Глава 10-2. Трудный путь до Рождества.

Она знала, где допустила серьёзный промах. Более того, она знала это, ещё только направляясь в его комнату. Но ничего не могла с собой поделать, да и, положа руку на сердце, не очень-то и хотела: её на редкость влекло к этому почти незнакомому человеку, с которым раньше она встречалась всего однажды, и который ворвался в её жизнь совершенно нежданно пару недель назад, спутав тщательно выверенные планы и посеяв в сердце смуту. К тому же, она обожала заниматься этим в рискованных ситуациях – чувство опасности, дамокловым мечом висевшее над головой, придавало ощущениям невиданную остроту. Она вообще любила риск, считая его единственным настоящим проявлением жизнелюбия. И вот результат. Она взглянула на своё отражение в зеркале. Но, какие рожи были у этих… Смертоупиванцев, когда они таращились на неё… Просто галерея уродцев! А Малфой?! Сделать бы его колдографию с этакой перекошенной физиономией! Похоже, слухи, сопровождавшие каждый её шаг, сослужили добрую службу – выглядело всё как обычное баловство подобных ей. И, значит, ей особенно ничего не угрожает, а вот ему... Сердце болезненно сжалось. «А ему? – подхватило зеркальное отражение. – Ты подумала, что с ним сделают эти экспонаты кунсткамеры? Забыла, как торжествовал Малфой?!» «Он сейчас нужен им гораздо больше меня. К тому же, нужен здоровый и полный сил – они собираются выжать из него максимум… Значит, у нас ещё есть шанс!» - отражение не купилось на бодрый тон. Перед глазами замелькали очень неприятные картины... Его, конечно, не убьют, но непременно «проучат», а она уже насмотрелась на последствия «уроков» Малфоя… Девушка встряхнула головой, волосы заструились по плечам и серебристым плащом укрыли её почти до колен. На губах заиграла чувственная, дерзкая и вызывающая улыбка, глаза приобрели сиреневый оттенок: - Люций забрал палочку… Он думает это меня остановит, – она усмехнулась. – Жаль, я не смогла… Совсем чуть-чуть оставалось, так обидно! …Хорошо, что полночь ещё не наступила, немного подождать – и мы проверим, мы посмотрим, кто кого… - девушка глянула в глаза своему отражению. - Я сваляла дурака, мне и исправлять… Только вот помощи ждать неоткуда – Ральф вернётся ещё нескоро! – она покусала губы. Тонкие, словно нарисованные, чёрные брови сдвинулись, придавая лицу непривычно строгое и жёсткое выражение – теперь она уже лишилась права на ошибку. Мысли замелькали с быстротой молнии, возвращая на много дней назад, когда всё только начиналось, когда этот замок впервые предстал перед ней… … В конце лета отец объявил – осенью её ждёт замужество, всё уже решено, будущий супруг придирчиво отобран и тщательно проверен. Папа увлекался разведением коней редкой арабской породы и к вопросу продолжения рода относился весьма специфически. К тому же, мессир Делакур всегда был ярым приверженцем кристальной чистоты колдовской крови, это невероятно бесило его дочь, – отец кичился своим генеалогическим древом так, словно лично пестовал каждую веточку. Вот только некоторые родственники жены внушали ему недоверие, вернее, одна родственница... И ещё – мессир Делакур опасался, как бы его дочь не выскочила замуж за нищего английского шалопая, с которым встречалась, работая в Гринготтсе. Тогда, в жарком августе, Флёр кратко, но выразительно начертала схему дальнего пути, по которому придётся отправиться претенденту на её руку и сердце. Отец с маршрутом согласен не был и настаивал на свадьбе, не взирая на капризы невесты. Она пояснила, что в таком случае свадьба пройдёт вообще без неё. Мессир Делакур пришёл в состояние гнева и растерянности одновременно. Как ни говори, в старшей дочери он души не чаял и всегда желал ей только добра. Другое дело, что его понятие о добре, не всегда совпадало с представлениями Флёр… Отец и дочь стоили друг друга – фамильного упрямства им было не занимать, как и фамильной вспыльчивости. Чем могло закончиться это противостояние – неизвестно. Но тут объявилась та самая родственница, которую Делакур-старший недолюбливал и боялся. Все называли её – Прабабушка, но сменилось уже, как минимум, три поколения, знавших эту странную женщину под таким уважительным «титулом». Сия необычная особа крайне редко вмешивалась в дела семьи – на памяти мессира Делакура это оказалось всего лишь второе «пришествие» Прабабушки. Первое случилось в день рождения Флёр. Тогда столь же неожиданно появившаяся родственница разогнала всех акушерок и колдомедиков (мадам Делакур как истинная представительница чистокровной магической фамилии рожала дома), заперлась с роженицей в комнате и сама приняла появившуюся на свет девочку. После долгого разговора при закрытых дверях мадам Делакур ещё много дней пугала мужа загадочной улыбкой, какой-то отчуждённостью и странным чувством таинственной значимости. Прабабушка удалилась, но потребовала, чтобы новорожденная Флёр с трёхлетнего возраста раз в год проводила один месяц в её доме. Мессир Делакур перечить не посмел, и никогда не спрашивал п происходящем в течение этого месяца… Второе появление Прабабушки оказалось столь же величественным, сколь и кратким – она категорически запретила принуждать свою крестницу к чему бы то ни было, пообещав в случае чего «принять меры». Какие именно – месье Делакур выяснять опасался, но смог всё же оставить за собой последнее слово, отправив дочь вместо замужества на стажировку в качестве финансового консультанта к своему старинному знакомому и партнёру в шахматы по переписке – мистеру Люцию Малфою. К удивлению отца, Флёр почти сразу согласилась. Она уже знала от Билла Уизли, с которым поддерживала отношения и после возвращения во Францию, что Люций Малфой – персона очень близкая к неприятной личности, известной под именем Тёмного Лорда. Флёр имела не так много жёстких жизненных принципов, но почти все они вступали в противоречие с делами Того-Кого-Нельзя-Называть. И ещё девушке сильно не нравилась растущая во Франции симпатия к Тёмному Лорду. Встретившись и переговорив с Биллом, мисс Делакур окончательно составила дерзкий план, придумать который могла только настоящая авантюристка. Но Флёр, как уже говорилось, очень любила риск. …В тот день она проснулась с редким чувством удивительной полноты жизни. Казалось, ей принадлежит весь мир. Распахнув окно самой высокой башенки замка, в которой она жила, Флёр оперлась на подоконник и в одной рубашке высунулась по пояс в звонкое от холода солнечное утро. Мрачное гранитное чудище, которое здешние обитатели торжественно величали замком Слизерина, умытое розовым светом начинающегося дня и оттенённое прозрачной синевой уже по-зимнему стылого неба, казалось сейчас добродушными великаном, довольно уродливым, но совсем не враждебным. Во дворе слонами в посудной лавке ворочались драконы, и росчерком прихотливого пера мелькала чёрная мантия с алой изнанкой – Тёмный Лорд отбывал куда-то с утра пораньше. Флёр в очередной раз похвалила себя за то, что с первых дней чётко ограничила собственные обязанности замком, предоставив двор и служебные постройки заботам неприятного местного завхоза с мерзким прозвищем и серебряной рукой. Люций Малфой её поддержал. Он вообще покровительствовал девушке – то ли из уважения к её отцу, то ли к её красоте, в которой ему виделось нечто родственное – мисс Делакур походила на Малфоя едва ли не больше, чем на родного отца. Вся финансовая стажировка на самом деле свелась к обязанностям обычной домоправительницы. Хотя нет, не обычной – домоправительницы Того-Кого-Нельзя-Называть, вынашивающей сумасбродные планы. Флёр радостно засмеялась, подставив раскрытые ладони вытянутых рук неяркому зимнему солнцу – сегодня ночью она, наконец, совершила Обряд. Долгие дни тщательной подготовки прошли не зря – она сделала то, что Прабабушка, будучи маленькой девочкой, только лишь видела издалека. Значит, в её жилах действительно течёт древняя кровь, по капле собранная многими поколениями, чтобы именно в ней, Флёр, сосредоточиться в своей истинной мощи и силе. Кровь Старших Сестёр. Жриц Великой Матери. Кровь древнего народа, легенды и песни которого пела Прабабушка в дни их встреч и обучения. Силу и магию этого древнего народа когда-нибудь понесёт она, и потом, очень нескоро, передаст следующей Старшей Сестре. Когда перед Потопом древний народ решил оставить людей самих разбираться со Стихией Воды, пробуждённой их неумелыми и злыми деяниями, и ушёл в другую реальность, кое-кто всё же остался. Сохранились замкнутые общины, которые чересчур долго боялись покинуть насиженные места, а когда решились – оказалось уже слишком поздно, проходы захлопнулись. Эти общины многие века жили только за счёт внутренних браков и в итоге выродились в жалкое подобие домовых демонов, попали в полную зависимость к людям и почти утратили память и гордость своего народа. Почти, но не совсем… А ещё остались жрицы Великой Матери, единой для эльфов и людей. Остались не все – только некоторые, по желанию – те, которые любили человеческих отпрысков и рожали им детей, необычных и странных. Они пережили вместе с людьми самые трудные и страшные времена после Потопа, помогли снова зажечь свет знаний, искусств и магии. Они жили очень долго, хотя и не бесконечно и умирали, передавая свои тайны и секреты следующим жрицам, рождённым от людей. И каждая последующая жрица жила на пару сотен лет меньше своей предшественницы. Когда-нибудь их кровь окончательно смешается с кровью тех, кого они так любили, но это не страшно, ведь тогда люди тоже станут другими, и, быть может, древний народ снова захочет повидать своих младших братьев… Жриц звали Старшими Сёстрами, Ведьмами (потому что им было ведомо почти всё о тайнах Вселенной), вейлами, даже демонами – их таинственность и загадочность пугали и служили неиссякаемым источником разнообразных слухов, россказней и страшилок. Они жили вдалеке от мира, но знали обо всём. И с каждым веком становились всё слабее, всё уязвимее в борьбе с Тьмой... Но Флёр не думала о печальном. Вчера ночью её кровь смешалась с кровью замковых эльфов, и старинные своды огласили заклинания на древнем языке, которым откликнулись горы, леса и реки, словно узнавая голос своих давних друзей и хозяев. Древнейшая магия пронизала гранитные стены, вдруг вспомнившие времена, когда они расплавленной огненной магмой бурлили в жерле вулкана. Она сделала