Часть 1

Сначала была тьма. Точнее, так сказать было бы не совсем правильно: сначала был зелёный луч Авады, сорвавшийся с палочки Люциуса. Потом перед глазами мелькнуло белое пятно на фоне чёрной мантии пожирателя, бросившееся наперерез зелёному лучу. А потом Гермиону утянуло в сверкающую всеми цветами радуги воронку, основным из которых по-прежнему был зелёный. И только потом наступила кромешная тьма. Звуков тоже не было. Во всяком случае, вместе со светом и красками жизни исчезли и они, вот только в сознании, погруженном в мрак, все ещё звучали отголоски последних зафиксированных мозгом фраз. – Драко, нет! – полный ужаса и внезапного осознания, что он натворил, голос Люциуса Малфоя. – Гермиона, нет! – отчаянный крик младшего Малфоя, буквально слившийся с голосом отца и прозвучавший за долю секунды до того, как белое пятно его волос метнулось наперерез тому самому лучу Авады. Гермиона даже не сразу поняла, чей это голос: она и представить себе не могла, что её имя может звучать так, когда срывается с его губ. Словно в нём для Драко заключался не только смысл жизни и существования, но вся вселенная. Словно если смертельный зелёный луч настигнет её, мир перестанет существовать. – Несчастный идиот! Не смей! – и снова Люциус Малфой. А потом, когда свершившееся зафиксировалось в его сознании, полное отчаяния. – Что же ты наделал!?! И словно набат - последнее напутствие того самого парня, теперь уже молодого мужчины, бросившегося наперерез убивающему проклятию собственного отца: – Пожалуйста, Гермиона, только преуспей! Только не погибни, выживи, измени всё, спаси нас всех… Усилием воли Гермиона заставила себя открыть глаза. Почти на подсознательном уровне заученным движением проверила себя на наличие каких-либо повреждений, с изумлением отметив, что она вроде бы цела. И у неё даже ничего не болит, а чувствует себя так, словно готова летать. Впрочем, именно это ощущение непонятной лёгкости и даже невесомости и заставило её насторожиться: быть может, ей так хорошо не потому, что она перенеслась куда-то в безопасное место, мгновенно и волшебным образом избавившись от всех последствий пыток и лишений, таких как обезвоживание, голод и измождение. Быть может, все намного проще: она мертва, и сейчас её тело не напоминает о физических травмах лишь потому, что именно физической оболочки она и лишилась? – Ты не за гранью, Гермиона, и это не потусторонний мир. Другими словами, ты не мертва, – раздался мелодичный, красивый и немного насмешливой женский голос. Вот только его обладательницу Гермиона пока что не видела. Впрочем, она внезапно осознала, что, все это время концентрируясь на физических ощущениях своего тела и отсутствии боли, так и не открыла глаза. Судя по всему, загадочный голос никаких других разъяснений пока что предлагать не намеревался, и Гермиона мягко вздохнула, заставив себя открыть глаза. А потом резко поднялась с земли, на которой все это время лежала, даже не озаботившись проанализировать, что это её чувство лёгкости и невесомости, а также отсутствие какой-либо боли или дискомфорта распространялось и на полное отсутствие головокружения. Как и не чувствовала Гермиона дезориентации, чему тоже бы немало удивилась, если бы её мозг сейчас не был поглощен созерцанием и анализом окружавшей её местности. А хотя Гермиона с трудом могла бы сказать, где именно она находится, пейзаж был ей до боли знаком. Как оказалось, лежала она на мягкой траве на берегу озера, чьи тёмно-лазурные воды сейчас расстилались до самого горизонта. Если бы не размер, Грейнджер готова была бы поклясться, что находится на берегу Чёрного озера возле Хогвартса. Машинально повернув голову в ту сторону, где обычно возвышались стены крепости, Гермиона наткнулась взглядом лишь на пустынный холм. Сознание почти дорисовало башни и постройки школы, вот только ни одного здания не было заметно на многие мили вокруг. Запретный лес шумел на знакомом месте, но выглядел моложе, словно кто-то открутил назад довольно много веков. Тысячелетние деревья выглядели, как недавно посаженный молодняк, и вокруг было хоть и по-прежнему тихо, но не веяло зловещим безмолвием. Другими словами, до боли знакомая на каком-то глубоком, внутреннем уровне, местность безусловно изменилась до такой степени, что Гермиона затруднилась бы сказать, где находится. – Ты права, дочь моя, – раздался все тот же мелодичный голос на этот раз намного ближе от неё. Только вот теперь звучал он, словно его обладательница была рада их встрече, или (Мерлин упаси) ждала её здесь. Гермиона не могла избавиться от ощущения, что её пока что невидимая собеседница гордилась её здесь