***

Любовь — счастье, но лишь когда веришь, что она будет вечной. И пусть это каждый раз оказывается ложью, но только вера даёт любви силу и радость. Сергей Лукьяненко — Солнышко… — едва слышно шепчет он, ступая шаг вперёд… — Огонёк… — на её глазах слёзы, а голос дрожит… — Двести лет… — юноша подходит к девушке и робко косается ладонью её разгорячённой щеки. Нежная ручка судорожно накрывает его и ощущает такое родное тепло. Ей всё ещё не верится, что она не спит, что всё наяву. Он осматривает её, будто видит впервые, но в самом деле помнит каждую её мельчайшую детальку. — Файер… — Симка… *** ---1809--- — Здравствуйте, — задорно поздоровался молодой парень, придя в университет. Он уже закончил своё обучение и успешно сдал все экзамены. Пора браться за работу, имея некоторый багаж знаний за спиной. Разумеется, так волнительно в первый день и одновременно ужасно любопытно. Он горит азартом попробовать уже наконец на вкус взрослую жизнь. — Здравствуйте, — обратился к юноше директор фирмы, которая проводила набор зелёных работников. — Сегодня у Вас праздник, студент. Проходите к первой бригаде, там все лучшие. Мужчина похлопал его по плечу, довольно усмехнувшись, что добавило парню уверенности. Он уже смелее зашагал по направлению к группе таких же юных фиксиков, которые с нетерпением ожидали главного объявления. — Файер? — статная женщина окинула проницательным взглядом кучку студентов. — Здесь, — парень поднял руку, выделяясь. — Хорошо, все в сборе… Больше тянуть не вижу смысла. Вы все будете работать в новой часовой лавке. Помимо многих классических точных механизмов там уже собрана крупная коллекция и новых экземпляров, поэтому не подведите, мы поручились за вас. Можете приступать! Сделав глубокий вдох и выдохнув, Файер пошёл вслед за новоиспечёнными сотрудниками. В группе было десять фиксиков: четыре девушки и шестеро парней — все несмело оглядывались по сторонам, изучая друг друга, кто оказался раскрепощённее, уже заводил знакомства. Спустя несколько минут бригада приходит в часовую мастерскую, при которой и работает лавка. Людей в помещении не оказалось, ведь время всего четыре утра, тем не менее, первые лучи восходящего солнца уже осветили город. Файер только теперь заметил, что из всех студентов лишь он так и не вступил ни с кем в контакт. Девушки оживлённо что-то обсуждают, осматриваясь вокруг, парни также о чём-то разговаривают. Внезапно юноша почувствовал себя лишним и медленно поплёлся к первому попавшему в поле зрения механизму. Несомненно в таком месте наибольше ценятся громоздкие напольные часы с искусной резьбой на корпусе, изготовленном из редкого дерева, инкрустациями драгоценных камней, позолочёнными стрелками и маятниками. Таким только царский дворец украшать. Парень окинул взглядом нагромождение часов и зацепился за ничем не примечательный механизм, к тому же не новый. Фиксик быстро спустился на пол и побежал к выбранному властелину времени. Забраться внутрь такого механизма не трудно. Вот он стоит в своём новом жилище и изучает с тыльной стороны стеклянный циферблат, покрытый эмалью, который частично пропускает внутрь тёплый желтоватый свет. — Ой… Выйдя из своих раздумий, парень оборачивается на шум и видит перед собой девушку. На первый взгляд милая и опрятная, маленького роста и изящного телосложения, насколько можно судить по одежде, которая многое скрывает. — Я… пойду… — робко произносит она, пятясь назад, но он спешно подходит и останавливает её, положив руку на плечо. Испуганный взгляд устремляется на него, возникает неловкое молчание. — Что тебя привело сюда? — Я… искала, где остановиться, — девушка становится немного увереннее. Она хотела сказать ещё что-то, но он