это! Она выполнила Обряд! И выродившиеся осколки её народа благоговейно прошептали той, которая стала отныне их госпожой навеки: - Старшая Сестра, да будет тайной за семью печатями истинное имя твоё… Гордость и восторг распирали Флёр, ей хотелось непременно кому-нибудь рассказать об этом, особенно Прабабушке, но все камины в замке прослушивались, а совы досматривались, поэтому приходилось одной нести в груди эту сияющую тайну. Что тоже было неплохо, ибо давало невидимые крылья, внушало уверенность в своём могуществе – теперь ей всё по плечу. Но судьба любит устраивать проверки, когда человек слишком много возомнил о себе. И в тот же день хитрая Фортуна подбросила Флёр новую карту, которая спутала и смешала все остальные. …После полудня того самого дня, когда возродился древнейший Обряд, Флёр проверяла хозяйственные счета в библиотеке. За окном послышался разноголосый шум, лязг, окрики – видимо, вернулся Тёмный Лорд с драконами. Она подошла притворить массивную раму – шум отвлекал от работы, требующей внимательности и точности, и выглянула во двор, по привычке перевесившись через подоконник. Оказалось, это не тот, кого все в замке величали Хозяином или Господином, а довольно большая группа Смертоупиванцев (как про себя дразнила их Флёр) – портшлюзы перенесли людей прямо к парадной лестнице. Отряд, видимо, вернулся после какой-то стычки – в руках сверкали мечи и арбалеты, мантии были порваны и перепачканы, голоса звучали громко и возбуждённо. На ступенях замка застыл Малфой, собираясь принять доклад командира. «Опять где-то резню устроили, мерзавцы! – покачала головой Флёр. – Ничего не меняется… Надо скорее заканчивать мою работу, тогда Дамблдор сможет накрыть их всех одним махом…». Флёр уже почти затворила тяжёлую витражную створку, когда яркий блик заставил её сердце совершить кульбит и, подпрыгнув в горло, рухнуть в пятки – среди чёрных капюшонов мелькнула рыжая шевелюра такого знакомого огненного оттенка... «Билл?!! – девушка едва не вскрикнула вслух. – Только этого не хватало! Не может быть! Этого просто не может быть – он же в Лондоне, у него очень ответственное поручение…» Присмотревшись, Флёр поняла – человек, стоящий в окружении Пожирателей Смерти, явно выше Билла ростом и, похоже, гораздо шире в плечах. Или это массивная драконоустойчивая одежда делала его таким крупным… Да и кудрявые медно-рыжие волосы явно темнее и короче, чем у Билла. «Это не он, - поняла Флёр. – Но кто же? Кто-то из его многочисленных братьев?» - девушка видела всех Уизли, но как-то не запомнила. К тому же, человек стоял, опустив голову, и разглядеть черты лица ей никак не удавалось, несмотря на то, что всё разворачивалось прямо под окнами библиотеки. Она прислушалась к словам Пожирателей, обращённым к Люцию: - …они поставили Защитный Купол, да ещё и на ментальном уровне тоже! Окружили драконов кольцом и закрыли их от Тёмного Лорда – Хозяин не смог даже поговорить с этими ящерами… Нам пришлось убить всех погонщиков, иначе Купол не удалось бы разрушить… - Абрахам, друг мой, только не надо оправдывать собственную глупость чьим-то героическим идиотизмом, - Малфой никогда не кричал на подчинённых, как Нотт или МакНейр, от воплей которых с замковой крыши сыпалась черепица, но вкрадчивый тихий голос Люция производил настолько леденящее впечатление, что многие панически боялись даже шёпота любимца Господина. – Пятнадцать мальчишек против полусотни опытных колдунов, - Малфой усмехнулся, - вас приходилось по троё на каждого погонщика, почему вы не выполнили мой приказ? Вы должны были захватить их живыми! Тёмный Лорд через три-четыре дня вернётся с новыми драконами – кто будет ухаживать за таким огромным стадом?! Замок и так уже трещит по швам от этих мерзких тварей и их дерьма! Кто будет заниматься уборкой?! Кто обеспечит нормальную жизнедеятельность драконов, как того требует Господин?!! Ты? Или твой отряд? Пожалуй, я поставлю вас чистить драконьи стойла, может, тогда вы научитесь выполнять мои приказы буквально! - Но сэр… Мистер Малфой… - Абрахам склонился почти до земли. – Мы сделали всё возможное… Вот этот командовал погонщиками, он выстроил защиту, и мои люди не смогли даже подобраться к ним… Только когда нам на помощь пришёл Тёмный Лорд, удалось их разделить и перебить по одиночке… - Перебить?! – вопрос многократно отразился от замковых стен. – Разве я приказал перебить их, Абрахам? Я приказал тебе доставить живых погонщиков драконов. Ты понимаешь разницу между «несколько живых человек» и «один полудохлый ублюдок»? - провинившийся кивнул, начиная заметно дрожать. – А мне думается, не понимаешь… - угрожающий шёпот наполнил двор шипением подстать Тёмному Лорду, - сейчас я тебе объясню… Взмах палочки, громогласный возглас, яркая зелёная вспышка – человек смятой бесформенной тряпицей упал на истёртые ступени к ногам Малфоя, величественно возвышавшегося над ним: - Кто ещё желает почувствовать разницу? Или ослушаться моего приказа? – Пожиратели Смерти непроизвольно шагнули назад в едином порыве. Впереди остался только высокий рыжеволосый человек со связанными за спиной руками. Малфой приблизился к нему. Флёр вдруг охватило никогда доселе неиспытанное ощущение – она словно перенеслась внутрь другого человека: настроившись на какую-то волну, девушка влетела в вихрь чужих ощущений. Она испытывала боль – весь правый бок горел и ныл, набрякшая чем-то горячим одежда липла к коже, кружилась голова, колени дрожали противной мелкой дрожью, и все силы уходили на то, чтобы стоять – просто стоять, выпрямившись и широко расставив ноги… Вокруг всё сливалось в качающиеся разноцветные пятна, удавалось сфокусироваться только на человеке напротив – сильнейшая ненависть к нему притупляла мучительные спазмы в боку и придавала сил. Флёр застыла в ужасе – никогда она ещё не испытывала чужую боль, как свою собственную. Люций ткнул раненого палочкой в грудь и заговорил: - И почему я в последнее время постоянно встречаюсь с Уизли? Вас расплодилось так много… Уже некуда ступить без того, чтобы не наткнуться на веснушчатую физиономию или рыжие патлы. Правда, не могу не отметить – и среди Уизли попадаются весьма продвинутые экземпляры… А ты? Сможем ли мы найти общий язык с тобой? – Малфой изящно приподнял одну бровь, ожидая ответа. Пленник вскинул голову (Флёр ощутила, как от резкого движения он с трудом сохранил равновесие – силы убывали) и в упор посмотрел на Люция: - Я гораздо лучше нахожу общий язык с драконами, чем с людьми… и с Пожирателями Смерти сделок не заключаю… - Да? А вот твоему более сообразительному братцу безразлично с кем договариваться – лишь бы деньги платили… Всё в мире имеет цену. Во сколько ты оценишь помощь, оказанную нам? - У вас нет того золота… которое для меня имеет ценность, - человек говорил едва слышно, на слова требовалось значительное усилие. - Считаешь? – Малфой изогнул губы в улыбке. – Думаю, ты ошибаешься. Ты нужен мне и имеешь для меня сейчас большую ценность, я ведь слышал – ты хороший специалист по драконам. Поэтому я открываю карты – действительно, поговорим открыто, чтобы даже Уизли стало понятно. – Люций отпустил эту шпильку, с любопытством ожидая реакции. Стоящий напротив него человек не шевельнулся и не произнёс ни слова. Определённо, выдержка у него имелась, о чём свидетельствовало и гордое вертикальное положение, которое он сохранял, явно тратя на это последние силы. - Мне нужно твоё умение справляться с драконами и информация о них. Я могу получить это двумя путями: во-первых, в виде добровольного сотрудничества, которое будет оплачено сохранением тебе жизни и заботой о твоём здоровье (известно ведь: раны, нанесённые заклинаниями Боевой магии, заживают плохо и долго). А во-вторых, всё то же самое я могу получить, применив заклинания Подвластия и Истины, правда, в этом случае ты быстро умрёшь от потери крови, ведь чары не способствуют заживлению серьёзных магических повреждений. Таким образом, я получаю необходимое в обоих вариантах развития событий, ты же во втором случае теряешь жизнь. И каково будет решение этой простенькой задачки? – Малфой с лёгкой издёвкой заглянул в глаза пленника. Тот молчал. Люций решил, что он размышляет, но Флёр знала – он просто копит силы для того, чтобы сказать достаточно длинную фразу, и заставить голос не дрожать от слабости: - Задачка решается в одно действие. Я уже мёртв. Умер на той поляне, где остались пятнадцать моих друзей, которых я не смог спасти и защитить. Ваши люди просто немного продлили мою агонию, но это не имеет значения. Помогать вам добровольно я не буду. Значит, Заклятия убьют меня через два-три дня, и я всего лишь приду на ту поляну чуть позже, чем мои друзья. Так что, вам нечего мне предложить, мистер Малфой. - Люций резко выпрямился, безуспешно пытаясь взглянуть на пленника сверху вниз, поднял палочку… Собеседник улыбнулся: - И то верно – ускорьте процесс, порадуйте меня. А с хозяином вы уж как-нибудь объяснитесь, – щёки Малфоя пошли красными пятнами: он зависел от этого еле держащегося на ногах ублюдка, который умудрялся ещё и издеваться над ним. - Перевязать и запереть! – выплюнул любимец Тёмного Лорда, раздумывая, как он будет выкручиваться через несколько дней, когда вернётся Господин. Двор уже опустел, а Флёр всё стояла у окна, держась за изогнутую железную ручку витражной створки и уставясь невидящим взглядом в серо-голубое небо. …Она впервые испытала такое необъяснимо странное ощущение – словно её сердце, подобно молчавшему ранее приёмнику колдо-радио, вдруг поймало какую-то волну и услышало другого человека так же отчётливо, как до этого слышало только самоё себя. Оттиском мгновенной колдографии остался в памяти Флёр серый замковый двор и высокий парень, с иронией и бесстрашием улыбавшийся разъярённому бессилием Малфою. В груди свернулся тугой клубок, требующий немедленно действовать, придумывать, искать выход… Почему? Для чего? Девушка никак не могла осознать что же произошло, что устроило такую непонятную бурю в её душе… На какое-то время из головы вылетели даже мысли о деле, которое она затеяла здесь. Флёр по-особому щёлкнула пальцами и произнесла короткое слово, казалось, состоящее из одних гласных звуков – тут же прямо из стены высунулась остроносая мордочка домового эльфа с большими ушами. Похоже, девушка позвала его по имени: - Ты звала, Старшая Сестра? - Только