Часть 2

      Амулет-2                     Москва, Марьино, 20 июля 20…                     Крыса с интересом наблюдала за навом и людом, шмыгала носом и перебирала в лапках свой облезший хвост. Вдруг из канализационной трубы высунулась полуслепая морда оса, крысолова и охотника, жителя Лабиринта, он свистом подозвал крысу и оба исчезли в дыре, пока комиссар ещё не обратил на них внимание.       – Барон, если бы не происходящее, я бы, наверное, оставил эту ситуацию на волю Спящего. Только вчера Повелитель Тёмного Двора пытался, образно говоря, возить меня мордой по столу за то, «что я еле удерживаю контроль в своих руках». В связи с этим у меня отвратительное настроение.       Сантьяго как всегда лукавил, он умел нащупывать у противника уязвимые места и бить по ним беспощадно. Королева Всеслава была для Мечеслава ахиллесовой пятой.       – Сантьяго, я готов к возвращению, своё красноречие оставьте для Красных Шапок. Если мне захочется обновить свои воспоминания, я обращусь к эрлийцам. Насколько я помню, настоятель Динамус ещё практикует.       Мечеслав с силой сжал кулаки и уставился на то место, где недавно сидела крыса. Всё же он её заметил. Время как будто бы остановилось и повернулось вспять. Вихрь воспоминаний закружил и осел горьким осадком на языке. Барон славился своим благородством и отвагой, но каждому слову есть свой предел. А слова барону Сантьяго он не давал. Лёгкий ветер донёс запах травы после дождя, и тихий женский шёпот что-то тихо наговаривал окружающему миру.                                   

Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки

      Москва, Бутово 20 июля 20…                     – Мля, Чемодан, слышь чо скажу, – Шпатель, почёсывая пузо, пытался донести какую-то мысль до задурманенной виски головы оппонента. Физиономия Шпателя лоснилась, мысли в его черепной коробке наскакивали друг на друга, но выгоду он понимал быстро. – Войнушка скоро будет, слышь чо говорю. Я тут пошептался со знакомым осом, он это… сказал, что видел Мечеслава с Сантьяго. Слышь, пойдём, перетрём тему, завалимся в «Средство от перхоти», надо королеве первыми доложить. Заодно настучим на Кувалду, что он изменник и оскорбитель её величества.       Чемодан поморщился на слова Шпателя:              – Давно он нас не вешал, Кувалда. Только два дня назад грозился и брызгал слюной. Хорошо я успел вытащить свой ятаган, – заметил он с кривой ухмылкой. – Денег не даёт, виски бесплатно – нет. Собрал вокруг себя одних Дуричей. Вешатель, мля.       – Опять орден чудов не даёт грабить, – Шпатель сплюнул на асфальт и вытер лицо воротником кожаной куртки.                                   – Мало нам накостыляли рыцари в прошлый раз?! – иронично заметил Чемодан.                     Этот занятный разговор мало интересовал Гнилича Чемодана. Он давно никому не верил, и в этой заварушке не спешил участвовать. Пусть клан Дуричей подыхает, пусть сами воюют с Кувалдой, великим фюрером, мля. Дуричи жрут, как саранча, разворовывают казну Шапок, и продаются всем подряд, как шлюхи.                     Чемодан, несмотря на залитые виски мозги, чувствовал, что с появлением Мечеслава начнётся нехилая заварушка. Амулет-то у него должен быть.              – Не нравится мне вся эта возня вокруг Амулета. Чем Спящий не шутит? Пойдём в «Перхоть», Шпатель, обмозгуем это дельце.                            

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь

      

      

Москва, проспект Вернадского, 20 июля 20…

      

      

      Франц Де Гир задумчиво смотрел на огонь, полыхавший в камине, опираясь на ладони, сложенные в молитвенном жесте. На его рыжих волосах вспыхивали блики золота и рассыпались весёлыми искорками по кудрям…              – Договаривайте, Гуго, мы сами выбираем свой путь, кому служить и за кого умирать, – отчеканил де Гир.       – Я глубоко уважаю ваш боевой опыт, Франц, но стоит ли игра свеч? – задумчиво произнёс Гуго Де Лаэрт, поправляя перевязь на боку. В другой руке он держал бокал с коньяком, периодически пригубливая алкоголь и поглядывая в окно, застеклённое старинным витражом со славными сценами былых битв Дома Чудь.       – Сюжет закручивается, но нас интересует иное, нам тоже нужен этот амулет. Наши скелеты в шкафу тоже сыпятся и не дают покоя. Долго нам так не протянуть, или мне это только это кажется, – резко и эмоционально ответил рыцарь Де Гир.       Рыжеволосые рыцари Чудь были известны своей горячностью. Женщины же их были полной противоположностью и отличались хладнокровием.       Гуго Де Лаэрт сжал зубы. Бешенство, схватившее за горло, лишило его возможности ответить, как хотелось. Он подавил в себе возникшее желание вскочить и вылететь за дверь, хлопнув ею.       Он хотел, чтобы все получили своё, за трусость и предательство. Он и так не отошёл от последний событий, и вот вновь – «не снимать перевязь».       Глядя на Гуго, Франц понимал, что он буквально приставил свой семейный меч к горлу старого приятеля и соратника, но обстоятельства того требовали. Этот грех он отмолит у Спящего.                                          – Я знаю, что ты человек чести, – Гуго-Франц вытянул ноги к камину и пристально посмотрел на рыцаря. – Так надо, поверь мне. Настают тяжёлые времена для Чуди… Нам нужен амулет, чтобы выстоять, – в голосе Де Гира звучала неподдельная теплота.              На красивом лице рыжеволосого Гуго появилась ироничная улыбка, которая угасла на губах, когда он встретился с тёплым взглядом Франца. Тигриные глаза командора пристально смотрели, в очередной раз доказывая, что последнее слово за ним.       «В районе Измайлово произошло столкновение мигрантов. Среди них есть пострадавшие. Что в очередной раз не поделили группировки, вы узнаете из последующих репортажей. Так и хочется задать вопрос правоохранительным органам: «Доколе это всё будет продолжаться?»       До встречи на нашем телеканале ТВЦ…» ( ТВЦ).              «В районе Измайлово начались первые столкновения Чудь и людов . Появились отряды Чёрных Морян. По имеющейся у нас информации есть пострадавшие среди Дома Чудь. Все они доставлены в Московскую обитель для лечения. Неужели мы наблюдаем очередной виток противостояния между домами? Ждём заявлений от Дома Навь о происходящем. Неужели комиссар останется в стороне от происходящего?       «Ласвегасы» пытаются прокачать развитие ситуации…»( Тиградком).       