перебивает. — Оставайся. — Что? — её щёки от чего-то заливаются краской. — Оставайся, — повторяет. — Меня не бойся. Я Файер. Юноша протягивает руку для приветствия. — Симка, — девочка улыбается в ответ. Они пожимают руки, прекрасно понимая, что это начало настоящей дружбы. Только ни один из них не заметил, как между ними вспыхнула искра. ---1813--- Годы дружбы перерастали в нечто большее в геометрической прогрессии. Только не удивительно, что ни он, ни она по-прежнему не затрагивают тему отношений. Будто всё уже так, как должно быть. За четыре года бригада рассыпалась. Кто-то нашёл для себя что-то поинтереснее часов, кто-то отправился на поиски самого себя, а кто-то встретил свою путеводную звезду и ушёл вслед за ней. В часовой мастерской на одной из тихих улочек Москвы остались лишь два винтика. Их не раз спрашивали, почему они никуда не переезжают, на что всегда был один ответ — они не гонятся вперёд времени, а плывут по течению, сохраняя прошлое. Изо дня в день в мастерской кипела работа, в лавке толпились продавцы и покупатели, а фиксики шныряли внутри сложных механизмов, помогая им работать точно. Только изредка выдаются такие деньки, когда им в самом деле нечем заняться. — Симка! Ты готова? — Файер нервно расхаживает вдоль и впоперёк комнатушки в предвкушении. — Да, — девушка выходит к нему, нервно поправляя юбку платья, которое хранила как раз для таких случаев. Юноша встал, как памятник, рассматривая её с ног до головы. Видимо, он слишком привык к той Симке, которую видит каждый день. Сейчас парень смотрит на неё совершенно по-другому, к его горлу подступает ком, пульс учащается а дыхание перехватывает. — Что-то не так? — девушка заволновалась. — Солнышко… ты прекрасна… — Файер берёт её за руку. Спрятать смущение Симка не смогла, да и не надо было. — Идём, уже пора. Они вместе покинули помещение мастерской и направились к театру. На самом деле Файер спланировал что-то в роде свидания. Что уж обманывать себя, когда она ему нравится? К тому же, по всей видимости, это взаимно. — Что там? — девушка застыла на месте, от чего он зашпортался, и посмотрела на скопление людей у здания, в которое временно переехал театр. — Думаю, ничего такого, что могло бы касаться нас. Смотри, какой закат, — юноша заворожённо рассматривает красные облака на фоне розового неба. — Файер… — девочка напряглась, её что-то тревожит, но не ясно, что. — Какой закат? Мы вышли раньше, сейчас только пять часов. — А ведь правда, — парню передалось её волнение. Люди толпятся на улице, как-то негромко переговариваясь между собой. Кромешная тишина пленит небольшую площадь. То, что многие в самом деле посчитали закатом, не зная точного времени, является кое чем по-настоящему опасным. Где-то из другой части города доносится луна каких-то взрывов, треска и гама. — Пожар! Кровь вмиг застыла в жилах, а сердце пропустило удар. Москва в огне. Едва завидев возвышающиеся над крышами домов красные языки пламени, люди бросились во все стороны, кто куда. Всех охватила паника от столь ужасающей картины. — Ф-файер, — наверное, Симка впервые была готова поддаться страху, но держалась с последних сил. — Куда нам? Фиксики судорожно оглядываются в поисках укромного места и одновременно бегут куда подальше от близстоящих домов, крыши которых уже охватил огонь. — Мост! — не отпуская руки парня, а только сильнее вцепившись в неё, девушка потянула его следом к каменной конструкции. Снова что-то взрывается, но уже близко, грохот падающих зданий едва не оглушает. Человеческие крики с каждой минутой стихают, от чего сердце уходит в пятки. — Французы! — кричит кто-то, но уже не получает никакого ответа. — Берегитесь! Ратуша! За их спинами снова слышен треск. Пламя пожирает