Часть 2

3 Минерва вернулась на следующее утро, хотя сказать по правде, Гермиона была совершенно не уверена, сколько времени прошло. Просто спустившись к завтраку, она услышала у парадного подъезда шум, а потом матушка вошла в горницу. Грейнджер не питала огромных надежд, что Минерве удастся привезти те самые желанные гостинцы, но каким-то образом Рональд получил свое зеркальце, Гарри – ту самую книгу, а ей вручили изящную вазочку с необыкновенной красоты маленьким цветочком, почему-то укрытым волшебным куполом. Правда сама Минерва показалась ей мрачнее грозовой тучи, и Гермиона отчётливо слышала, как укоризненно качая головой, та сетовала: – Это же кто такое придумал: наказывают трансфигурацией, а ты потом расхлебывай. А ведь мы договорились, никогда не применять трансфигурацию в воспитательных целях! По началу МакГонагалл отказалась открывать причины своего испорченного настроения и откровенной депрессии, но Грейнджер настаивала, а потом прибегла к крайним мерам. Истинная дочь Шотландии, МакГонагалл стала намного разговорчивее после «какой-то там по счёту чарки огневиски». И таким образом Гермионе удалось узнать, что в поисках её аленького цветочка Минерва забрела в один Мерлином забытый замок, где встретила чудовище – огромного, белого хорька. Даже не подозревавшая обо всех последствиях своих поступков, Минерва, как оказалось, совершила преступление – забрала тот самый Аленький цветочек – и теперь она должна была переместиться в замок Хорька посредством заколдованного гребня. Уставшая с дороги и разморенная выпитым спиртным, Минерва так и заснула на лавке в гостиной, а Грейнджер тяжело вздохнула. Раздумывать было не о чем, как и не было у неё сомнений: хотя технически идея этого самого Аленького цветочка принадлежала МакГонагалл, всё-таки предназначался он Гермионе, и поэтому, не сказав ни слова Гарри или Рональду, ведь оба бы настаивали отправиться вместе с ней, Гермиона воткнула в свои кудри волшебный гребень и в следующее мгновение оказалась перед тем самым заколдованным замком Хорька. 4 Если Грейнджер и сомневалась, что посетительницу тут ожидают, сомнения развеялись довольно быстро. Тяжелые, кованые ворота разъехались в стороны, и отовсюду на разные голоса послышались приветствия: «Добро пожаловать, Гермиона». Оглядевшись по сторонам, девушка без страха ступила на вымощенную крошечными, зелёными камушками дорожку к дому, и уже через несколько мгновений зашла на крыльцо. Словно по чьему-то велению, двери распахнулись, и Грейнджер ахнула. Конечно, она тоже выросла не в бедности, но к подобной роскоши не привыкла. А декор кричал о богатстве его обитателей, и хотя вокруг не было ни души, чистота была явно безукоризненной. Толпы невидимых слуг наверняка без устали поддерживали её в практически необитаемом замке, постоянно приводя его в порядок для нежданных гостей. – Добрый вечер, милая! Проходите, проходите! Мы вас так ждали! Мы вас так долго ждали! Хозяин будет так рад! Гермиона в полном изумление оглядываюсь по сторонам, но по-прежнему никого не видела, пока её взгляд не остановился на улыбающемся чайнике. И только сейчас до изумлённого сознания начинало доходить, что голоса вокруг принадлежали зачарованным предметам. Более того, говорившая с ней мадам Чайник звучала идентично Севилле Трелони. Прыгающий рядом с ней от восторга мальчик-чашечка говорил голосом Невилла Лонгботтома, недовольно бурчащий в углу веник подозрительно напоминал Филча, а сопровождающий его совок сверкал красными глазами миссис Норрис. Если бы Гермиона не была волшебницей, однозначно грохнулась бы в обморок. А потом радушные хозяева отвели её в отведённую девушке комнату, где огромный комод голосом профессора Спраут предложил ей умыться и