#19

Скорпиус не выходил из спальни два дня, благо что на уроках больше не было новых тем и все просто готовились к ЖАБА. Алу он соврал, что слишком устал и хочет наконец нормально выспаться, а Мелани просто не пускал в комнату. Астория прислала несколько писем, громовещатель и домовика, который не мог вернуться домой без ответа, и ему пришлось написать, что Лили получила другое имя. Сердце мамы было бы разбито, если бы она знала, как репутация их семьи сломала ему жизнь. А в худшем варианте развития событий она еще и написала бы Лили, пытаясь ее переубедить. Не говоря уже о том, что она не смогла бы долго скрывать это от отца, а ему уже достаточно было стыда и сожалений. Одиночеству пришел конец, когда соседи вместо отмененного урока решили устроить пьянку прямо в комнате. Он подозревал, что вытурить его хоть ненадолго и было их целью, но они своего добились. Скорпиус ушел бесцельно бродить по Хогвартсу, выбирая наименее оживленные маршруты. Но он не учел, что душа приведет его именно туда, где он меньше всего хотел оказаться. К Лили. Она вздрогнула и соскочила с подоконника, когда он свернул в пустой коридор и замер. – Лили... – Привет, – сказала она с наигранным безразличием и закинула сумку на плечо. – У меня скоро урок, так что я... – Давай поговорим! – взмолился Скорпиус, подчинившись порыву души, когда мозг отчаянно убеждал его бежать. – Пожалуйста. – А о чем нам говорить? – она подняла брови. – Ты знаешь о чем, – он перевел взгляд на ее руку, которую Лили тут же спрятала за спину. Запястье по-прежнему было обмотано черной лентой, как будто она не просто отказалась от него, но и похоронила. – Скорпиус, – она нервно забегала глазами по коридору, как будто искала спасения. – Давай просто забудем об этом и все. – Я не могу об этом забыть. – Почему? – спросила она так яростно, что он отшатнулся. – Почему ты не можешь оставить меня в покое? Если ты меня жалеешь, то не беспокойся! Я тебе уже говорила, что мне не нужен чертов соулмейт, так что можешь выкинуть к черту свои угрызения совести и отправиться в свою чертову Италию на поиски своей чертовой родственной души, а я буду прекрасно и счастливо жить без тебя! Стук сердца отдавался в ушах так громко, будто со всех сторон грохотали огромные станки, но слова Лили звучали еще громче: Италия, родственная душа, без тебя... – Мерлин, – простонал Скорпиус, не веря, какой он идиот. – Лили... – Что? – гневно процедила она, и он возненавидел себя за все, через что заставил ее пройти из-за своей тупости и неуверенности в себе. Любой нормальный человек сразу бы сообразил, что происходит, он был так убежден в том, что вселенная не даст ему никакой любви, что чуть не лишил ее сам себя. Он расстегнул ремешок часов и почувствовал, будто открыл больше себя, чем если бы снял всю одежду. Выдохнув, он поднял руку запястьем вверх. Лили, смерив его презрительным взглядом, опустила глаза и застыла. – Что?.. – Прости меня! – перебил он. – Я мудак и идиот, и я не понял, что... Я получил твое имя полтора года назад, когда ты ненавидела меня, и соврал. Не было никакой родственной души из Италии. Я не знал, как ты отреагируешь и как отреагирует Ал. Сначала я вообще не понимал, почему мироздание так решило, а потом влюбился в тебя и стал еще больше бояться, что ты получишь чужое имя, ведь ты такая красивая и такая смелая, и как тебе вообще мог достаться я? Этот страх свел меня с ума, и когда я понял, что ты получила именно мое имя и так отреагировала, я... Я решил, что ты не хочешь связываться со мной, потому что я сын Пожирателя Смерти. Лили молчала. Когда Скорпиус наконец осмелился посмотреть на нее, она выглядела шокированной и возмущенной одновременно. Внезапный звон колокола заставил вздрогнуть их обоих, и Лили сделала шаг назад. – Прости, но мне правда надо подготовиться к уроку. Увидимся. Она нелепо махнула рукой и убежала, оставив его в коридоре одного. Он был в недоумении, но в голове прокрутилось: «Конечно, она сбежала. Ты же не надеялся, что все сразу станет легко и хорошо». У Лили были все основания на него злиться. Из-за него она два дня думала, что никогда не будет со своей родственной душой, и он прекрасно знал, каково это. И все-таки... Черт, все-таки у него снова был шанс. Теперь, когда знала Лили, скрывать это от остальных не было никакого смысла. Следующим уроком у семикурсников как раз стояла Трансфигурация, и он поспешил к кабинету. – Нужно поговорить, – сказал он, остановившись рядом с Алом. – Ты жив! И перемена закончится через минуту, так что... – Это срочно, – перебил он и схватил его за плечо. – Идем. Достаточно отдалившись от вечно подслушивающих однокурсников, он не стал терять времени и сказал: – Это по поводу Лили. Ал нахмурился. – Ты знаешь, чье у нее имя? – Мое. – Что?! – Да. И пока ты не пришел к неправильным выводам: у меня ее имя. Мы с Лили соулмейты. Как же удивительно было произносить это! Альбус недоверчиво прищурился. – Тогда что было... вообще вот это все? – Лили расстроилась, потому что думала, что у меня итальянское имя, о котором я, кстати, соврал. А я думал, что она расстроилась из-за того, что я Малфой, потому что я идиот. – Мда, идиот – это слабо сказано, – протянул Ал. – Это все? – осторожно спросил Скорпиус. – В смысле? – Ну, она все-таки твоя сестра. Ты собираешься меня бить за то, что я ее расстроил, или угрожать? Ну там, типичные братские дела. – Нет, – Ал закатил глаза. – Разумеется, мы поговорим об этом, когда я все осознаю и свыкнусь с этой мыслью. Но пока что мне хватает того, что все прояснилось и Лили не будет несчастна до конца своих дней. Кстати, как она восприняла новость? – Хуже, чем ты, – буркнул Скорпиус. – Сказала, что ей пора, и убежала. Взгляд Ала сменился на сочувственный. – Дай ей время прийти в себя. Уверен, она просто в шоке. – Да. Я знаю. Скорпиус действительно знал. Лили и правда была в шоке. Удивление, непонимание и недоверие нервно метались у него внутри, не давая спокойно стоять на месте. Радости среди этих чувств не было.