дерево за считанные секунды. Щепки и доски летят в разные стороны, стены рушатся, как карточный домик. Внезапно их накрывает тень — очередное здание шумно падает на каменную дорогу. — Симка… — юноша смотрит в её глаза. — Я с тобой. Всё будет хорошо. — Ф-файер… — она не может выдавить больше ни слова, только до боли впивается пальцами в его ладонь. Перед глазами темнота. Дыхание сбито, горло будто кошки скребут, всё тело пронзает острая боль. Тем не менее, юноша перебарывает себя и поднимается на локтях. Откашлявшись, он оседает на земле и наконец открывает глаза. Тут же приходит осознание того, что её нет рядом. — Симка, — он встаёт на ноги и пытается что-то разглядеть сквозь густой едкий дым. — Симка! Файер уже думает, что сойдёт с ума. Он жив… она не могла… — Симка! — парень продолжает ходить между пылающих обломков, не теряя надежды. — Файер, — негромко раздаётся совсем близко. Наконец он замечает во мгле тусклый оранжевый огонёк и несётся к нему со всех ног. — Симка, — юноша падает на колени рядом с девушкой и пытается понять, что с ней произошло. — Файер… помоги, прошу… — девочка явно долго плакала в отчаянии, но, как только она увидела его, к ней вернулась надежда. — Я не брошу тебя… не брошу, слышишь? — парень, ухватив какую-то железяку, принялся раскидывать кучу хлама, который придавил её. — Осторожно! — Симка прокричала не своим голосом. Файер отскочил, как ошпаренный, и его чудом не задел пылающий обломок некогда подпотолочной балки. — Я не уйду! Без тебя никуда! — он снова подбирается к ней, берёт за руку. — Всё будет хорошо. Симка слабо улыбается, по-прежнему лёжа под горелой рухлядью, наблюдая, как парень пытается высвободить её. Внезапно тело немеет, накатывает дикая усталость. Веки слипаются, дыхание каким-то образом приходит в норму. Пульс слабеет. Сердце замирает. ---200 лет спустя--- — Выставка антикварных часов конца восемнадцатого, начала девятнадцатого века объявляется открытой! Директор музея перерезает красную ленту под торжественные аплодисменты посетителей. В сей день людей собралось немерено, как оказалось, почти всех заинтересовало открытие нового зала. — Многие экспонаты ещё реставрируются, но до конца месяца всё будет представлено здесь. Посетители, как муравьи, закопошились кучками по всему залу, внимательно изучая каждый часовой механизм. Тем временем в подсобных помещениях кипит работа. Много специалистов и учёных взялось за восстановление таких поистине волшебных механизмов. Все до единой металлические детали, как окисленные, так и заржавевшие, усердно очищают от грязи едкими химическими расстворами и применяют электролиз. Дерево шлифуют, клеят отвалившиеся украшения и отсохшие со временем щепки, наново лакируют. Циферблаты также очищают, выбеливают, кропотливо восстанавливают гладкое покрытие эмали. Глаза разбегаются от изобилия процессов и масштаба работы. Один удар. Вода с примесью некоторых веществ немного бурлит, пропуская электрический ток. Тело изнывает, бьётся в судорогах, пронзаемое болью. Ещё один. Ответственный за процесс извлекает детальку и отправляет с уже обработанными на сушку. Сердце так и норовит вырваться из груди. Симка, широко распахнув глаза, осматривает новый мир. Она переполнена энергией, организм восстановлен и работает слаженно. Не ясно только, где она, что произошло. А самое главное, где Файер. Девочка, собравшись с мыслями, поспешила нырнуть в первую попавшуюся щель, только бы не попасться на глаза людям. Она не узнаёт ровным счётом ничего. Сколько времени длился сон? Сколько?! Сердце хочет верить тому, что его, как и её, это самое время не коснулось. Бегать пришлось долго. Люди постепенно расходятся, спустя пару часов музей вовсе закрывают. А