что в замке появился новый обитатель. Узнай, где его поместили, как его имя (фамилию я уже знаю) и… и как он себя чувствует… - Слушаюсь, Старшая Сестра! – Флёр перевела дух. «Если Малфой не вызовёт меня, я пойду сама выяснять, что с ним сделали! Только вот когда? Днём в коридорах полно народу, а в подземелье – охрана. Ночью включаются детекторы движения и дежурный следит по Карте замка за перемещениями всех его обитателей… Чтобы выйти из комнаты, мне опять-таки понадобится разрешение Малфоя! Можно, конечно, сказать о моём желании поработать в нашей лаборатории – его заказ на противоядия и Зелье Берсерка выполнен не до конца…» - Флёр задумалась. Малфой, сам будучи неплохим специалистом по зельям, высоко оценил её способности в области зельеварения и доверил этим маленьким ручкам изготавливать все необходимые Пожирателям Смерти магические препараты. Среди множества разнообразных настоек, отваров, микстур и вытяжек тихо и незаметно создавалось хитрое вещество, рецепт которого подсказала мадам Максим, вспомнив боевую аврорскую молодость. Это вещество, напоминавшее прозрачный клей, намазывалось изнутри на стены любого здания, укрытого заклятиями Невидимости и Ненаносимости, и тогда изготовитель его, замешавший зелье на собственной крови, находясь в любом другом месте, мог одним взмахом палочки снять все эти Прячущие Чары. В этом и состоял план Флёр – она собиралась пометить таким образом замок Слизерина и, покинув его, открыть для атаки с земли или с воздуха. Для этого ей понадобились и многочисленные замковые эльфы – конечно, невозможно нанести «клей» на всю поверхность стен, но требуется тщательно пометить углы, своды и арки, сопряжения стен и перекрытий. Работа предстояла долгая и кропотливая, пока ещё план Флёр только-только начал осуществляться. Имеет ли она право рисковать всем замыслом ради неудержимого желания увидеть поразившего её воображение человека? Никогда и никто из её многочисленных поклонников не вызывал таких чувств и желаний. Это казалось странным и пугающим… Флёр захлопнула окно и приняла решение – она подождёт. По логике вещей, Малфой не сможет обойтись без её помощи, так пусть позовёт сам. А она сожмёт волю в кулак и пока удовольствуется докладами домовых эльфов. Тёмная комната, влажные каменные стены, маленькое недосягаемое окошко у самого потолка – ни дотянуться, ни допрыгнуть… Сквозь толстые прутья ржавой решётки дневной свет сочится еле-еле, размазываясь по стенам и почти не достигая пола, устланного прелой соломой. Грубая деревянная мебель – лавка, стол и кособокий табурет. Маленький оплывший огарок свечи отдыхает до следующей ночи, когда ему придётся трудиться изо всех сил, разгоняя непроглядный мрак, властвующий здесь. Лежащий на лавке человек приподнялся и, опершись на локоть, взглянул в сторону массивной дубовой двери, за которой послышались голоса, шаги, звяканье ключей и лязг решётчатых створок – кто-то шёл по коридорам. В бледном сумраке угадывалось только, что узник молод и, видимо, серьёзно ранен – одежда порвана, рубашка перепачкана кровью, грудь стягивает покрытая красно-бурыми пятнами повязка, на лице видны синяки и ссадины, которые не скрывает даже проступившая за ночь щетина. Человек посмотрел на дверь и вздохнул, когда в замке заскрипел ключ. В камеру вошёл высокий стройный мужчина в чёрной мантии, его серебристые волосы, казалось, светились сами по себе, а голубые глаза смотрели холодно, цепко и безжалостно. - Знаете, мистер Малфой, что самое неприятное в моём положении? – первым заговорил узник, медленно садясь на лавке и аккуратно опуская ноги на пол. - И что же? - Эта дверь всё время заперта, но я не могу закрыть её перед тем, кого не желаю видеть… - взгляд серых глаз спокойно и немного брезгливо упирался в высокомерного посетителя. – Зачем вы пришли? Мы, кажется, вчера уже всё обсудили. - Еще не всё... – с улыбкой, острой как нож, проговорил Малфой и укрепил факел на стене.- Я полагал, ночь позволит тебе обдумать мои предложения получше. - Мой ответ будет тем же, - молодой человек устало прикрыл глаза и оперся затылком о стену. - Ты нужен Тёмному Лорду, и в твоих интересах использовать эту заинтересованность для спасения собственной жизни, - Люций прохаживался по камере и постукивал палочкой по ладони. - Я понадобился Волдеморту? – Малфой остановился, как вкопанный. – А, по-моему, гораздо больше я нужен вам, - усмехнулся пленник. - Мне плевать, кто именно заинтересован в моих знаниях и умениях, никогда не буду вам помогать. Никогда… - Это твое последнее слово? - Да. - А как же драконы, которые болеют от неподходящего питания, отсутствия необходимого ухода и неправильного обращения? – прищурился Малфой. Узник едва заметно вздрогнул. - Я уже ничего не могу для них сделать... Быть во власти Волдеморта – это хуже, чем смерть. - Полагаешь? А они вполне живы и, видимо, надеются на чью-либо квалифицированную помощь… Молодой человек покачал головой. Он посвятил драконам всю жизнь, всегда думал о них больше, чем о себе, даже больше, чем о своих родных. Голос едва заметно дрогнул, когда прозвучали слова: - Моё решение не изменится… драконы – воины, они меня поймут… - Ты просто дурак, - Малфой презрительно фыркнул. - Самонадеянный, глупый упрямец, пытающийся корчить из себя героя. Посмотрим, как ты заговоришь через пару дней. Империо! Каждый вечер домовые эльфы докладывали Флёр обо всём, произошедшем в замке за день. Теперь девушка ожидала этого с нетерпением и замиранием сердца. Выяснив имя молодого человека – Чарли – она даже смутно вспомнила, как в прошлом году на дне рождения Билла ей представили высокого сероглазого парня, который потом весь вечер проговорил в уголке с мистером Уизли. Домовик подробно и обстоятельно описывал все, даже крошечные, происшествия, и Флёр тихо закипала, ожидая, когда же он доберётся до сведений, действительно интересующих её. - …и вылечил дракона, который мучался от несварения, - девушка встрепенулась, - так же он расширил драконьи загоны, которые Господин велел разместить в пещерах, прорезающих скальное основание замка во всех направлениях… - Заклятие Подвластия применялось? - Да. Трижды. После третьего раза он не смог подняться, господин Малфой очень осерчал и велел запереть его обратно в камеру… - Трижды! – Флёр вскочила и заметалась по комнате. Заклятие Империус подавляет волю человека и заставляет его выполнять чужие приказы. А для лечения драконов нужна очень мощная магия – не каждый волшебник способен выполнить соответствующие заклинания. И при этом требуется концентрация всех сил. Значит, в данном случае необходим двойной заряд колдовской энергии, чтобы сквозь Чары Подвластия донести до дракона целительный посыл. «Три Империуса с интервалом в несколько часов! Здоровый человек долго не протянет, а тут… Неужели я буду сидеть и ждать, пока меня позовут?!» - девушка кусала губы, противоречивые опасения терзали её, а разум уже искал подходящие варианты безопасного прохода в подземелья. И тут над туалетным столиком взмыл серебряный колокольчик, до этого мирно спавший между разнообразных скляночек. Колокольчик залился истошным звоном, и странно звучащий голос мистера Малфоя произнёс: - Мисс Делакур, будьте любезны, подойдите в библиотеку, у меня есть маленькая просьба… - Иду! – выкрикнула девушка так поспешно, что колокольчик осёкся на полу-ноте и удивлённо завис над столом. …Люций был сама любезность, будто медоточивый служитель некой секты. Это здорово не вязалось с надменным видом и холодным взглядом проницательных глаз. - Дорогая Флёр, мне так не хочется утруждать вас и просить об одолжении и ещё более не хочется доставлять неудобства, связанные с моей просьбой… Но так уж случилось – в этом замке мне больше не на кого положиться в ответственный момент, - Малфой развёл руками с виноватой и слегка растерянной улыбкой. Флёр про себя фыркнула, но играть она умела и очень любила, особенно с этаким партнёром… Синие глаза по-кукольному широко распахнулись, маленький ротик приоткрылся, девушка подалась вперёд ровно настолько, чтобы шёлковый халат раздвинулся на груди, открывая уходящую в таинственные дали ложбинку. - О, мистер Малфой… - голос зазвучал с едва заметной хрипотцой. - Люций… помнится, я просил назвать меня по имени в отсутствии посторонних. - О да, конечно! Я всегда с огромным удовольствием помогаю вам, Люций. – Флёр аккуратно поставила акцент на «вам». – Такой потрясающий мужчина… То есть, я хотела сказать, такой опытный колдун и доверяет мне, девчонке. Какая честь! – в льдистых голубых глазах мелькнул едва заметный огонёк. «Все вы одинаковы – все падки на лесть, как мухи на мёд… Даже самые умные и проницательные не могут устоять против банальных комплиментов, тешащих мужское самолюбие…» - девушка с удовлетворением отметила – её приём сработал. Малфой слегка расслабился, значит, бдительность тоже ослабла. - Вы действительно умница, дорогая Флёр, поэтому я и обращаюсь к вам. Требуется посмотреть одного заключённого… который немного не в форме, а завтра он нужен мне для работы. Хотелось бы, чтоб вы его слегка подлечили… - Флёр ждала именно этого, за этим шла сюда и всё же вздрогнула и залилась краской, словно Люций прочитал её мысли. Одно упоминание о человеке, появившемся здесь вчера, вызвало смятение и повергло в трепет. «Да что же такое со мной происходит?! - со злостью подумала Флёр, - я теперь что – буду дрожать, как школьница при одной мысли о встрече с ним?! Бред какой-то…» Теперь срочно приходилось отыгрывать вспыхнувший на щеках румянец. - Сэр! – возмущение плескалось в фарфоровых глазах, ротик капризно кривился. – Как вы можете! Чтобы я лечила каких-то грязных магглов?! Я – Делакур, а не мать Тереза! Это ей было безразлично маг перед ней или нет. - Успокойтесь, прелестное дитя! – Малфой почти просиял, пассаж о грязных магглах достиг цели. – Этот человек не маггл. Хотя, полагаю, достаточно грязен после дня, проведённого в драконьих загонах. – Люций поднял вверх уголки губ в ответ собственной шутке. Флёр захотелось стукнуть его по этим змеящимся губам: «Три раза подряд накладывать Империо на тяжелораненого! И этому садисту я должна улыбаться!» - Не маггл? – хорошенький носик сморщился, словно уловив дурной запах. – Но мне не хочется спускаться в подземелья, там темно и очень запущено… Я испачкаюсь! Нельзя ли этого… пациента