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь.

      

      

Москва, Ленинградский проспект, 20 июля 20…

      

      

      В деревянном кресле сидел князь Тёмного Двора, тьма обволакивала огромную комнату. Она разбегалась игривым комком и отскакивала от стен, превращаясь в пушистого котёнка.       Сантьяго присел на край стола и стал покачивать левой ногой, дразня своим независимым видом повелителя Нави.       Князь с раздражением в голосе прошипел из-под капюшона:              – Шапки под мороком опять устроили налет на ювелирный челов.       – Придурки! – с ухмылкой ответил Сантьяго. – Ничего не меняется. Хорошо, что воспользовались артефактом.       – Слезь со стола немедленно, – прошипел князь.       Комиссар стал увлечённо рассматривать свои ногти и делал вид, что не слышит повелителя.       – Пусть королева следит за своими вассалами. Барон ей в помощь, – хмыкнул Сантьяго.       – Ко мне обратился настоятель Динамус, поинтересовался, сколько ему разворачивать дополнительных коек. Все в ожидании, чем закончится война между Великими Домами? – прошипел князь. – Ты собираешься шевелиться?                            – Мечеслав вернулся в свой домен, и скоро послужит оружием возмездия. Всё свершится по воле Спящего. Наши благие намерения ничего не изменят, как и желания, мы просто чуть-чуть подтолкнем Дома дуг к другу, – в повисшей тишине творилось священнодействие – сейчас снова решалась судьба Тайного города.       – Ты умеешь увлекать за собой и добиваться цели. Только аккуратно с истиной, не всем дано её узнать, – пробормотал Князь.       – Будем утешаться этим, – с улыбкой, несмотря на недовольное сопение Князя, ответил Сантьяго.                     

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь.

      

      

Москва, Лосиный Остров, 21 июля 20…

      

      

      Штурм начался на рассвете. Бой продолжался несколько часов и сейчас он захлебывался. Осадные лестницы были повалены, тела лежали кучей. Стоял звон оружия, творилось колдовство.              Моряны врывались в гущу чудов, сминая их. Водружённое знамя чудов было срублено молодым дружинником из Зеленого Дома, который так и упал рядом с ним, тяжело раненный.       Когда подоспел Мечеслав, он заметил барона Радослава, рубившегося в лёгком доспехе, уворачивающегося от рыцарей. Рядом с ним пошатнулся и упал молодой дружинник.       Мечеслав ругнулся и поднял оружие упавшего дружинника… Внезапно рядом появилась королева Всеслава…       Ах, всё неспроста… Неспроста твоя душа пришла в этот мир… Всё было предначертано свыше.       Они сходили с ума. Чувство, словно тёплый котёнок, проскользнуло в их мир и уселось между ними. Дерзость происходящего будоражила и заставляла переживать нечто новое. Это мешало и одновременно спасало их.       – …Хочу тебя видеть, хочу тебя видеть хоть изредка, мельком, слышать твой голос. Прикоснуться к твоему лицу, прочертить его абрис кончиками пальцев, мой мальчик.       Мне просто нужно знать, что где-то есть ты. С тобой в этом мире не так страшно.              – Знаешь, мне без тебя плохо. Если бы тебя не существовало, я бы сам тебя выдумал. Пусть это запретно, пусть это ненадолго. Это пленительная ловушка для двоих, сладкий искус, сила и слабость. Изначально нами двигало любопытство. Обнажающая откровенность может убить, а может поднять на вершину.       Первая любовь складывает крылья рано или поздно, поздняя – обречена. Ты не во власти что-либо изменить. Невысказанная горечь и любовь, сжигающая сердца. Мы вне времён.              – Вся моя любовь пусть станет путеводной звездой, той, что над тобой. Не исчезай… Сколько нам отведено – только наше. Разделим на двоих, мой мальчик, эту вечность…