило их. — Да, я тебя ещё на фотографии видел, где ты с другими учёными проводишь испытания, — кивнул и с энтузиазмом подтвердил Лукас. — То есть тебя именно из-за этого Эрикссон взял к себе? — Антонио из-за многочисленных предположений чуток приподнял бровь. Хряк увидел приятное оживление на лице старого друга и невольно улыбнулся. — Появилась возможность взять меня, — пояснил Мештерхази. — Когда я его об этом спрашивал, он сказал, что это было необходимо для убеждения «нужных мобианцев». И что раз изобретение действительно полезно, хоть и весьма узконаправлено, — хряк в смокинге пожал плечами и усмехнулся, — мои заслуги зачтутся. Ёж не сомневался в справедливости почёта, которое ему уже в таком возрасте оказывало научное сообщество Блэкмаунта. Однако было в ситуации с изобретением для тушения промышленных пожаров нечто, тяготившее талантливого хряка. Вспомнив момент, о котором Антонио не знал, Леон вдруг перестал улыбаться — приятные эмоции плавно сменились нахмуренностью, будто голова учёного стала тяжелее, и ёж не мог этого не заметить. Мештерхази предстояло слегка расстроить своего крайне миролюбивого товарища. Всё то время, что Леон подбирал слова, он смотрел в стол, но затем он снова посмотрел на Антонио. Член научного сообщества решил сказать всё прямо. — Ты же в курсе, что те газовые гранаты для пожаротушения Военная академия на вооружение взяла? Антонио об этом не знал, ведь он не служил в армии, оттого не мог предположить, какие перевооружения произошли там в последние несколько лет. Ёж даже не знал как относиться к новости о том, что очередное творение Леона уносит жизни ещё чаще, чем это делает автоматическая пушка, защищающая воздушное пространство города. Лукас вскинул брови — он не мог поверить своим ушам. Мирное, хоть и опасное в неумелых руках изобретение частично перекочевало в русло военного дела Блэкмаунта. По всей видимости, именно в смертоносности газовой смеси и таилась вся её польза для солдат и командиров. Антонио не обязательно было это знать, но Леон решил, что для большего понимания ситуации с зачислением Мештерхази в научную элиту Блэкмаунта и получением перстня ежу стоит знать такие подробности. Впрочем, хряк разгласил ту информацию, которую, в принципе, было безопасно разглашать — ведь она была, по сути, общедоступна. Ведь спроси любого блэкмаунтского гранатомётчика, чем он орудует на заданиях, и при желании он расскажет о прорывном творении науки без стеснения. — Да, — продолжил Леон, чем словно вернул ежу слух, ведь уши Тони навострились, а сам он перестал вглядываться в муть чая, — теперь такими гранатомётами некоторых солдат вооружают, — хряк в смокинге имел в виду борцов против магов. — И не только тех, которые в Блэкмаунте служить остаются, но и за границей тоже. Антонио смотрел на Леона с долей непонимания. Ёж хотел что-то ответить, но не мог подобрать слов. Хотя молчание и так всё сказало хряку в смокинге. Мештерхази это немного расстроило, но он почувствовал, что не стал бы корить себя. У него не было никаких причин заниматься самобичеванием, кроме, пожалуй, немного разочарованного взгляда бывшего одноклассника. Гордость хряка за свою проделанную работу не была связана с дрежскими отношениями, которыми член научного сообщества Блэкмаунта очень дорожил. Леон не стал этого говорить, однако он без зазрения совести повторил бы тот путь, который уже прошёл, и не стал бы отказываться от покровительства со стороны доктора Эрикссона. У хряка-учёного были на то свои причины — безусловно весомые, хоть и идущие вразрез с мировоззрением Тони. — Я хотел помогать мобианцам, — сказал Леон, глядя в стол после того, как отпил ещё немного чая. — Делать их жизнь лучше. Безопаснее. — хряка в смокинге накрыла волна раздумий, хотя ёж неверно истолковал для себя это как сожаление. — Но к чему бы я ни притронулся, у меня всегда выходило оружие. Ничего другое у меня создавать просто не получается, — не печально, а скорее устало усмехнувшись, сказал