увидеть. – И не поминай его имя, прошу тебя. Уже во всяком случае, не при мне. – Его имя? – Грейнджер наконец смогла определить, с какой стороны раздается этот голос, и резко обернулась. После всех выпавших на её долю приключений подобное движение должно было вызвать не просто головокружение или тошноту, оно должно было по-хорошему вывернуть Гермиону наизнанку, но ничего подобного не произошло. И вместо того, чтобы избавляться от содержимого своего желудка, Гермиона сейчас во все глаза смотрела на женскую фигуру перед собой. Красивая темноволосая женщина с убранными в строгую причёску, длинными волосами, в которые были вплетены украшения времён того самого Мерлина, чье имя в волшебном мире давно уже стало нарицательным, и кого та просила не упоминать. Облачена женщина была в старомодное платье того же периода. Сложив кусочки пазла воедино, Гермиона чуть не вскрикнула от изумления, но женщина лишь мягко улыбнулась ей. – Мерлина, конечно же. Не хочу даже слышать имени этого скользкого бастарда. Уж прости за грубость, но у меня с ним свои счёты. – Этого не может быть, – Гермиона вновь ошеломлённым взглядом обвела окружающий её пейзаж. Озеро, холм, лес… Изменения, наводившие ее на мысли не о другой локации, а о более раннем времени... Неудовольствие женщины при упоминании имени Мерлина... Насколько бы это было немыслимом, в совокупности все детали наводили на определённые выводы. -И да, ты все прекрасно поняла, моя милая. Ты действительно перенеслась на много веков назад, и это то самое место, где впоследствии четыре очень сильных волшебника построят школу Магии и колдовства Хогвартс. К тому моменту, когда ты появишься на свет, озеро обмельчает, навсегда спрятав свои легенды и потеряв волшебную силу. На холме возведут замок, деревья подрастут. А зловещая тишина, о которой ты подумала, на самом деле исходит не из леса, а от охранных чар, которые были на него наложены. Нужно же было как-то отваживать любопытных маленьких волшебников от посещения опасного места. – Но тогда вы… – Гермиона вновь осеклась. Она просто не могла заставить себя произнести логически напрашивавшееся имя волшебницы, отказываясь верить, что подобное возможно. – Моргана, – с высокомерной, но непонятным образом одновременно какой-то доброжелательной улыбкой на красиво очерченных губах произнесла женщина, при этом элегантно поклонившись на старинный лад. Это был не книксен, а едва заметное движение идеально прямого туловища с лёгким кивком головы, при этом слегка разведя руки в стороны. – И ты находишься сейчас в Авалоне. Именно здесь обитали мы все, служительницы Богини. Здесь жила и учила нас волшебству Леди Озера, та самая, которая подарила Артуру его знаменитый меч. И да, моя дорогая, это тот самый меч, который впоследствии будет принадлежать Годрику Гриффиндору и дойдёт до ваших дней уже неся это имя. – Значит, я всё-таки мертва, – Гермиона с изумлением и каким-то безропотным принятием качнула головой. – Получается, его план не удался. – Для моей достойной дочери, разом воплощающей в себе ум, силу, смелость и красоту, ты почему-то отказываешься слышать то, что тебе говорят, – Моргана с показанным неудовольствием качнула головой и укоризненно поджала губы. – Но если задуматься, логически в подобное поверить сложно, а прорицания и прочие науки, которые нужно брать на веру, ты обычно отказываешься рассматривать. Что ж, объясню. Ты не мертва, и в прямом смысле этого слова, ты даже не между жизнью и смертью. Пожертвовавший собой юноша подарил тебе второй шанс, отправил тебя в прошлое. Вот только по пути я тебя перехватила, пока ты находилась в том самом знаменитом лимбо, временно доставив сюда. Очень хотелось поговорить и кое-что разъяснить. Так тебе будет легче. И не волнуйся, твоё пребывание здесь не несёт никаких последствий. В каком-то смысле этого слово, ты даже не теряешь время, ведь ты сейчас вне его. – Это место вообще существует, или все это происходит в моей фантазии? – Грейнджер прекрасно понимала, что рискует разозлить знаменитую волшебницу с довольно противоречивой репутацией. А если говорить другими словами, то рассказывали про неё слишком много противоположных вещей, чтобы Гермиона могла сейчас иметь хоть малейшее представление, засчитается ли её любопытство в плюс, или только разозлит Моргану. – Оно реально для тебя, и это самое главное. Когда-то оно существовало, и ты видишь его таким, какое оно было тогда. Ты использовала артефакт, манипулирующий временем, и я уверена, что из этого сама можешь сделать определённые выводы. И не бойся задавать мне вопросы. Любознательность всегда поощрялась Наставницей, которую ты можешь