девочка по-прежнему носится пустыми залами, проверяя все щели и закоулочки, каждый прибор. Стрелки пробегают круг за кругом, а она не сдаётся. Совершенно не хочется возвращаться в пустые часы. Но приходится, только к утру, когда под парадной дверью музея люди едва не восстают, чтобы их пустили. Слёзы застилают глаза, а ноги едва слушаются. Похоже, жизнь окончательно добивает. Дойдя до часов, она замирает. А стоит ли? И всё равно идёт дальше, почти ничего не видя перед собой, как-то неосознанно находит путь к доселе такому родному дому. Девочка падает на то, что когда-то служило кроватью, и тихо рыдает в подушку. Больше ничего нет. Где-то близко раздаётся грохот. — Опять эта шестерёнка! — ворчит парень, возвращая на место многострадальную железку. Симка подрывается и замирает потрясённая. — Солнышко… — едва слышно шепчет он, смотря на неё, ступает шаг вперёд… — Огонёк… — на её глазах слёзы, а голос дрожит… — Двести лет… — юноша подходит к девушке и робко косается ладонью её разгорячённой щеки. Он помнит всё, как вчера. Помнит, как бился в истерике, когда она превратилась, как добрался с ней к мастерской, как спрятался в чудом уцелевших часах. Тогда силы закончились и он погрузился в такой же сон, что и она. 200 лет Нежная ручка судорожно накрывает его и ощущает такое родное тепло. Ей всё ещё не верится, что она не спит, что всё наяву. Он осматривает её, будто видит впервые, но в самом деле помнит каждую её мельчайшую детальку. — Файер… — Симка… — Это правда ты, — более не сдерживая слёз, девочка набрасывается на него с объятиями. — Да… Я с тобой, — вновь посмотрев в родные глаза, юноша накрывает её губы своими. Он дождался этого, без зазрения совести и боязни осуждения он впервые целует её. Сладко, нежно, она настолько близко, что почти сводит его с ума. — Мой огонёк, — девочка взяла в руки его лицо и углубила такой долгожданный поцелуй. У них никак не получается насытиться друг другом, слишком долго длилось расставание. Осмелев, Файер подхватывает её и идёт прямиком к кровати. Девушка плотно прижимается к его телу, не оставляя ни единого зазора. От горячих губ совершенно невозможно оторваться. — Не бойся, мой свет… обещаю, ты больше не будешь одна, — он ложится с ней. Пояс приземляется на пол, снимаются штаны, развязывается шнуровка платья… Всё, как в тумане. Есть только он и она. Ещё миг и юноша уже созерцает её чистую, непорочную красоту. Сильный и верный, он властно нависает, закрывая собой от всего мира. — Огонёк… — её ласковый голос будоражит, во взгляде спокойствие. Она целиком и полностью доверяет ему, подчиняется его желанию. — Симка, — от страха не остаётся и следа. Этот тембр пьянит, его вес приятно давит. Девушка обнимает широкие плечи, поглаживает спину, заключает в свой плен, обхватывая стройными бёдрами. Ему не сбежать. — Я верю тебе, — она выгибается навстречу. — Я рядом… и всегда буду, — трепетно целуя, юноша сливается со своей возлюбленной воедино. Девочка вздрагивает, но сразу за непривычными и странными ощущениями телом разливается приятная теплота. Что-то движет ею, не давая и минуты покоя. Симка по-прежнему смотрит в его глаза, ни о чём не жалея. Ведь это он сделал её женщиной, стал первым и единственным. Этот неугасающий Огонёк её воздух, смысл жизни, без которого существование бесполезно. Девочка льнёт к его груди, ища укрытия, и наконец находит. — Я люблю тебя, — она вся просякла этим неподвластным времени и пониманию разума чувством насквозь. — Я люблю тебя, — вторит ей он, не помня себя от собственного счастья. Обыденный мир рушится, оставляя всё прошлое позади. Они сами строят свою жизнь, начинают с чистого листа. Любовь прибудет вечно. Меняются возлюбленные. Пауло Коэльо