хряк, глядя в глаза старому другу. — Я даже иногда думаю, что доктор Эрикссон присмотрел меня именно из-за этого, а не из-за того, что я бакалаврскую лучше всех защитил, причём досрочно, — тут Леон снова опустил взор на свою кружку и взялся за её ручку. — Я думаю, если ты создаёшь нечто очень смертоносное, чтобы всякие непрошенные гости к нам не лезли, то это тоже облегчение жизни, — Мештерхази снова посмотрел на Лукаса, только теперь немного приподняв брови в готовности услышать безоговорочное подтверждение своих слов. — Так ведь? Но полного согласия хряк-учёный не услышал — произошло, скорее, обратное. Пока он отпивал чай, ёж поник тяжёлой от мыслей головой, глубоко вздохнул и тихо проронил слова: — Хотелось бы верить. Медленный глоток Лукасом крепкого чая ознаменовал внезапный конец серьёзного разговора на неловкой ноте. Талантливые в точных науках ёж и хряк понимали и принимали точки зрения друг друга, но не всё равно что-то не давало им покоя — почти наверняка это был идеальный взгляд на мир, причём у каждого свой. Но ведь сколько голов, столько и мнений; и друзья быстро это вспомнили в тишине, прерываемой лишь звуками прихлёбывания бодрящего горячего заокеанского напитка. Ещё несколько минут друзья сидели, не проронив ни слова, — каждый обдумывал выборы, которые совершил на пути взросления. А пока Леон и Антонио уже не в непринуждённой атмосфере предавались бесплодным думам о том, что они могли бы изменить в прошлом и к чему бы это предположительно могло привести, Эшли и Роберт радикальными методами шаг за шагом создавали светлое будущее для всего Блэкмаунта. В этот раз целью отважных военных вновь стала банда «Рука мертвеца», только в единоличном составе, без членов других преступных формирований. Однако, несмотря на это, совесть особо не мешала убрать любых приверженцев нелегального обогащения, кто будут сопротивляться. По данным Майкла, которые подтвердились разведкой Эшли и Роберта, мобианцы в чёрных кожаных куртках обустроили небольшой лагерь, в котором собирали до определённого количества туши представителей редкой фауны блэкмаунтского побережья. Браконьерам было всё равно, как и на что использовались эти зверушки и птицы: бандитов заботил только сбыт лишней партии с хорошим наваром, что повлекло бы за собой расширение тех отраслей преступного бизнеса, которые контролировались двумя опасными мобианцами. Это были основатели банды — барсук Джером Блез Маклейн и кобра Пуля МакКартни. Никто из них двоих не был настолько недальновидным, чтобы останавливаться на достигнутом в расширении своей гнусной империи, что начиналась в своё время с небольшой шайки. С исчезновением мафии хряков в Блэкмаунте Маклейн планировал затем убрать и селезней, а это означало появление непаханого поля возможностей для ещё большей экспансии и увеличения влияния «Руки мертвеца» не только на преступный, но и на обычный мир. Это был секрет Блеза, известный лишь Пуле и самым преданным капитанам. В сторону бурундуков и белок Джером даже не смотрел и не волновался об их могуществе, так как члены их поредевшей группировки сейчас напоминали скорее уличных хулиганов по сравнению с «Рукой мертвеца», да и орудовали грызуны гораздо больше в Королевстве, нежели в городе-государстве. После того как ветераны боевых действий закончили разведывать обстановку, Эшли без единого звука жестами обозначил свои цели и готовность к скрытной атаке. Роберт подтвердил это и указал для верности на свои цели. На браконьерство «Рука мертвеца» обычно отводила немногочисленные группы, чтобы было легче унести добычу, не привлекая лишнего внимания. И это было бравым бойцам только на руку. Сослуживцы действовали согласно строгому плану — с высочайшим профессионализмом, как их и учили. На шум, намеренно созданный брошенным камнем перед кустом, в котором укрывался Эш, ближайший дозорный отвлёкся и подошёл ближе, что стало для беззаконника роковой ошибкой. Не будучи таким профессионалом в деле