перевести куда-нибудь повыше? – сердце замерло: «Ты – скотина, согласись! Сделай хоть что-то для него…» - Это исключено! Вы не поняли, моя дорогая: не надо его лечить – надо просто поставить на ноги, пару дней протянет – и хорошо, мне этого будет достаточно. А чтоб не испачкаться, накиньте мантию потемнее… Я вас провожу, и буду охранять, - Малфой прижал руку к сердцу, как истинный рыцарь. – Покорнейше прошу мне помочь… Флёр в ответ захлопала длиннющими ресницами, поднимая лёгкий ветер, и расплылась в ослепительной и глупой улыбке: - О! Для вас я выполню любую просьбу! Вы такой… такой исключительно-замечательный… - она томно прикрыла глаза, в душе с остервенением выплюнув: «такая исключительная дрянь!» Малфой улыбнулся чуть шире, чем обычно, и, непроизвольно приосанившись, взмахнул палочкой. - Вот мантия, а вот необходимые инструменты и зелья, - тёмная ткань мягко окутала ей плечи, а на столе возник небольшой чемоданчик. Флёр встала, накинула глубокий капюшон с прорезями для глаз и решительно зашагала вперёд, сопровождаемая безмолвным спутником. …Всё оказалось гораздо хуже, чем она думала. Человек по имени Чарли был не просто без сознания – он почти впал в кому, каким-то чудом балансируя на грани. Похоже, его магические силы почти полностью истощились, да и с физическими дело обстояло не намного лучше: весь правый бок представлял собой сплошное месиво, которое вчера не удосужились даже промыть, просто туго забинтовав. Учась в Шармбаттоне, она каждое лето тайком от родителей устраивалась на медицинскую практику в отделение Тяжёлых Повреждений парижской магической клиники: Прабабушка часто повторяла: уметь лечить – святая обязанность женщины… Одним словом, разных страшных случаев она навидалась достаточно, чтобы отчётливо понять: здесь дело очень серьёзно. - …рана от нескольких заклинаний, комбинированная… Мистер Малфой, сэр, случай довольно сложный, потребуется как минимум два Нейтрализующих зелья – на разные группы заклинаний, и многоступенчатое Заживляющее. Кое-что есть у меня в готовом виде, но большую часть придётся делать и на это потребуется время… - Флёр говорила быстро, стараясь, чтоб голос ни разу не дрогнул. Сердце сжималось от представшей перед ней в свете факелов картины: грязная, насквозь пропитавшаяся кровью вчерашняя повязка (кровь никак не удавалось остановить – обычное дело для тяжёлых магических ран), синевато-бледное лицо, глаза, обведённые чёрными кругами, спутанные потускневшие волосы, безвольно болтающиеся, будто у тряпичной куклы, руки и ноги и еле слышное прерывистое дыхание, которое временами, казалось, замирало совсем. - Не надо так много лекарств, - отозвался Малфой, - не теряйте время… Постарайтесь просто взбодрить до сносного состояния, чтобы завтра он смог подняться. - Это исключено! - отчеканила Флёр. Люций воззрился на неё с неподдельным изумлением. Девушка поднялась и, скрестив руки на груди, всем своим видом выражала именно то возмущение и бешенство, которое испытывала на самом деле. Требовалось только подать его в виде, доступным для Пожирателя: - Сэр! Я отказываюсь выполнять бесполезную работу! Моё безмерное уважение к вам не позволяет отказать в вашей просьбе – я пришла сюда и хотела сделать всё возможное. Но если вы собираетесь завтра заставить этого человека встать и выполнять приказы, я умываю руки! Потому что он почти сразу умрёт – так какой тогда смысл в моей сегодняшней самоотверженности и моих магических силах, потраченных впустую?! - Флёр сморщила нос и брезгливо искривила губы. Мысленно она просматривала имеющиеся в наличии зелья, отбирая всё необходимое из готовых лекарств, дабы не затрачивать недели на сложные процессы зельеварения. Малфой молчал, тоже прикидывая сроки, – до возвращения Тёмного Лорда в запасе имелось два – три дня. Всё должно быть готово до появления новой большой группы драконов. «Великий Мерлин! – выругался Люций. – Этот чёртов драконовод нужен мне живым – надо ведь подготовиться к размещению вновь прибывших драконов! Значит, придётся впредь быть с ним немного аккуратней: если он окочурится слишком рано – я не смогу выполнить приказ Господина» - Хорошо, - Малфой с отвращением указал палочкой на лежащего на лавке человека, - завтра я оставлю его в покое. Но только завтра! И только ради вас и вашего искреннего желания помочь мне. – Флёр присела в реверансе. Она сама себе поражалась – когда Люций согласился дать молодому человеку передышку, девушка готова была расцеловать этого Смертоупиванца. Последующие дни слились для неё в сплошной жуткий марафон, подчинённый одной цели – спасти жизнь. Выторговывать у Малфоя короткие передышки становилось всё труднее, и этот период отчётливо напомнил Флёр изучение в школе заклятия Репаро, когда разбитую чашку соединяли с помощью заклинаний, а потом разбивали вновь, опять и опять повторяя замкнутый круг. Только вместо чашки в её руках был человек, пока ещё живой и незаметно становящийся всё дороже. В один из вечеров после долгого мучительного дня, в течение которого Империус чередовался с Веритасом – Малфою понадобились сведения о физиологии драконов – её подопечный неожиданно пришёл в себя. Серые глаза распахнулись, и молодой человек вздрогнул от удивления: - Что ты тут делаешь? - Лечу тебя, - Флёр пожала плечами. Она тысячу раз представляла себе их первый разговор, придумывая самые разные варианты, но ни один из них не совпал с реальным. - Ты же Флёр? – словно не веря своим глазам, осторожно уточнил парень. – Флёр Делакур – девушка моего брата… - Надо же – запомнил, - фыркнула она, ощущая себя как-то неуютно… - Разве тебя можно забыть, увидев хоть раз… - теперь она вздрогнула, замечая как он совершенно по-мальчишески покраснел, невзирая на отросшую на щеках рыжеватую щетину, делавшую его похожим на потрёпанного в боях пирата. – А я – Чарли, ну то есть Уизли… в смысле, Билл – мой брат. Старший, – зачем-то добавил молодой человек и протянул Флёр широкую ладонь, удивив слабым тёплым пожатием. - Будем знакомы во второй раз, - Флёр улыбнулась, чем смутила его ещё больше, и загляделась – бледный, измученный и слабый, он не производил жалкого впечатления. В серых глазах светилась редкая жизненная сила – казалось невероятным, что только пару минут назад он лежал без сознания; правильные черты не искажались гримасой, несмотря на испытываемую им боль, красиво очерченные губы улыбались, вызывая у неё совершенно неуместные мысли, – от всего его существа веяло горячей, солнечной, неуёмной энергией, которую можно погасить, только уничтожив. - Тебе нельзя умирать! – вырвалось у неё неожиданно и непроизвольно. - Разве я не человек? – спросил он, вмиг став очень серьёзным. – Человек имеет право жить и умереть, когда придёт пора. Спасибо огромное за то, что выцарапываешь меня у смерти, – я всё чувствую, но не всегда могу сказать… - он виновато опустил глаза и сжал её руку. – Не возись со мной. Не спасай. Ты продолжаешь биться за давно приговорённое. - Вот уж нет! – Флёр выпрямилась, крылья тонкого породистого носика затрепетали. – Ты должен жить и будешь жить – я обещаю. Почему ты не хочешь заключить с Малфоем сделку? Это позволило бы сохранить силы, выздороветь и подготовить побег. А ещё принесло бы немалую пользу драконам, которые весьма нуждаются в умелом уходе. Это ведь куда лучше, чем медленно умирать от потери крови под малфоевскими заклятиями! – она коснулась его щеки, приложила ладонь к груди, где белела свежая повязка, на которой вновь проступали бурые пятна. Он опустил глаза. Абсолютно не к месту она в очередной раз удивилась длинным тёмным ресницам и таким же тёмно-каштановым бровям при медно-рыжей шевелюре. Флёр была очень чувствительна к любому проявлению красоты, в чём бы или в ком она ни выражалась. Девушка догадывалась, что, в свою очередь, производит на Чарли просто сногсшибательное впечатление – при каждом взгляде на Флёр он замирал на миг, словно сбиваясь с мысли и с дыхания. Но, тем не менее, с удивительным упрямством продолжал твердить о смерти… Оба молчали, думая каждый о своём. - Знаешь, - Чарли заговорил первым, - когда я стажировался в Китае (там лучшие в мире специалисты по драконам), мой потрясающий наставник – старый монах Пай Линь, который многому научил меня, и не только растить драконов – говорил: «Нельзя вступать в сделку с Тьмой, даже если эта сделка сулит тебе выгоды, а твоей совести – мир. Тьма спрячется в букете самых добрых намерений и убьёт тебя отравленным ароматом, подчинив себе душу», – молодой человек глянул в васильковые глаза Флёр, - просто я никогда не сумею заставить себя добровольно помогать Малфою и поэтому умоляю – оставь меня и дай умереть. – Флёр зажмурилась и отрицательно помотала головой. - Хотя… когда я вижу тебя так близко, думать о смерти становится невыносимо… - она распахнула глаза и качнулась ему навстречу. Они почти совсем не знали друг друга, они разговаривали впервые, с их первой встречи прошло всего несколько дней – и всё же они удивительным образом понимали друг друга без слов, чувствовали мысли друг друга и ощущали таинственную и прочную связь между ними. «Разве так бывает? – думала Флёр, находясь на грани обморока от обычного, нежного, немного колючего и чуть-чуть неуклюжего поцелуя, - разве такие чудеса ещё случаются в мире?» - Ты должен жить, - шепнула Флёр ему на ухо, - и пусть вся философия катится к чёрту. Он улыбнулся открыто и задорно: - Если ты будешь рядом… - Буду! – ответила девушка, не задумываясь, и искренность её глаз потрясла его до глубины души. Тёмный Лорд прибыл в замок спустя пять дней – с новыми драконами возникли кое-какие проблемы, не всё прошло столь гладко, как планировалось, однако цели своей Волдеморт добился – драконья стая увеличилась почти втрое. С возвращением Господина в замке поднялся настоящий переполох – все хлопотали, бегали, сталкивались и мешали друг другу. Тёмный Лорд оставил драконов на попечение слуг и сразу же удалился в свои покои, равнодушный к бытовой суете. Заправлял всем Люций Малфой, которого Пожиратели Смерти до дрожи боялись ослушаться – работа кипела, не останавливаясь, во всех уголках замка. Это оказалось весьма на руку Флёр, поскольку давало возможность незаметно проникать в самые дальние закоулки и наносить тот самый хитрый раствор, который впоследствии должен был сыграть с замком Слизерина дерзкую шутку. Домовые