переодеться в свежие вещи. Что девушка и сделала, благо, кровать или не разговаривала, или избрала промолчать. Зато Комод пожелал ей спокойной ночи. А наутро внутри этого шкафа Гермиону уже ожидало с десяток чудесных платьев… 5 Вот уже целую неделю девушка жила в замке Драко Малфоя, и он успел узнать о ней довольно много. В первый же день Гермиона разместила аленький цветочек обратно в библиотеке, поставив на небольшой столик возле заколдованного окошка, чтобы он мог нежиться в лучах солнца практически весь день. Впрочем, сама она проводила довольно много времени там же, коротая часы в компании книг, заколдованных Малфоем таким образом, чтобы когда девушка прочитает очередной фолиант, тот попадал к нему в руки. И довольно скоро он должен был признать: вкус в литературе у неё довольно специфический. А точнее, её в основном интересовала не художественная литература и романы, включая «розовые сопли», которыми так увлекалась когда-то его собственная мать – Драко сам понятия не имел, каким образом знал этот факт, но знал его наверняка – а литература посерьезнее. Одну за другой Гермиона читала книги по древним рунам, зельеварению и чарам. Конечно, доступа к секции по чёрной магии он ей не давал, и тоже не смог бы сказать наверняка, ни каким образом знал о том, что такая секция даже присутствует в его библиотеке, ни почему тот самый доступ перекрыл. Хотя в сознании периодически мелькали мысли, что если кто-то и сможет вычислить, как снять с него проклятье Дамблдора, то это будет эта пигалица без роду и племени. А в том, что Грейнджер не принадлежала к знаменитому роду зельеваров, он удостоверился довольно быстро. Во-первых, если бы она на самом деле принадлежала к семье каких-нибудь древних волшебников, это бы в корне подкосило любую попытку поучительных уроков, которые собирался преподать ему Дамблдор своим проклятьем. Ведь в конце концов, зачем заколдовывать за расизм и снобизм, а потом отправлять в его трансфигурированные, когтистые лапы чистокровную принцессу? Полный абсурд. Ну и во-вторых, он элементарно спросил. А девчонка ответила, что никакого отношения к знаменитому роду не имела. Так, однофамилица. Что приводило к следующей части развития их отношений, ведь где-то на второй день её прибывания в замке, Малфой избрал завести разговор со своей гостьей. Сказать по правде, он бы ещё немного помедлил, но настырная мадам Чайник выводящим из себя, всезнающим и немного потусторонним голосом Сивиллы Трелони принялась с занудством и настойчивостью, которые заслуживали намного лучшего применения, утверждать, что Драко пора познакомиться с Гермионой. Точнее, официально представиться, ведь эти так называемые «слуги замка» уже успели поведать девчонке его печальную историю. И то, что он заколдованный принц, и что чары на него наложили далеко не за приветливое расположение, лёгкий характер и примерное поведение. К огромному удивлению Малфоя, который этот разговор, естественно, подслушивал, Грейнджер не воспылала праведным гневом на него самого за такие существенные недостатки характера, а принялась охать и ахать. Одно её сочувствие уже могло бы сподвигнуть Малфоя открыть карты и заговорить с ней, ведь несмотря на ту самую пресловутую гордость, Драко всегда обожал внимание, сочувствие и хлопоты вокруг своей персоны. Другими словами, если кто-то начинал кудахтать вокруг него или какой-то из его так называемых травм, Драко «доил корову внимания» до последнего. И именно поэтому едва Гермиона высказала к нему сочувствие и даже обозвала Дамблдора бессердечным, осуждая за то, что старик так жестоко его наказал – судя по всему, она не верила в такие кардинальные меры воспитания и предпочитала что-то помягче – Малфой тут же заговорил с ней. Конечно, при