умерщвления, как выпускники блэкмаунтской Академии по борьбе с магами, он едва ли успел различить, от кого принял бесшумную, но болезненную смерть, и с вонзённым в шею ножом был уволочен в тот же самый куст. Так продолжалось несколько раз — Эшли и Роберт скрытно атаковали с разных позиций, пока путь к ответственному за браконьерство и его двум оставшимся подручным не был свободен. Так как затишье из-за отсутствия голосов всё больше одолевало местность, действовать надо было всё быстрее. Однако, когда перед друзьями не осталось никого, кроме трёх бандитов, повёрнутых к ним спиной, они отправили эту пару мальчиков на побегушках в небытие; каждому досталось по выстрелу в затылок. Ответственный за браконьерскую миссию резко повернулся в испуге и схватился за свой пистолет, но заметил стволы дробовика и штурмовой винтовки, направленных ему промеж глаз, отчего понял, что у него нет шансов выйти из этой ситуации живым, — по крайней мере, если он попытается сопротивляться. — Бросай оружие, — негромко, но строго приказал Лукас бандиту. Мобианцу, держащему на мушке одну точку и беспорядочно мечась взглядом то на хряка, то на горностая, оставалось лишь надеяться на милость — равно как и на глупость — ненавистников беззакония. Он не знал, что Эша и Боба таким не проймёшь с тех самых пор, как они начали нести свою службу за пределами родного континента. Слишком многое друзья повидали на войне — опыт подсказывал им, что врага, даже самого слабого, щадить не стоит, ведь при возмездии он их с огромной вероятностью ни за что не пощадит в ответ. Глава браконьеров нехотя выпустил пистолет из рук, и тот без особого шума упал на траву. Настойчивые взгляды ветеранов войны заставили преступника поднять руки вдобавок ко всему прочему. — «Рука мертвеца» этого так не оставит, — сказал бандит в последней попытке вселить страх в сердца старых друзей. Однако те оставались непоколебимы. После финального события на войне, когда смерть дышала целому отряду в затылок, Лукаса и Рубика уже ничто не могло привести в ужас. — Примем к сведению. Эшли с безразличием произнёс эти слова, после чего медленно подошёл ближе к браконьеру, пока тот так же медленно пятился назад. Когда места для отступления уже не осталось и бандит чуть не сорвался с невысокого берега в океан, он начал пугливо жмуриться. Он уже успел понять, что живым отсюда никому среди членов «Руки мертвеца» не уйти. Ожидание смерти нагнеталось с каждым мгновением. И вот, когда браконьер ожидал этого меньше всего и почти перестал жмуриться, Лукас выстрелил ему в правый глаз, отчего беззаконник рухнул в воду как мешок, набитый камнями. По меркам друзей, быстрая смерть была весьма милосердной для таких подонков, которые ни в грош не ставят ни природу, ни чужие жизни. Закончив с руководителем преступной операции, два друга подвесили один из трупов часовых за шею на дерево, что росло близко к океану. Так они сделали устрашающий знак, безмолвно гласящий: сдаваться ветераны боевых действий не собираются. Вдобавок к этому, на коре того самого дерева штык-ножом Роберта была вырезана надпись: «Убирайтесь в Королевство». Эш и Боб не хотели по-настоящему разбираться, откуда явились эти держатели чёрного рынка, но знали точно, куда их гипотетически можно в итоге выселить, если они продолжат устраивать беспорядки. Благодаря двум закадычным друзьям, решившим действовать без поддержки властей, путь преступникам был заказан только на выход из славного города. Горностай и хряк убрались восвояси, когда закончили с расправой, потому что выстрелы однозначно должны были рано или поздно кого-то привлечь. И поскольку друзья действовали наперекор писанным законам, не в их интересах было засветиться в такой ситуации на публику. Лукас и Рубик не оставили столь значимых следов, по которым можно было определить, что казнь учинили именно они. «Рука мертвеца» потеряла связь со своими лучшими браконьерами, а органы правопорядка так и не смогли распутать клубок этого дела.