помнить, как Леди Озёра. Но я не удивлена, что ничего правдивого обо мне ты никогда не слышала. В конце концов, историю пишут победители, а победила не я, а Мерлин. Хотя, не так уже я и соревновалась с ним. Какой из меня немезис для него? Я была ещё слепым котёнком, когда Мерлин уже играл королевствами и их правителями, словно фигурами на шахматной доске… Гермиона затаила дыхание. В мире волшебников и магглов существовало довольно много противоречивых теорий и легенд о Моргане и Мерлине. Похоже, сейчас она узнает из первых уст, какая из них на самом деле было правдой. Если, конечно, принимать всё это за реальность, а не собственные предсмертные галлюцинации. Меж тем Моргана лишь вновь криво усмехнулась, но избрала никак не комментировать мысли своей собеседницы. Гермиона уже прекрасно понимала, что её сознание для легендарной Морганы ле Фей – открытая книга. – Я была маленькой девочкой, когда моя мать вышла замуж за Утера Пендрагона. Потом родился Артур. Я обожала своего маленького братишку, мы были так близки. Моя мать происходила из семьи волшебниц, знаменитая Леди Озера – её старшая сестра и моя тётя. Была волшебницей и младшая сестра матери, немного практиковала волшебство и она сама. Утер об этом знал, но преследовать волшебников стал намного позже. Наше детство было счастливым, пока однажды на пороге не появились Мерлин и Леди Озера. Меня забрали в Авалон учиться волшебству. Артура увёл с собой Мерлин. В следующий раз мы встретились при ужасных обстоятельствах. Моргана вздохнула, скрестив пронзительный взгляд своих завораживающих глаз с Гермионой, и Грейнджер внезапно осознала, что они такого же цвета мягкого шоколада, как её собственные. Словно спросив позволения продолжать, Моргана заговорила вновь. – Я вижу, что ты недоумеваешь о причинах моей неприязни к Мерлину. Благодаря ему ведь был создан Камелот, он воспитал Артура и считается родоначальником сообщества волшебников. Но мало кто знает, что идеи чистоты крови и целенаправленного союза детей по указке кого-то, это была его идея. Именно Мерлин виноват в неприязни и неприятии магглорождённых волшебниц и волшебников, таких, как ты. Он верил, что волшебство должно быть сосредоточено в руках лишь немногих, и не принимал чужаков. Сильнейший волшебник, в свое время он удостоверился, что магия моей семьи была сосредоточена и нашла продолжение самым противоестественным, но пришедшим к нему в видении способом. Он пальцем о палец не ударил, когда повсюду падали костры, уничтожая детей спонтанной магии. Тех самых, кого ты называешь магглорождёнными. Тех, кто обладали колдовством, но не были обучены управлять собственными силами и поэтому просто не были способны противиться. Ведь в конце-концов, ты прекрасно понимаешь, что переместиться из темницы или какого-либо лобного места – не проблема для настоящего или просто обычного волшебника. Мерлин не заботился о чувствах, ему было наплевать на жизни, которые он растоптал или разбивал. Он отнимал детей у родителей ради своих личных целей и никогда не оглядываясь назад. Я была первой, кто воспротивился ему. Я не отдала ему своего сына, зачатого по его указке. Ты же помнишь, кто был отцом Мордреда? Грейнджер тяжело сглотнула, но кивнула. Она уже поняла, на какую из многочисленных легенд о себе самой намекает Моргана своей исповедью. Где ей было приказано принять юношу в маске, стать матерью его ребёнка и уже позже, когда все свершилось, ужаснуться своему открытию, что это был её собственный брат – Артур. А потом, потрясенная до глубины души и возненавидевшая тех, кто настолько манипулировал ею, Моргана бежала и долгое время воспитывала своего сына вдалеке от всех, кто её безуспешно пытался разыскать. Но причём здесь теория чистоты крови, на которую так недвусмысленно намекает легендарная волшебница? Похоже, Моргана вновь прочитала мысли Гермионы и, кивнув, принялась отвечать на неозвученный вопрос. – Мерлин преследовал свои цели, поощряя союзы между теми, кто должен был произвести на свет детей согласно его планам. Он пытался исключить из волшебного сообщества магглорождённых, отказывался видеть, что они «новая кровь». Впоследствии их стали называть кровью грязной, хотя по сути это не так. Я противилась ему, как могла, а когда поняла, к чему все это приведёт, прокляла его систему брачных союзов. Наверняка именно поэтому Мерлен и распространил обо мне те ужасные слухи, которым до сих пор помнят и которым верят в волшебном мире. Впрочем, не могу сказать, что я их виню: в конце концов, благодаря моему проклятию появились на свет сквибы. На этот раз прекрасные губы волшебницы тронула такая самодовольная усмешка, что