эльфы вовсю помогали, и дело здорово продвинулось вперёд. Но девушку сие оставляло совершенно равнодушной – уже больше двух суток Флёр не видела своего подопечного, домовые эльфы докладывали, что его нет в замке – скорее всего, он неотлучно находился с драконами. Девушка могла только предполагать какой ценой даётся ему выполнение приказов Малфоя. Все её усилия по приведению Чарли в более-менее божеский вид пошли насмарку – она не могла не понимать – Люций пленника щадить не будет. На третий день Флёр сама постучалась в кабинет к главному Пожирателю Смерти: - Добрый день, сэр! – Малфой восседал за письменным столом, огромным и монументальным, как дольмен, полностью углубившись в чтение какого-то длинного свитка, исписанного быстрыми росчерками Самопишущего пера. Зимний день умирал за окном, оставляя в комнате бледный отсвет былого сияния. В душе у Флёр поселилась пугающая чернота – надежды оставалось очень мало. - О, мисс Делакур! Рад вас видеть! За бешеной суетой последних дней я совсем лишился вашего общества, - на тонких губах заиграла почти настоящая улыбка. – Что привело вас ко мне? - Желание до конца сдержать данное вам обещание, - длинные ресницы затенили синие глаза, в которых светилось восхищённое рвение, - я не имела возможности лечить вверенного моим заботам человека, ведь вы были очень заняты… Полагаю, теперь я могу его осмотреть? - Конечно-конечно, - Малфой, кажется, не расслышал её вопроса, отвлёкшись на чтение свитка. – Да! Извините, дорогая Флёр, вы говорили что-то? - девушка повторила.- О! Не беспокойтесь! Всё уже в порядке. Лечение больше не требуется, и вы можете отдохнуть, не забивая свою очаровательную головку этими глупостями. Я весьма признателен за помощь, - он приподнялся и поцеловал посетительнице ручку. Флёр на мгновение потеряла дар речи. «Неужели, это конец?!» - Н-но… Я не понимаю, что вы имеете в виду? – слова прозвучали высокомерно, пытаясь не звучать испуганно. - Этот драконовод уже сделал своё дело и теперь больше не нужен мне. Когда он окончательно потерял способность двигаться, я наложил заклятие Истины и вот, как видите, Самопишушее перо заполнило раз, два… пять свитков полезной информацией. Думаю, большего выжать не удастся. К тому же, он уже, видимо, отдал концы, поскольку, забирая свитки, признаков жизни я не заметил. Флёр потрясённо молчала. В голове мелькали даже не мысли – картинки… Требовалось что-то сказать. Она уцепилась за обрывок мелькнувших воспоминаний: - …Значит, вы всё же заставили меня сделать бесполезную работу, - Флёр горько покачала головой, - вы уничтожили того, на чьё спасение я потратила столько сил… Малфой вскинул взгляд и цепко вгляделся в сидящую напротив девушку: - Не слишком ли много внимания вы уделяете этому человеку, мисс Делакур? – в голосе прозвучали зловещие нотки. – Вы помогли мне, а такой поступок не может быть бесполезным. - И всё же я чувствую себя отвратительно, - честно призналась Флёр, уже принявшая решение. – Кстати… - добавила она вдруг, повинуясь внезапному наитию, - мой личный опыт подсказывает – освоить заклинания только по записям практически невозможно – всё равно требуется учитель, подсказывающий как держать палочку, как выполнять правильное движение и сделать акцент на правильной интонации… Тем более это касается таких сложных заклинаний, как используемые при работе с драконами… - Интересное наблюдение, - Люций вежливо склонил сереброволосую голову, - однако я всегда неплохо учился по книгам. - Но это вы! Выдающийся маг! А ваши люди далеко не такие учёные… - Флёр встала. – Разрешите откланяться? - Идите, дорогая мисс Делакур, и не терзайтесь! - девушка послала ему от двери странную улыбку, вызывающе-очаровательную и дерзкую. Выйдя из кабинета, Флёр решительно сжала палочку и быстро зашагала по коридорам вниз, к подземельям. Маленький чемоданчик с зельями первой помощи догонял её, лихо разрезая воздух на поворотах. Охранники безропотно пропустили девушку, успев привыкнуть к частым посещениям, и не выказав удивления. Вот и опять знакомая полутёмная камера, встретившая промозглой сыростью. Странно – приходя сюда раньше, она не замечала леденящего холода каменных стен, словно одним своим присутствием заключённый здесь человек согревал окружающее пространство. Флёр остановилась на пороге и поняла, что не может сделать ни шагу. Потом этот миг снова и снова будет приходить в снах, наполняя душу леденящим ужасом, – стоя у двери, она видела лежащего на лавке Чарли, неподвижного, вытянувшегося, застывшего, и не слышала даже редкого и слабого дыхания. Неверный свет свечи, казавшийся в сумраке ярким прожектором, освещал заострившиеся скулы и нос, туго обтянутые кожей синевато-жёлтого оттенка, серые ямы под скулами, запавшие глазницы, до краёв заполненные чёрными тенями – всё это вызывало у Флёр однозначные ассоциации, которым, однако, никак не хотелось верить. Девушка не могла заставить себя сделать несколько коротких шагов и приблизиться к Чарли, ведь пока она стояла здесь у двери, надежда ещё оставалась – крошечная искорка ещё теплилась в душе. Если же подойти и проверить, возможно, надежде уже не за что будет цеплять свой якорь. Флёр медлила. Вот, оказывается, каков настоящий парализующий страх, когда внутри всё визжит и воет, а ноги наливаются свинцом и отказываются повиноваться – с отстранённым интересом исследователя девушка наблюдала за собой, словно глядя откуда сверху… Наконец, качнулась вперёд, шаг, другой – зажмурившись, прижала пальцы к артерии на горле, её руки заледенели, и Флёр не могла определить температуру его кожи. Секунды растянулись в тысячелетия, а планета перестала вращаться… Ощутив под пальцами едва заметное слабое биение, Флёр сначала сама себе не поверила – испуганный разум мог сыграть грубую шутку. Она подождала, машинально считая удары – еле слышный, редкий, почти замирающий – пульс был, и сердце билось! На неё накатила волна такой сумасшедшей радости, что зажатая в другой руке палочка засветилась сиреневым сиянием. Дальше Флёр действовала с молниеносной быстротой. Разорвав остатки рубашки, одним взмахом удалила побуревшие грязные повязки и положила левую руку на середину груди Чарли, над солнечным сплетением. Распахнув свою мантию, упёрлась палочкой в собственное солнечное сплетение и, запрокинув голову, низким бархатным голосом запела заклинания на странном языке, состоящем, казалось, из одних гласных. Сумрак пронзила яркая белая вспышка, а стены засияли разноцветными искрами. На радостном подъёме Флёр, похоже, слегка перестаралась – Чарли выгнуло дугой и затрясло, словно сквозь него пропустили электрический ток, а она сама, вмиг обессилев, опустилась на пол, взмокшая от слабости. Но главное – цель достигнута: – щёки умирающего порозовели, восковая бледность пропала, грудь тихо вздымалась, дыхание стало размеренным и ровным. Флёр, сияя, запахнула мантию и начала медленно и тщательно обрабатывать рану, используя максимально возможное количество зелий. Она умудрилась даже влить лекарство Чарли в рот и минут через сорок удалилась с чувством пьянящего счастья и отлично выполненного долга. До своей комнаты Флёр добралась уже с трудом, еле передвигая ноги, – для восстановления сил ей требовался немедленный сон. Проваливаясь в тёплую пушистую дремоту, она твердила, обращаясь неведомо к кому: «Вот так вот. Именно так. И не спорьте. Он будет жить». Флёр проспала до середины следующего дня и, возможно, спала ещё больше, если бы серебряный колокольчик не разбудил её жизнерадостным переливчатым звоном: - Мисс Делакур? Вы ещё почиваете? – голос Малфоя, пропущенный сквозь магический предмет, звучал необычно. - Я? Похоже, да… - она удивлённо бросила взгляд на часы. – Ого! Уже миновал полдень! - Извините, что разбудил. Жду вас в кабинете. Будьте добры, поторопитесь! – девушка вскочила на ноги. Знакомый холодок побежал по венам, словно пузырьки в шампанском – она почувствовала опасность в вежливом и настойчивом малфоевском тоне. Следовало подготовиться. Когда через полчаса дверь кабинета распахнулась и Флёр шагнула через порог, гордящийся своей невозмутимостью, мистер Люциус Малфой оказался сражён наповал и ошарашен. На лице прекрасной мадонны с тонкими, словно неземными, чертами и округлыми щёчками цвели розовым бутоном губы – полные, влажные, приоткрытые, будто невысказанный зов тихим стоном замер на них. Серебристые волосы, уложенные прихотливой короной, оттеняли лицо подобно драгоценному окладу редкой иконы. Мантия драпировалась вокруг стройного тела соблазнительными складками, якобы пытаясь скрыть фигуру, а на самом деле удивительным образом выставляя её на показ. Повисла долгая пауза, во время которой Флёр вошла, села в кресло, взяла со стола пёрышко и пару листков пергамента и с видом примерной школьницы, влюблённой в преподавателя, уставилась в окаменевшее лицо Малфоя: - Вы звали меня, сэр? - Люций… - отозвался тот хриплым непослушным голосом. Чувства, взволновавшие кровь, были сильнее разума, сильнее всех других ощущений и эмоций. «Проклятая вейла!» - чертыхнулся он про себя. - О да! Сэр Люций, вы звали меня? – теперь губы раздвинулись в улыбке, дразнящей, шаловливой, капризной. - Звал… - на высоком лбу выступили капли пота. «Она думает, будто сможет сбить меня с толку!» «Он считает – я должна бояться его?! Пусть познакомится с Венерой Милостивой…» - Я пришла сразу же, ваше слово – закон в этом замке, - взгляд исподлобья, тень от ресниц на нежных щеках, влажный блеск белых зубов позади сочных губ, изгиб шеи, лёгкий наклон вперёд, тугое натяжение тонкой ткани на упругой груди, едва заметно колышущейся в такт тихому дыханию. - М-м-м… - Люций вскочил и метнулся к окну. Позади раздался мелодичный смех, похожий на перезвон серебряных колокольчиков. - Мы, кажется, договорились в первый же день, мисс Делакур, что чары вейлы не должны испытываться на обитателях этого замка, - прошипел Малфой, отходя от окна и тщетно пытаясь совладать с перекошенным лицом. - Конечно, договорились, но мне тоже бывает скучно, - она капризно изогнула губки, - а вы производите на женщин такое неизгладимое впечатление… «Неизгладимое… Почти как бледная поганка – такое же белёсое, холодное и ядовитое…» - Флёр доставляло огромное наслаждение, соблазняя его вслух, про себя думать гадости. - М-да… Вернёмся к тому, зачем я вас вызвал. «К тому… к