Часть 1

— Вот оно. Я вижу свет. Прощай, надеюсь я был хорошим другом. — Ты не умираешь. Это просто простуда. — Тогда почему мне так плохо? Антон тяжело вздохнул, проведя рукой по лицу, пытаясь таким образом освежиться. Было очень жарко, даже несмотря на распахнутое окно — градусов двадцать пять точно. Было лето. Сессия закрыта, студенты отправлены на долгосрочные каникулы. Время отдыха! Это вам не зима, с процветающими повсюду вирусами, и не весна, со слякотью и грязью. Только вот… — Ну вот и всё. Это конец моей жизни. А я ведь даже не успел закончить университет. — Олежа, в который раз говорю, ты не умираешь. Его друг, склонный к переработкам и драме, заболел. В конце июля. Когда жара стоит такая, будто недавно произошло извержение вулкана. Вообще, Антон понимал, что всему причиной может быть истощение. Олежа, как бы… не умел говорить нет. Хотя сам яро отрицал это. Если его кто-то попросит о помощи, то он не сможет отказать и это общеизвестный факт, которым часто пользуются. А тут ещё и сессия на подходе. Конечно ты заболеешь, если на твоих плечах не только собственные оценки, но и чужие. Антону это не нравилось, и он даже старался переубедить Олежу, но тот был непреклонен. Вот так они и оказались у постели Олежи с лежащими на столе таблетками и градусником, на котором было чётко написано тридцать семь и шесть. — Ты переутомился. — строго сказал Антон, хмуря брови и игнорируя немощный стон Олежи. — А я ведь говорил тебе, что… — Пожалуйста, можно хотя бы сегодня обойтись без нотаций? А завтра хоть убей. — заунывно протянул Олежа, скрывая лицо в подушке. Антон ещё раз вздохнул, ощущая себя матерью-одиночкой: — Ты ведь знаешь, что я всего лишь беспокоюсь? Когда ответа не последовало, Антон встал со стула, на котором сидел с момента, как ему позвонил Олежа и признался в том, что «кажется, я заболел?», чтобы взять градусник и снова измерить температуру. — Поднимись, пожалуйста. — попросил Антон, за чем последовало тихое хныканье. — Мне нужно измерить тебе температуру. Она могла подняться. Когда Олежа всё-таки сел и послушно открыл рот, Антон положил ему под язык градусник, ожидая пищания. Всё это время они сидели в тишине. Антон знал, что если он начнёт говорить, то это будут только лекции, которые его друг сейчас явно не в настроении слушать. Он не в первый раз видит Олежу больным и не в первый раз ухаживает за ним. Не то, чтобы парень совсем не мог позаботиться о себе. Просто во время болезни он становится… излишне… плаксивым, наверное. И ему нужен был человек рядом, чтобы не чувствовать себя так одиноко. Ладно, на самом деле Антон просто сам хотел находиться рядом с Олежей. В конце концов, это его долг, как друга. — Тридцать семь и два. Температура опустилась, это хорошо. — А-а-анто-он, я не хочу умирать… А, стоп, опустилась? Антон не удержался от смешка: — Да, но тебе всё ещё нужно принять лекарства. Послышался ещё один громкий стон, приглушённый подушкой. *** В комнате было полумрачно. Солнце уже село, но его лучи всё ещё освещали тёмно розовое небо. Темнело поздно, так что Антон не удивился, увидев, что уже десять вечера. Несмотря на это, он всё ещё был в комнате Олежи и, кажется, заснул сидя. На кровати мирно спал парень — его дыхание иногда перебивалось тихими хрипами, но это не было так критично. Когда Антон уже собрался уходить, стул предательски скрипнул, и Олежа заворочался. — А-антон? — полусонно спросил парень. — Я, — тихо ответил Антон. — Ты уже уходишь? — это прозвучало словно жалобно, отчего сердце другого парня упало. — Не могу же я остаться. — Ну… — Олежа смущённо замолчал. — Тут же есть… вторая кровать. — он отвернулся, чтобы спрятать горящее лицо в подушке. Антон даже поперхнулся. Он… не ожидал. Хотя, стоило, учитывая, каким прилипчивым становился Олежа, когда болел. — Не боишься, что меня уборщица выгонит? — он усмехнулся, но всё же прошёл ко второй кровати. Если смотреть на это с другой стороны, то так он сможет сразу заметить ухудшение состояния Олежи и предотвратить это. А то, что ему сегодня придётся поспать в повседневной одежде… Ну… Надо же чем-то жертвовать ради дружбы?