Ночь кошмаров

      Я снова и снова просыпаюсь от повторяющегося кошмара. Слëзы застилают пеленой глаза, когда я вижу свою маму, прикованную льдом к стене моего дома. Уши раздирают еë предсмертные крики и плач брата, заставляя сердце колотиться от нестерпимой боли. Крик уже раздаëтся в горле, но так и не выходит в полную силу: папа, папа несëтся туда! Это не может быть так!       Это не моя память!       ЭТО НЕ ОНИ!       Всë ведь случилось здесь!       Я не могла сделать это. Я мертва в том мире. МЕРТВА! Это незнакомые люди. Я точно помню внешность каждого члена семьи!       Или...       Нет... НЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТ!       Я зажимаю себе рот в попытках успокоиться. Горло болит от постоянных всхлипов, а глаза давно уже опухли от потока слëз. События моей прошлой жизни прочно уселись в голове, так что я успею их переписать!       Рука дрожит, пытаясь хоть что-то нащупать. Ничего не найдя, она вцепляется с болью в другую руку.       Кошмар будто выжегся на глазницах и ярко вспыхивает при каждом моргании.       Изо дня в день он мутирует.       Каждый раз картина похожа, но детали становятся всë более пугающими.       Лица родителей Луны и моих причудливо смешались.       У меня уже был сон с пробуждением.       В последнем сне уже разрывали меня.       На фоне моей казни Луна оглушительно кричит, заставляя чувствовать всепоглощающую вину.       Ты ведь и правда виновата.       Ты ведь уничтожила прошлую Луну. Она ведь должна была выжить. Но теперь еë жизнью и телом пользуется наглая самозванка.       Ты сама привела всë к происходящему, так чего сейчас плачешь, будто не делала этого?       Глупая, мерзкая, эгоистичная и ни на что не способная дрянь!             Ты ведь ни разу за день не вспомнила о семье. Даже не подумала о том, как твоя смерть ударила по близким? У твоей мамы ведь слабое сердце. Как думаешь, в каком она теперь состоянии?       Но тебе этого оказалось мало. Теперь ты решила испоганить жизнь ещё и другой совершенно счастливой семье. Решила побыть живой. Ну, какого это?       Перестань морочить голову отцу Луны и просто уйди туда, где такой как ты найдется достойное место! Может, это хоть немного и уменьшит твои грехи.       ;)       Замолчи.       ЗАМОЛЧИ!       ЗАМОЛЧИЗАМОЛЧИЗАМОЛЧИ!       Ещë одно пробуждение причинило лишь новую боль. Рука лежит на горле, сдавливая его. Поспешно вытираю рукавом сорочки слëзы и пялюсь в стену. Голова трещит.       Со смерти матери Луны, Пандоры, прошло всего несколько дней. Не помню, что происходило после, но это событие уничтожило девочку настолько, что тело оказалось пустым. Поэтому, наверное, окно в том месте было открыто — всë же, в каноне она была жива, а значит, в любом случае мир подыскал бы замену.       ...       Эта мысль не помогает.       Голова и вправду раскалывается. Я должна отвлечься. И попить. Звуки со стороны двери заставляют отвлечься. Надо притворится спящей! Не хватало ещë, чтобы отец Полумны не спал из-за меня.       Пытаюсь выровнять дыхание и закрываю глаза, но из-за образов в памяти сразу открываю их. Делаю ещë попытку. Пары секунд не проходит, как я вновь открываю глаза. Нужен другой план. Раз закрыть глаза не получится, значит нужно лечь так, дабы моë лицо не было видно!       Поворачиваюсь лицом к противоположной от выхода стене и накрываюсь с головой одеялом. Надеюсь, сработает.       Слышу приближающиеся шаги и скрип двери. Спиной чувствую обеспокоенный взгляд мужчины и стараюсь расслабиться. Он постепенно подходит, пока в один момент не замирает.       Рука касается моего плеча, так что я резко вздрагиваю.       — Приснился кошмар? — тихо спрашивает мужчина, на что я, кивая, поворачиваясь к нему лицом. Деваться-то ведь уже некуда, всë равно Ксенофилиус уже всë понял.       Отец раскрывает руки, и я, не думая, оказываюсь в его объятиях. Только теперь замечаю дрожь своего тела. Так вот что меня раскрыло.       Ласковым голосом говоря успокаивающие слова, мужчина приносит меня на кухню, где включает свет и начинает что-то готовить. Пара минут, и на столе появляется тëплое молоко и причудливые сладости. Ксенофилиус посадил меня на стул и произнëс, прямо смотря в мои до сих пор испуганные глаза:       —Сейчас тебе плохо из-за того, что в последнее время у нас в дому развилось много мозгошмыгов. Для того, чтобы избавиться от них, нам сейчас нужно будет подкрепиться, взять специальный сачок и банку и использовать особые очки. Тогда мы сможем поймать мозгошмыгов и плохие сны в одну большую банку и закопать еë. Теперь ты можешь не бояться, ведь я рядом и не дам тебя им в обиду!       От доброй и искренней улыбки вина стала только сильнее, но мягкие поглаживания по голове придали сил, так что я взялась за молоко. Хоть тело и не тряслось уже так сильно, часть молока всë же расплескалась. Печенье оказалось на диво вкусным, а появившиеся после прикосновения к ним огоньки заставили на миг забыться, заставляя заворожённо наблюдать за ними.       Стало по-настоящему легче. Будто кто-то и вправду отцепился от меня, больше не мешая дышать.       Дальнейшие моменты навсегда отпечатались в моей памяти.       Меня ждал целый рассказ о разных волшебных существах, невидимых для глаз, и советы как с ними бороться. Всë это больше было похоже на сказку, так что я даже не заметила, как, притаив дыхание, стала ловить каждое слово. Дальше мы отправились в комнату Лавгуда и взяли по совку и банку от варенья. Он достал себе и мне странные очки, с нарисованными цветными спиралями на стëклах, что заставило меня нервно хихикнуть. Но, стоило надеть очки, как я ахнула.       Вокруг нас парило множество самых разных существ, похожих на морских жителей. Вон там, возле люстры, виднелась стайка маленьких медуз, а у самого окна сидел огромный осьминог, играя с лешим в домино.       Я заворожённо осматривала открывшийся мир пока не наткнулась на понимающий взгляд Лавгуда. Ксенофилиус сел на корточки, после чего показал на похожих на мозги с усиками животных. —Видишь их? Теперь лови!       И мы побежали по дому, ловя мозги в банку. Из-за их мелкого и юркого тельца существа пришлось трудно, но, войдя в азарт, нашу команду Лавгудов было не остановить.       Уже на рассвете, закапывая банку с мозгошмыгами, я почувствовала невероятные облегчение и усталость.       — Спасибо... — потянув Ксенофилиуса за рукав пижамы, прошептала я, на что мужчина мягко улыбнулась и ласково сказал:       — Я люблю тебя, так что никогда не оставлю и не дам больше всем этим кошмарам даже приблизиться!       И впервые за время в этом мире я, обнимая своего отца, плакала не от боли.