нему… я готова возвращаться всю жизнь…» - мысленно пропела Флёр, думая о Чарли, и ощущая искристую радость от воспоминаний о нём. - Вы оказались правы, мисс Делакур, - Малфой склонил голову, приподняв брови, словно с удивлением признавал совершенно невозможный факт, - мои люди не смогли осилить ни одного заклинания из требующихся для воздействия на драконов. Необходимо, чтобы кто-то их обучал. - Ещё и талант необходим, - вскользь добавила Флёр, беззаботно играясь с крышкой серебряной чернильницы. - И это тоже… - Малфой нетерпеливо поморщился. – Не могли бы вы меня не перебивать! – в голосе отчётливо проступило раздражение. «Ага! – Флёр мысленно подпрыгнула. – И где же наша хвалёная невозмутимость?!» - Ой, больше не буду! – захлопав ресницами, опять не смолчала девушка. Малфой скрипнул зубами и продолжил: - Итак, мне нужен разбирающийся в драконах колдун, который будет учить моих людей… - А я не разбираюсь в драконах… - глаза фарфоровой куклы смотрели с искренним удивлением. - МИСС ДЕЛАКУР! – стеклянные створки книжных шкафов жалобно звякнули. - Ой, простите-простите… - она потупила глаза, не забыв изменить позу, дабы соскользнувшая мантия приоткрыла круглое колено. «Так тебе! – Флёр мысленно торжествовала. – Проняло, голубчик? То ли ещё будет…» - Э… О чём я… - Люций сбился с мысли и глянул на девушку уже с плохо скрываемым бешенством. «Трам-пам-пам! – пелось в душе. – Как я люблю дразнить хищников! Злобных, страшных, жестоких хищников, которые думают, будто им подчиняется весь мир…» - Так! Говоря короче, мне требуется снова поставить на ноги уизливского ублюдка – он будет учить Пожирателей Смерти правильно обращаться с драконами. - А вы уверены, что он – будет? – на Малфоя вдруг глянула какая-то незнакомая Флёр – серьёзная, строгая, вдумчивая. «Кто это?! МакГонагалл в молодости?!! А где же порочный ангелочек? Или такова обратная сторона вейлы?» - Будет, если захочет жить, - льдисто-голубые глаза прищурились. - Но вы же, кажется, говорили – он умер? – безразлично поинтересовалась Флёр. - Слухи о его смерти оказались сильно преувеличены… - Это хорошо. А то ведь я не Господь Бог – мёртвых не воскрешаю… - Определённо, вы не Господь – вряд ли бог может быть столь прекрасен, но насчёт воскрешения – не скромничайте: кажется, вчера в этом замке произошло нечто, весьма смахивающее на чудо… - тяжёлый пристальный взгляд упёрся в девушку, словно копьё с хрустальным наконечником. Ей не понравилась холодная угроза, сквозившая в нём: с неуравновешенным бешенством справиться гораздо легче, чем с трезвой, мстительной, расчётливой жестокостью. - Чудо? Вы полагаете? – Флёр улыбнулась лучезарно и кокетливо. – Мне всего лишь хотелось доказать вам, что я не люблю проигрывать! И умею доводить до конца начатое дело, - синие глаза заглянули в голубые с подкупающей простотой и искренностью. Малфой не дрогнул. Шутки кончились. - Я буду очень счастлив, если вы на самом деле преследовали именно эти цели, а не какие-либо другие, - серебристые брови сошлись на переносице. – Не забывайте – моё слово, действительно, закон в этом замке, а закон, как известно, суров… «А ты проницателен, неотразимый Люций, - с досадой подумала Флёр, - гораздо проницательнее и сильнее, чем мне бы хотелось…» - Итак, моя дорогая мисс Делакур, вашего подопечного перевели в Северную башню. Я выставил там охрану, они вас знают, и будут пропускать в любое время. Он должен быть на ногах через пять дней – не больше, Тёмному Лорду требуются драконы в отличной форме. Дальше я продумаю, каким образом он будет обучать моих людей… И имейте в виду: вы здесь – значит, служите Господину и обязаны действовать в его интересах. Защита интересов других лиц расценивается как предательство. - О! Как вы заговорили! - Флёр поднялась, выпрямилась, скрестив руки на скрестив руки на груди, и, словно стала выше. – Я НЕ служу вашему Господину, мистер Малфой, я гощу у вас по просьбе моего отца. Если законы гостеприимства и уважение к чистой колдовской крови попираются в Англии – я немедленно покину эту страну. Меня зовут Флёр Делакур, мои предки сидели по правую руку Карла Великого и никогда не обнажали меч для чёрного дела. Девять поколений баронов Делакур не позволяют мне молчать. Угрожая мне, вы оскорбили их, мистер Малфой, а такое оскорбление можно смыть только кровью. Я отказываюсь помогать вам и отказываюсь впредь с вами разговаривать. «О! Что-то меня занесло с этими девятью поколениями баронов… Кажется, перегнула палку… Или ничего? В самый раз? Такой помешанный на аристократизме негодяй должен прийти в восторг от моей тирады… Великий Мерлин, как мне хочется его ударить! Боюсь только это удовольствие может обойтись слишком дорого». - Мисс Делакур… Я… Я был бы несказанно горд, если бы мой сын чувствовал и говорил, как вы… Простите! Я не хотел вас оскорбить – только предупредить. Проявите снисхождение, умоляю, - Малфой элегантно склонился к её руке. – Я вас очень уважаю и ваша помощь для меня бесценна… «Нет, вы поглядите – я, значит, пример для юного Малфоя! Жуть какая! Надо срочно сворачивать эту бредятину – меня ждут гораздо более важные дела!». - Будем считать инцидент исчерпанным, - произнесла Флёр и холодности её тона могли позавидовать снежные сугробы за стенами замка. – Я согласна помогать вам при условии, что никто, повторяю, никто – даже вы – не будет вмешиваться в процесс лечения, подгонять меня или инспектировать. - К сожалению, обещать вам этого не могу, - Люций с притворной скорбью развёл руками, - Господин спрашивает с меня, поэтому мне приходится проверять всех и следить за всем, происходящим в замке. Я вас расстроил? Вы откажетесь возиться с Уизли? Тогда мне придётся искать кого-то другого… - Малфой задумчиво подёргал себя за рукав. У Флёр внутри всё оборвалось: «Вот он меня и поймал, как рыбку на крючок, и крючок этот – Чарли… Ну и пусть – будь, что будет. Главное сейчас, чтоб он встал на ноги, а там мы вдвоём обязательно придумаем какой-нибудь выход». - Нет, Люций, - она улыбнулась, и у мужчины по позвоночнику пробежали мурашки, - я не откажусь возиться с Уизли. Я уже говорила – не люблю бросать дело неоконченным. И не хочу подводить вас. Мы же друзья, ведь так? – она протянула руку ребром ладони – для пожатия, а не поцелуя. «Какая потрясающая штучка! – восхитился Малфой. – Как бы я мог замечательно использовать такой талант! Но, похоже, её тянет совсем в другую сторону… Эх, молодость-молодость…» - Конечно, друзья, – он прикоснулся к руке девушки вялым аккуратным пожатием. – Я безмерно рад вашему прощению, и буду оказывать всяческое содействие… Да! Чуть не забыл! Сегодня возвращается Джон Ральф. Вы, кажется, знакомы? Вот и отлично. Отобедаем вместе. Не возражаете? – Флёр отрицательно покачала головой. – Хорошо! До вечера! – кивнув, девушка вышла из кабинета. Этот разговор, как выяснилось, стоил ей немалых сил. Флёр поднялась в Северную башню. Охранники в чёрных мантиях приветствовали её низким поклоном. Не удостоив Пожирателей кивком или взглядом, девушка отворила дверь и вошла в просторную круглую комнату, которой давно не пользовались, судя по затхлому нежилому запаху и покрывавшему все предметы толстому слою пыли. Замешкавшись на пороге, наложила на дверь и на всю стену Звукопоглощающие Чары и Чары Спокойствия. Затем, направившись прямо к окну, решительно раздёрнула тяжёлые портьеры – в воздух взлетели клубящиеся пыльные столбы. Зажав нос и рот, Флёр быстрыми взмахами палочки убрала это безобразие и огляделась. Дневной свет озарил действительно большую комнату, когда-то обставленную с претензией на роскошь, а сейчас запущенную и печальную. Облезлая мебель выглядела так, будто готова вот-вот рассыпаться. Серый выстуженный камин тоскливо разевал давно пустующую пасть. Только внушительных размеров кровать под балдахином, стоявшая напротив широченного окна, производила впечатление гранитного утёса среди зыбких дюн. Наученная горьким опытом портьерных пылевых столбов, Флёр осторожно отодвинула полог. Поверх бархатного побитого молью покрывала распластавшись на животе, раскинув ноги и подложив руку под щёку, прямо в одежде спал Чарли. Вернее, одет он был только в драконоустойчивые штаны и ботинки, верхнюю часть туловища от подмышек до талии плотно охватывала белая тугая повязка. Флёр узнала своё вчерашнее творчество и, присев на корточки, придирчиво изучила бинты. По крайней мере, на видимой части проступивших пятен крови не наблюдалось, и это обстоятельство несказанно обрадовала её. Девушка осторожно убрала с лица спящего спутанные волосы, коснулась виска и колючей щеки, погладила розовый след от старого ожога выше локтя и замерла, боясь потревожить его сон, спокойный и крепкий. Она сидела на корточках возле старинной кровати и знала, что сейчас встанет, разожжёт камин, призовёт домовых эльфов, выкликая их по древним именам, поручит навести в комнате образцовый порядок и чистоту, а также приготовить ванну, находившуюся, скорее всего, за той маленькой резной дверцей… Продолжение мыслей о ванной заставило её улыбнуться: «Нет-нет, он ещё слишком слаб, не сейчас, позже… Затем надо будет сделать перевязку и обязательно заставить его что-нибудь съесть. Хотя, судя по виду, к нему уже вполне может вернуться аппетит и, значит, эльфам придётся дать ещё одно поручение…» Флёр вновь улыбнулась. И подивилась его жизненной силе – так быстро оправиться после столь серьёзных повреждений! Конечно, её энергия тоже сыграла свою роль, как и все те зелья, которыми она его вчера напичкала, однако редко кто мог бы спустя сутки после полного физического и магического истощения спать так сладко и безмятежно. Она вновь погладила его заросшую впалую щёку и подумала – можно не торопиться. Всё подождёт – и эльфы, и уборка, и ванна. Будет ли у неё ещё когда-нибудь миг такого абсолютного счастья – смотреть на сон человека, за эту неделю ставшего самым дорогим на земле; человека, которого она ещё вчера видела умирающим. Флёр задохнулась, вновь представив себя на пороге того каменного мешка, где всего пара шагов отделяла от окончательного ответа на вопрос: жив он или нет. Девушка зажмурилась, и по щекам заструились тихие слёзы… от облегчения, от радости и от страха – второго подобного испытания ей не пережить. Рука, легко касавшаяся его щеки, стала медленно возвращаться обратно и неожиданно оказалась