Грейнджер нахмурилась. Но она уже узнала достаточно, чтобы быть уверенной: скорее всего Гермиона не станет осуждать принятые Морганой меры. Наоборот, найдёт их оправданными. Дальнейший рассказ изумил, удивил, но отнюдь не вызвал злость. А ещё, Гермиона вдруг подумала, что совсем не против впредь называться «истинной дочерью Морганы». – Когда мне стало понятно, куда все это ведёт, я задумалась. Просто быть покровительницей магглорождённых волшебников было недостаточно, я должна была изобрести метод со всем этим бороться. И тогда мне в голову пришла идея: я наложу на них заклинание. Тогда я не знала, что такая сильная магия потребует от меня жертвы, и я навсегда останусь в этом месте между миров. В свою очередь проклятая Мерлином, буду наблюдать, как моё имя становится нарицательным всего негативного, что могло прийти в голову рассерженным сторонникам создания союзов между ограниченным количеством людей. Сторонниками Мерлина. Но я не раскаиваюсь. Благодаря мне вы все до сих пор существуете, и вас не уничтожили. Благодаря мне те, кого сейчас называют чистокровными, не могут «варится в собственных котлах» вечно. Ведь благодаря мне в какой-то момент, если они отказываются вводить в свои роды чистую кровь, магия в их генах угасает, и та самая «кристально чистая кровь», которой они так гордятся, лишается волшебства. На свет появляются сквибы. Благодаря мне до более догадливых волшебников всё-таки доходит, что магглорождённые – это не грязная, а возобновляющая волшебство кровь. – Невероятно, – Гермиона пожала плечами и в неверии покачала головой. – Но не сам факт, что все это произошло. Как раз это вполне ожидаемо. Невероятно, что это всё-таки правда. Но я все равно не понимаю, почему я здесь? Ведь если верить вашим словам, если вы правы, то артефакт времени пытался забросить меня в прошлое на самом деле. Я должна была предотвратить победу Волан-де-Морта. Как я могу это сделать из этого времени? – Я перенесла тебя сюда, перехватив во время твоего путешествия через время, не для того, чтобы ты смогла исполнить свою миссию. Я пригласил тебя сюда, потому что хотела рассказать правду той, кто воплощает в себе всё, за что я когда-либо боролась. Кого поистине считаю дочерью магии и наследницей трёх сестёр, дочерью одной из которых являюсь сама. А ещё, я хотела объяснить тебе, девочка, что тебя ждёт. Моргана сделала небольшую паузу, словно ожидая реакции от своей собеседницы, и Гермиона послушно кивнула. Она будет внимательно слушать, внимая каждому слову Морганы, запоминать её наставления, принимать близко к сердцу каждый совет. Потому что внезапно осознала, что узнает в ней Минерву МакГонагалл. Узнает тип волшебниц, одной из которых по легендам и была знаменитая Ровена Рейвенкло. Она безоговорочно ей верит и почему-то доверяет. – Замечательно, тогда слушай внимательно. Ведь от этого зависит не только твоя жизнь… Артефакт, который использовал Драко Малфой, чтобы перенести тебя в прошлое, это всё-таки прототип. И вполне может быть, что он сработает не совсем так, как вы предполагали. Более того, существуют очень важный нюанс. Этот маховик времени действительно доставит тебя в прошлое, даст возможность исправить ошибки. Вот только любое вмешательство в канву времени чревато последствиями, и ты вполне можешь встретить тех, кто очень удивит тебя. На твоем пути теперь с большой долей вероятности могут возникнуть прежде незнакомые тебе люди. Да и само перемещение тебя удивит. Но помни, за дар второго шанса и времени, маховик потребует плату. Это тоже будет время. А точнее, твоя жизнь. Маховик подарит тебе только годы или часы, на которое ты перенесешься в прошлое, и срок истечёт в то мгновение, когда перед тобой в изначальный реальности возникла смерть. В тот момент, когда ты вернёшься в мгновение, когда из палочки Люциуса Малфоя вырвалась Авада Кедавра, временная петля окончится, и ты умрёшь. Впрочем, умрёшь именно ты, а не сущность Гермионы Грейнджер. – А разве это не одно и то же? – Гермиона и сама не могла бы сказать, почему сейчас так спокойна. Но именно этот вопрос возник в сознании, вспышкой прорезав мысли и вопреки её собственной воле соскользнув с языка. – Замечательный вопрос, дочь моя, просто замечательный! Ведь я уже сказала, что будущее, ожидающее тебя после перемещения в прошлое, вполне может удивить? А теперь, в путь. Тебе пора! Моргана внезапно щелкнула пальцами, и все вокруг опять поглотила тьма. И в это мгновение Гермиона отчётливо поняла: она была не между жизнью и смертью. Она ненадолго остановилась «поболтать» с самой легендарный ведьмой Магического и неволшебного миров между жизнью и жизнью…