Часть 1

Унылая усадьба, Сад забвения; простёрли Ветви листья Облакам. Простёрли волосы свои — Ветрам игрушечные головы Влюблённых. В смоле застыли Солнце и Луна; чаруясь, смотрят мёртвыми глазами на Пыльную Дорогу до реки; и Бабочки, уснувшие с тоски, впрядают в букли ласковую сладость: пусть зной зияет, Сонное Окно, пусть занавеси падают в окно, пусть ветви скрёжетом озвучивают зной — идёт гроза, и ливень, и туманы… лишь головам Влюбленных — всё равно; они давно нашли своё Окно, они легко ушли в своё; давно… две Куклы украшают чью-то старость. Смотреть и помнить — белое в листве, и ветер, заигравшийся в траве, и слякоть дождевую в голове, и скрип; и тяжесть; и то, как было искренне Вчера, пока Молва — молвой не обросла, и порубили белое в дрова, а пряжа… те листья стали серою травой, за букву Ю цепляясь головой. И только куклы обрели покой, и важность. Зелёной саже прошлогодних дней — пить Стужу, да смотреть игру Теней; никто о том занятии не скажет: бесцельное, смешное полотно — всё, что спряли, распрядено давно, да все узоры дивные — окно забыло спрятать. Часы умолкли. Незашелестят. Их стрелки оскорбляют циферблат: всё врут и врут; и циферки глядят на зеркало, пугающее взгляд того, кто умер; — много лет назад? — неважно.