перехваченной сильными крепкими пальцами, серые глаза взглянули с тёплой улыбкой, Чарли приподнял голову и негромко сказал: - Ну, здравствуй, спасительница… --- Флёр шла в апартаменты Люция Малфоя и кусала губы, чтобы не улыбаться, – дурацкая счастливая улыбка то и дело растягивала ей рот до ушей. Переодеваясь к обеду, она постоянно ловила взгляд своего зеркального отражения – сияющий, радостный и немного отстранённый, словно убегающий куда-то вслед за неясными неосознанными фантазиями. Девушка провела в круглой комнате Северной башни всего несколько часов, а казалось – несколько дней или, наоборот, считанные минуты. Они разговаривали с Чарли. О чём? Она не могла сейчас вспомнить, о каких-то пустяках – лёгкие, вежливые, ничего незначащие фразы. Главное – он смотрел на неё, слушал, улыбался и отвечал. Тот краткий достопамятный разговор, окончившийся поцелуем, оказался первым и последним за все долгие мучительные дни. Попадая в её руки после «работы» с Малфоем, Чарли находился без сознания или был настолько слаб, что сил хватало только на междометия. Сейчас он тоже ещё не окреп: его шатало при каждой попытке встать или сделать несколько шагов, и постоянно клонило в сон, но это была совсем другая слабость – он выздоравливал. Флёр исподволь наблюдала за Чарли, невольно стараясь запомнить, как он двигается, как взмахивает рукой, словно подчёркивая сказанные слова, как удивительно улыбается, отчего ясные серые глаза сияют, а на щеках обозначаются ямочки. Он тоже смотрел на неё, и девушка испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие, перехватывая осторожные взгляды, полные благоговейного восхищения. Флёр уже давно привыкла к тому эффекту восторженного столбняка, который производила на противоположный пол – он сопровождал её всю сознательную жизнь и доставлял немалую гордость и удовлетворение. Однако сейчас всё было по-другому – восхищение в этих глазах рождало в груди дрожь и сладкую истому, и сумасшедшую радость. Домовые эльфы принесли еду, аппетитные запахи наполнили комнату, и Флёр вдруг вспомнила, что ещё не завтракала. Чарли, каким-то образом уловив её желание или действуя по наитию, притянул девушку к себе и усадил на колени. Они ели из одной тарелки, и это напоминало какое-то сакральное действо, некий обряд, соединяющий тела так же, как пережитое за прошедшие дни соединило их души. Между ними удивительным образом совершенно отсутствовало смущение или напряжённость, словно они знали друг друга тысячу лет и никогда не расставались. Быстрые яркие взгляды из-под полуопущенных ресниц, порхающие движения рук, лёгкие прикосновения, рискованное баловство взаимного кормления, от которого перехватывало дыхание, и начинала кружиться голова. Флёр чувствовала тепло его коленей через тонкую ткань мантии и недвусмысленную реакцию тела на её восхитительную тяжесть. Они оба знали – сейчас у него не хватит сил на продолжение, и старались не провоцировать желание, которое разгоралось всё сильнее помимо их воли и доводов рассудка. Девушка с огромным трудом заставила себя встать и пересесть на соседний стул, словно болезненно разрывая какие-то невидимые нити, идущие сквозь всё её существо. Чарли взял Флёр за руку, испугавшись, что она может уйти совсем и, попросил спеть. Неожиданно для себя девушка запела одну из таинственных баллад древнего народа, которым учила её Прабабушка. Чарли удивился необычному, странному языку, состоящему, казалось, из одних гласных, и заслушался её голосом, чистым, ясным и переливчатым, как серебряный ручей. Но природа брала своё, и разморенный после ванны и сытной еды он незаметно уснул прямо в кресле, склонив голову к плечу. Флёр умолкла. Тихо улыбаясь, несколько минут смотрела на Чарли, боясь пошевелиться. Потом поняла, что он спит очень крепко – молодой здоровый организм требовал восстановления сил, и с помощью палочки перенесла его на кровать. Постояла в задумчивости, хмуря брови: как это мало – пять дней, чтобы окончательно выздороветь, окрепнуть, разработать и осуществить план спасения! Флёр тяжело вздохнула и подумала – надо будет поговорить с Джоном Ральфом и попросить его убедить Чарли принять предложение Малфоя, притворно смириться и согласиться обучать Пожирателей Смерти правильному обращению с драконами. Это даст возможность выиграть время и найти способы ускользнуть из-под бдительного ока проницательного Люция. --- Ральф направился в Северную башню сразу же после завершения длинной церемонной трапезы. Люций Малфой напутствовал его похлопыванием по плечу и туманными намёками на крупную благодарность. Вейла смотрела широко открытыми кукольными глазами, поддакивала и мямлила про слишком короткий срок для поправки здоровья. Джон передёрнулся – его коробило от этаких ангельских личиков и пустых глаз: «Малфоевская шлюха!» - в сердцах выплюнул он и ускорил шаг. Охранников было двое, но впечатление они производили серьёзное – цепкие внимательные взгляды, быстрый промельк палочки в пальцах, обширный набор Проверочных заклинаний. Пришлось дважды повторить приказ Малфоя пропустить посетителя к пленнику и снять Чары Прослушивания (это явилось единственным условием Ральфа – разговор возможен только без свидетелей и посторонних ушей). Охранники неторопливо связались с Люцием, и лишь убедившись в достоверности приказа, качнулись в лёгком поклоне, позволяя пришедшему войти. Джон шагнул через порог и остановился. В комнате горело несколько факелов, и весело потрескивал камин. Чарли сидел у стола и быстрыми уверенными взмахами набрасывал что-то на листе пергамента. Заметив Пожирателя Смерти в чёрной мантии, Уизли не встал и не изменил позы, но весь подобрался, словно перед прыжком, и едва заметно передвинул правую руку поближе к стоящему рядом серебряному кувшину, продолжая левой всё так же быстро и резко чёркать по листу. Ральф постоял немного и, вскинув палочку, запечатал дверь, затем последовали Звукопоглощающие Чары и Чары Спокойствия, и только потом он позволил себе откинуть капюшон. Чарли, всё время державший странного посетителя в поле зрения, подскочил и издал радостный вскрик: - Джон?! Старина! Как же я рад тебя видеть! - К сожалению, не могу сказать того же, - грустно отозвался Ральф. – Я ужасно не рад встретить тебя в этом замке, Чарли… Судя по скупой информации Малфоя, ты здорово влип. - Малфоя? Он делился с тобой информацией обо мне?! – рассмеялся Чарли, с таким энтузиазмом встряхивая руку друга, что та грозила вот-вот оторваться. - Малфой попросил образумить тебя… Так что, я здесь исключительно благодаря Люцию, - криво усмехнулся Ральф, опускаясь на свободный стул рядом с другом. – Ты, оказывается, до крайности ему нужен. Он даже снизошёл до просьб и обещаний вознаграждения, если мне удастся тебя уговорить обучить его людей обращению с драконами. - И как же ты собираешься меня образумить? – улыбка мгновенно исчезла, в серых глазах появился отблеск стали, и голос зазвучал очень прохладно. – Какие найдёшь слова, чтобы заставить помогать Пожирателям Смерти? - Не надо, Чарли! – Ральф поморщился, - кажется, мы неплохо знаем друг друга… И твоё упрямство мне известно. Понимаешь, Малфой в тебе заинтересован! В некотором роде от тебя даже зависит его жизнь… Если постараться, эту ситуацию вполне можно использовать, дабы диктовать скользкому Люцию наши условия… - Диктовать Малфою условия?! – Уизли фыркнул. - Мы об одном человеке говорим или о разных?! - Не кипятись, Чарли. Послушай меня. Необходимо всё разумно взвесить. Насколько я понял, ты едва встал на ноги, а для побега надо как следует окрепнуть. На это нужно время. Я могу вытащить тебя отсюда, но на подготовку также требуется время. Тем более, сейчас я должен покинуть замок. У меня нет никакой зацепки для того, чтобы остаться. Это связано с… - С Гарри? – Чарли вскинул брови. - Да, - уклончиво ответил Ральф, - но не только… Сам-Знаешь-Кто требует моего неотлучного присутствия в Хогвартсе и вернуться я смогу не раньше, чем через пару недель. Очень бы хотелось застать тебя всё ещё в добром здравии… - Я же так нужен Малфою, - иронически пожал плечами Чарли, - что со мной может случиться? - Вот об этом и речь! Притворись. Смирись и делай соответствующий вид, обучай Пожирателей, а сам готовь побег… - Джон, - Чарли поднял глаза на друга, - Волдеморту нужны здоровые, боеспособные драконы, Малфою нужен квалифицированный погонщик для этих драконов, пока его Пожиратели Смерти не научаться справляться сами… Я не могу действовать в интересах Волдеморта, неужели ты не понимаешь?! – Уизли встал и, немного пошатываясь, прошёл к окну. Ночь была на удивление ясной, крупные звёзды мерцали в черноте неба, как игольчатые льдинки, далёкие и безучастные. - Ты произносишь имя Сам-Знаешь-Кого?! – удивился Ральф, пропуская мимо ушей всё остальное. – Помнится, когда мы работали в Румынии, за тобой этого не водилось… - Кое-что случилось… не так давно… - Чарли отвернулся от окна и уставился в камин, перо в его пальцах звучно треснуло и раскрошилось в пыль. - И что же? – Ральф участливо склонил голову. - Короткий бой у границ Румынии… маленькая поляна в лесу… - голос звучал глухо и словно издалека. - Чарли… - Ральф помолчал, подбирая слова. Ближний факел зачадил, смола закопчённой слезой, шипя, стекла по рукоятке и испарилась на нагретой железной скобе. – Ты винишь себя в смерти своих людей? - Не виню – ведь это не я их убил, - ясные глаза встретили взгляд Джона твёрдо и открыто, - но я командовал ими, а они доверили мне свои жизни… Я их доверия не оправдал. - Значит, ты отказываешься идти на компромисс и позволяешь Малфою измываться над собой, чтобы искупить воображаемую вину перед погибшими? – Ральф укоризненно покачал головой. Чарли открыл рот, собираясь быстро ответить и не смог – горло свело. Он сделал ещё одну попытку… Потом махнул рукой: «Ты не понимаешь, Джон…». После короткой паузы проговорил: - Я просто не могу сопротивляться Империусу, как и все. Ну, или почти все… - Чарли, давай внимательно рассмотрим сложившуюся ситуацию, - Ральф постарался переключить мысли друга на текущий момент. – А ситуация вырисовывается очень интересная: если ты перестанешь кидаться на дракона с соломинкой, займёшь разумную позицию и притворно уступишь Малфою, это позволит тебе войти к нему в доверие, возможно – не только к нему, но даже и к Сам-Знаешь-Кому. Ты сможешь контролировать