этом он себя не показывал, лишь представился и завёл беседу. Грейнджер оказалась чудесной собеседницей, а Драко, истосковавшийся по общению нормальных людей, а не Чайника с Веником, уже не говоря о Чашке – Лонгботтоме, с которым и в Хогвартсе ему было нечего обсудить, теперь часами напролёт разговаривал с ней о книгах, чарах, заклинаниях и зельях. К своему огромному изумлению каждый раз обнаруживая, что знает она обо всех этих темах чуть ли не больше его. Да что там «чуть ли», Гермиона однозначно знала намного больше. Таким образом пролетело ещё несколько недель, за которые они успели заочно сблизиться. Это чем-то напоминало «друзей-пера», только вместо обмена письмами они разговаривали вживую. Хотя и не видели друг друга, что тоже было не совсем точно: Малфой во время их бесед с Грейнджер глаз не спускал, вот только для неё оставался невидимкой. Свои трапезы они тоже теперь разделяли, хотя опять же на условиях Малфоя. Гермиона, которой прислуживали непонятно каким образом уже успевшие стать её друзьями мадам Чайник и месье Веник, сидела за столом в основной обеденной комнате замка. Вот только комната теперь была намного меньше, разделённая волшебным барьером, с другой стороны которого и принимал пищу сам Малфой. Грейнджер об этом понятия не имела, но Малфой успокаивал свою совесть уверениями, что информация, которую она не знает, обидеть её не может. – Драко, – отложив в сторону столовые приборы, проговорила за завтраком Гермиона. – Почему ты избегаешь, чтобы я тебя увидела? – А твоя светлая голова не может угадать самую очевидную причину? – Малфой даже не собирался скрывать из голоса не просто сочившийся, бьющий фонтаном сарказм. – По-моему, все очень даже понятно. Или матушка Минерва не рассказывала тебе, какой я теперь красавчик? – Во-первых, – менторским голосом принялась перечислять Грейнджер, и Малфой с огромной степенью уверенности мог предположить, что аргументов будет намного больше, чем один. – Мы с тобой уже довольно долго общаемся, а я все ещё даже не знаю, как ты выглядишь. Да, матушка говорила, что ты гигантский хорёк, но честно говоря, ума не приложу, почему это должно быть страшным. И это во-вторых, к слову… При всём уважении к великому и ужасному волшебнику, который тебе заколдовал в образе чудовища. Сказать по правде, если бы я что-то придумывала для подобной цели, то выбрала бы менее белого и пушистого представители фауны. Во всяком случае, без пышного хвоста и премиленькой мордочки. Кого-то, ну там не знаю, с рогами и копытами, например. В-третьих, – девушка даже пальцы начала загибать для пущего эффекта. – Я вообще не из робкого десятка, если ты ещё не заметил, и это даже не учитывая, скажем, в-четвёртых, что мы с тобой уже подружились, и я тебя совсем не боюсь. Более того… – Ладно, я понял, – перебил её Малфой, которому совершенно не улыбалось на собственном опыте обнаружить, сколько там ещё аргументов она включила в свой перечень. А ещё он с некоторым довольно нелогичным раздражением осознал, что характеристика его самого, как «белого и пушистого», да ещё и с «премиленькой мордочкой и хвостом», немного обижает. Как и словно в укор отмеченное отсутствие рогов и копыт. Хотя… – И к слову, ни один мужчина ещё никогда не жаловался на отсутствие рогов. Так что можешь этот пункт убрать, но я тебя понял. Ты не из робкого десятка, нарисованный Минервой образ страшным не находишь, а любопытство у тебя всегда перевешивало чувство самосохранения. – Так что скажешь? – нетерпеливо перебила его пламенную тираду Гермиона. – Присоединишься ко мне сегодня за ужином? – А у меня есть выбор? – пробурчал Драко на грани слуха, но тут же продолжил. - И можешь не отвечать. Я прекрасно понял, что вопрос был риторический.