Не повторяется такое никогда

В школьное окно смотрят облака Бесконечным кажется урок Слышно, как скрипит пёрышко слегка И ложатся строчки на листок Первая любовь, звонкие года В лужах голубых стекляшки льда Не повторяется, не повторяется Не повторяется такое никогда Михаил Пляцковский - Что делаешь?- Глейхенгауз заглядывает в кабинет старшего тренера, нервно постукивающей пальцами по столу во время чтения каких-то бумаг. - Заходи, ничего срочного, тем более приятного,- отмахивается от своего чтива Тутберидзе. Мужчина садится на стул напротив и заглядывает в отложенные в сторону бумаги. - Очередная инструкция по выживанию в олимпийский сезон?- ухмыляется хореограф. - Что-то в этом духе, хотя скорее отчёт о том, насколько классно передвинули кровати в борделе, где давно пора менять блядей. Видимо, он не очень вовремя решил заглянуть с важной беседой. Дама сердита, но откладывать тоже не резон. - Мне кажется, у нас проблема,- начинает с места в карьер Даня. - И какая?- внимательно смотрит на него женщина. - Ты в курсе, что Щербакова каждый выходной мотается в Питер? Этери с любопытством смотрит на Глейхенгауза и произносит: - Если она при этом не планирует изменить нам с Мишиным, то я прощу ей любовь к Невскому проспекту, коли у нее хватает сил на такую частоту. - Ну, можно и так сказать,- подергивая коленом, удивляет ответом Даня. - В смысле?- красивая бровь Тутберидзе выгибается удивленной дугой. - В смысле Анечку постигла большая и чистая, а также, кажется, первая любовь,- докладывает хореограф. - К Мишину, что ли?- смеется Этери. - К Семененко,- фамилия, которая прерывает веселье собеседницы вылетает с такой энергией, что похожа больше на плевок, чем на ответ. - Так,- коротко комментирует услышанное Этери. Женщина замолкает, глядя сквозь Глейхенгауза, что-то явно прикидывая в голове, но через некоторое время расслабляется. - Не вижу серьезной проблемы,- наконец отвечает Тутберидзе.- Этот сезон она в любом случае у нас, а следующий в принципе непонятно, что будет. Хореограф морщится: - Это ты о чем сейчас? - Это я о том, что она сдает весной ЕГЭ, и совсем не факт, что в принципе продолжит кататься на высоком уровне, а не рванет в какой-нибудь ВУЗ за дипломом. - А!- облегченно выдыхает мужчина.- Ну, может, да. Главное, чтобы она не рванула по подобию предшественниц на выход с шумом. Третий раз - уже перебор. Этери чуть прищуривается, во взгляде появляется злая насмешка: - И это тоже возможно, Дань. Готовыми нужно быть и к этому, по крайней мере. Они сидят друг против друга, сложив подбородки на сцепленные руки совершенно одинаково. За долгие годы работы перенимаются в коллективе не только словечки, но и привычки, позы, реакции. И все-таки Глейхенгауз никак не может научиться тому хладнокровию, которым славится его начальница. Она будто защелкивает все эмоции в бронированный сейф, когда это необходимо, и выпускает их исключительно по собственному желанию. Было время, когда он подозревал Этери в банальной бесчувственности, но за годы убедился, что не всякому ее эмоции открываются. Учился быть похожим, получалось плохо. - Слушай, может, ты все-таки с ней поговоришь об этом?- настаивает мужчина.- Не дело в олимпийский сезон так мотаться каждую неделю, да и Женьку своего принимать регулярно тоже не на пользу режиму. - Даниил Маркович, а ты уверен, что адресом не ошибся?- рабочее кресло чуть прокручивается вправо и влево под телом Этери, внутри нее явно звучит зажигательный мотив, под который женщина пританцовывает, не сходя с места. - В смысле?- хмурится Даня. - Ну, вот это все она делает вне катка, в свободное время. На тренировках пока не сказывается. На каком основании я полезу в личную жизнь девушки? Если тебя это так беспокоит, то поговори с ее родителями,- советует Этери. - Я уже говорил,- насупливается мужчина.- Мне ответили, что в ее возрасте нормально иметь личную жизнь, на фигурном катании свет клином не сошелся настолько, чтобы и не жить. Но что они про нашу жизнь понимают! Они в этом возрасте задачки решали в своих Академгородках, а не квады прыгали! Мозг от нарушения режима не ломается, а руки и ноги - очень даже! - Вот Ане и скажи все это,- соглашается с его доводами тренер. - Лучше, чтобы ты,- предлагает Глейхенгауз. Она даже не произносит ни слова, лишь взглядом вопрошает, откуда возникла такая странная идея в голове коллеги. - Этери, я просто подумал, что женщине будет проще найти в этом вопросе верные слова. Ну, тебе же тоже было 17, ты тоже каталась и выступала тогда, тоже влюблялась. Ты ее можешь понять. - Ну, ты, конечно прав,- медленно произносит блондинка.- Мне и семнадцать было, и фигуристкой я была. Одна засада, влюбляться я не влюблялась. Даня несколько раз озадаченно моргает, недоверчиво смотрит на собеседницу, потом делает неуверенный смешок и уточняет: - Это же ты пошутила? Ответом служит лишь легкое пожатие плечами. - Так не бывает,- наконец выходит из ошарашенного состояния мужчина. - Может быть,- соглашается Этери. - Так ты поговоришь?- возвращается к теме Глейхенгауз. - Поговорю, конечно, когда пойму, что можно сказать,- снова неопределенно пожимает плечами Тутберидзе. Тренер встает со своего места и подходит к окну. Недалеко от входа замечает блондина ежащегося на сентябрьском вечернем ветру. В руках у него букет. - Кажется, у Семененко завтра выходной,- комментирует женщина увиденное. - Ты о чем?- разворачивается на стуле Даниил. - Я не думаю, что он примчался из Питера, чтобы только вручить Анечке букет,- в этот момент Этери замечает идущую от “Хрустального” Щербакову, увешанную спортинвентарем, необходимым для их тренировок. Девушка поднимает глаза от сотового, видит улыбку молодого человека и чуть ли не запрыгивает ему в объятия. Светловолосая женщина в окне второго этажа невольно отражается светом улыбки парня, кружащего маленькую брюнетку с огромной сумкой-рюкзаком. - Опять никакого режима,- сварливо в затылок слышит слова подошедшего Дани. - Красиво,- продолжая смотреть в окно на пару, тихо и невпопад говорит Этери. Осенние листья, раскиданные ветром по плитке у входа в “Хрустальный”, каждым порывом меняют узоры, словно красно-рыже-зеленые стеклышки в калейдоскопе, а в центре стоят обнявшись мальчик и девочка, светящиеся первым чувством, повторения которому не будет больше, потому что второй раз первая любовь не приходит. - То есть ты не будешь с ней разговаривать про вояжи в Питер?- понимает Глейхенгауз. - Скорее всего - нет,- продолжает улыбаться Этери.