У меня проблемы с выражением скорби, потому что она перерабатывается в ярость

      Я был сорной травой, грязной кляксой на репутации всего племени. Реджи сдерживал и старался воспитать из меня законопослушного гражданина; он любил меня, как отец и мать, наверное, не любили. Только я не хотел ни любви его, ни заботы, я хотел быть свободным от племени и от правил свободным, я был юным и наглым, сыт по горло его любовью, а теперь…       Даже он меня больше не остановит. Я взорву этот город и начну с тебя, злая сука.       Нет величья в тебе, ты попросту близорука и труслива. Ты — тварь, что охотится на своих же, так давай, нападай, вот я, рядом, куда уж ближе. Я исчезну из виду, подкрадусь к тебе незаметно, я втопчу тебя в землю, развею по ветру пеплом, разорву, расчленю…       Как же быть — столь богатый выбор?       Утоплю, заковав, чтобы даже твой труп не выплыл. Я теперь террорист — в полном смысле этого слова — и достану тебя, как бы ты ни была готова.