драконов – главную ударную силу армии Тёмного Лорда, ты сможешь до определённой степени контролировать Пожирателей Смерти и диктовать условия Малфою… Только подумай, какие перспективы это открывает для Ор… для нашего дела?! - Джон… ты настоящий стратег, я восхищаюсь тобой, - Чарли вздохнул. – То, что ты делаешь – неоценимо! Ты один стоишь целой армии. Но… я так не смогу. Я по-другому устроен. Могу нянчиться с драконами, могу охотиться на упырей, - он мельком улыбнулся некоему весёлому воспоминанию, тень которого оживила и строгое лицо Ральфа, - но… дипломатом быть не умею. Прекрасно понимаю все выгоды начертанных тобой перспектив, возможно, даже попытаюсь заставить себя шагнуть на этот путь. Однако… я не выдержу, Джон – вцеплюсь в горло Малфою при первой же возможности, и если он не убьёт меня сразу, то потом сильно об этом пожалеет. Я не сумею смириться и искать компромиссы, и притвориться вряд ли смогу, - Чарли виновато развёл руками. – Никогда мне не пойти по твоим стопам… твоё хладнокровие, твой ум – мне этого не дано… - При чём тут я?! – не выдержал Ральф, сверкнув глазами. – Мы что – сочиняем оду в мою честь или пытаемся спасти тебя от смерти?! - Насчёт оды я как-то не задумывался… - Чарли по-мальчишески задорно улыбнулся, - но идея неплоха! - Прекрати паясничать! – Ральф закипал не на шутку, чёрные брови сердито сдвинулись. – Даже безмозглая вейла поняла и грозящую тебе опасность, и выгоды, которые можно извлечь, согласившись на предложение Малфоя!!! Она просила объяснить – согласие означает выигранное время и окрепшее здоровье, и убедить тебя не упрямиться. Чарли медленно подошёл вплотную к Джону: - Флёр так сказала? И при Малфое?! - Конечно, а что такого? Они же заодно, – Ральф пренебрежительно пожал плечами. - Я смотрю – ты уже её по имени зовёшь… Будь осторожен, Чарли! Люций специально подкладывает тебе вейлу, чтобы потом взнуздать и стреножить. Это старый трюк! Такие, как она, идеально заманивают в ловушку, из которой не будет вых... Чарли стоял и молча смотрел на сидящего Ральфа, пока тот не поднял на него взгляд и не осёкся на полуслове – такого выражения на лице друга он ещё не видел. - Джон, ты ничего этого не говорил, а я – не слышал, - тихо проговорил Чарли. Глаза его стали почти чёрными от расширенных зрачков и упирались в Ральфа с такой силой, словно пытались пронзить насквозь. - Т-ты о чём?! – недоумевал Джон. - О Флёр. - Об этой вей… - Джон, если ты сию же минуту не оставишь данную тему, - отчеканил Чарли, - я немедленно вышвырну тебя за дверь сквозь все Чары Спокойствия – надеюсь, будут очень неприятные ощущения. - Ты защищаешь эту ве… эту девушку? Да бога ради! – Ральф вскочил и быстро прошёлся по комнате, чёрные глаза метали молнии. - Хоть десяток их заводи и развлекайся! Только будь начеку, не дай себя заманить сладкими речами и томными взглядами. Не верь им! - Ты не поймёшь… - покачал головой Чарли. – Даже в мыслях, даже на мгновение – я никогда не усомнюсь в ней… - И откуда такая уверенность? – со снисходительной жалостью поинтересовался Ральф. - Она была со мной там, где люди не лгут… - казалось, пламя в камине перестало трещать и, притихнув, испуганно припало к поленьям, распластавшись подвижными огненными струями. – Там, где вообще нет ни слов, ни тел. Она пошла за мной в Серые Тоннели и вернула назад, - Чарли смотрел в пол и говорил тихо, строго и с таким глубоким чувством, что Ральфу стало не по себе. – Я слышу всё, что она думает. Не мысли, конечно – ощущения… Ты же знаешь, как это бывает… - Чарли вскинул глаза на вмиг ставшего смертельно бледным Джона. – Ты рассказывал... - Это… это нечестно, - прохрипел Ральф внезапно севшим голосом, - нечестно напоминать о мёртвых… - Нечестно говорить гадости о том, кого совсем не знаешь, - сурово произнёс Чарли и опустился на стул, отвернувшись от друга. Повисла долгая пауза. Ветер тихо посвистывал в щелях и шевелил гобелены, развешанные по стенам, отчего батальные сцены, изображённые на них, оживали – рыцари взмахивали мечами, драконы изрыгали огонь, кони вставали на дыбы, разноцветные вспышки заклятий озаряли окровавленную землю зловещими всполохами. - …И куда ты сейчас, Джон? На доклад к Малфою? – саркастически поинтересовался Чарли. – Можешь передать ему, что я не образумился. Ральф выпрямился, и кислая гримаса исказила красивые черты: - Это твоё упрямство… Отвергаешь возможность разумного компромисса и кидаешься на меня только из-за синих глаз вейлы, которые поманили за собой… Будь умнее! Прислушайся к моим словам. Не доверяй ей! И подумай о возможности притворной уступки… - Джон, я тебя безмерно уважаю и восхищаюсь твоей работой, поэтому прошу – давай оставим эти разговоры, - Уизли старательно выговаривал слова, чтобы они звучали спокойно и сдержанно. – Лучше расскажи, каким образом ты покинешь замок? – Ральф укоризненно покачал головой, но настаивать перестал и сменил тему: - Аппарирование с территории или на территорию замка невозможно – как в Хогвартсе. У каждого отъезжающего имеется портключ, который сам Тёмный Лорд или Люций Малфой настраивают на определённого человека, конкретную дату и чёткие координаты. Чтобы вернуться сюда вновь, я должен сначала доложить о своём желании Малфою или Сам-Знаешь-Кому, и только потом мне доставят новый портшлюз. Исключение составляют случаи, когда Тёмный Лорд сам вызывает кого-то – но тогда он применяет какое-то неизвестное мне заклинание, которое работает как портшлюз, но при этом без привычного использования какого-нибудь предмета… - Чарли внимательно слушал. - То есть портключи хранятся где-то у Малфоя? - Да… Но я не знаю, где именно. К тому же, перемещение осуществляется со специальной площадки во дворе – Портал открывается только там. Для прохода надо знать текущий пароль. Я знаю его на сегодня – но Малфой меняет их каждый день… Видишь, всё непросто – нужно время, чтобы разузнать и подготовиться. - И какой сегодня пароль?.. – задумчиво поинтересовался Чарли, глаза стали отрешёнными, словно он прикидывал свои возможности. - Ну что это даст? – пожал плечами Ральф. – Судя по виду – пока для тебя даже по лестнице спуститься проблема. - У меня чудесный доктор и я быстро восстанавливаюсь, - Чарли улыбнулся. - Пароль: «per aspera – ad astra», но вряд ли ты придёшь в норму за оставшиеся до полуночи несколько часов. Затем пароль изменится… - Надо же – «через тернии – к звёздам»! – восхитился Чарли. - Это кто же такой юморист?! Малфой или Волдеморт? - Оба, - мрачно отозвался Ральф и пристально взглянул на весело рассмеявшегося друга. – Слушай, я бы мог отдать тебе свой портключ, но не имею права – могут пострадать другие люди и тщательно выверенные планы. К тому же он настроен на меня… хотя тут можно и поколдовать… - Спасибо, Джон, - Уизли крепко пожал ему руку, - но это самопожертвование будет напрасно – твой портшлюз зачарован только для одного человека, а нас двое. Или мы уйдём вдвоём, или вдвоём останемся. Ральф вытаращился на Чарли, открыл рот, собираясь возразить, но наткнулся на твёрдый серый взгляд и промолчал. Стало тихо. Факелы слегка чадили, по стенам метались тени, то наступая на освещённое пространство, то снова откатываясь назад. В круглой комнате отсутствовали углы, и теням некуда было спрятаться. Они ощеривались призрачными пастями и отступали, пятясь и злобно скалясь. Огонь камина и свет факелов одерживали победу за победой, но тени ускользали, чтобы вновь возникнуть в самых неожиданных местах. Шла безмолвная вечная битва. Огонь побеждал – всегда. Тени возвращались – тоже всегда. Факелы гасли и зажигались вновь… умирали и рождались галактики, а вечная битва всё длилась и длилась, питая собою Жизнь… - Джон… - после долгой паузы тихо сказал Уизли. - Ты говорил о драконах… О том, что я могу им чем-то помочь… - Говорил! – раздражённо воскликнул Ральф. – Но ты же не хочешь меня слушать! Не хочешь признавать моих доводов, не хочешь унижаться, притворяясь покорным Малфою! - Джон… - Чарли по-прежнему говорил тихо, и в голосе сквозила боль, - ты сам-то их видел? - Нет! – отрезал Ральф. – Я говорю о принципиальной возможности. - А я видел… - Чарли покачал головой, глядя широко раскрытыми глазами на яркое пламя камина, - на всех драконов наложено Клеймо. Ты же знаешь что это такое – проклятие Чёрной Спирали… - Знаю. Империус для драконов. - Пожизненный Империус, Джон. Они никогда больше не услышат никого, кроме Тёмного Лорда, и никому другому не подчинятся… - Чарли сцепил пальцы до хруста. – По идее я должен их всех уничтожить, чтобы устранить угрозу, которую они несут Хогвартсу и всем нам… Смогу ли я? Хватит ли сил? Надо бы что-то придумать… - Ты тут совсем спятил в компании с Малфоем и этой… гм… мадмуазель! Уничтожить два десятка драконов! Это даже Тёмному Лорду не под силу!!! Угомонись! Лучше подумай, как спастись. Твой талант, твои голова и руки ещё нам очень пригодятся, – Ральф похлопал Чарли по плечу. Уизли слабо, но лукаво улыбнулся, не глядя на друга: - Надеюсь, найдутся те, кому пригодится и всё остальное… - Шутник! – Джон фыркнул и встряхнул друга за плечи, пытаясь вывести из задумчивости. – Кстати, ты не совсем прав: не ВСЕ драконы под властью Тёмного Лорда – молодой дракон из Золотых, с которым удалось подружиться Гарри, ведёт себя странно: подчиняется Тёмному Лорду, но крайне медленно и неохотно. А одна дракониха каким-то образом вообще не поддаётся силе Чёрной Спирали, уже наложенной на неё… Мне об этом сказал Сам-Знаешь-Кто. Он пребывает в недоумении и ждёт комментарий специалиста – то есть тебя, – Ральф улыбнулся, глядя на удивление и радость, расплывающиеся по лицу Чарли. - Похоже, Золотой пытается сопротивляться?! Великий Мерлин, это просто чудо! Самка не поддаётся… Такая небольшая, медно-красная? Мы звали её Джулией – уж больно она смахивала на нашу практикантку из Шотландии Джулию МакГоверн – такая же любопытная и своенравная, - Уизли оживился, глаза заблестели. – Неужели?!.. Но другой причины я не вижу… И всё-таки… Невероятно! – молодой человек вскочил и, прихрамывая, прошёлся по комнате, нещадно теребя рыжую шевелюру. - Понимаешь, Джон, эта дракониха, она… она беременна! Через пару месяцев ей делать кладку… Мы даже опасались, как она воспримет перелёт, сомневались, стоит ли брать её с собой, но потом решили, так будет безопаснее… Да уж – обеспечили безопасность… - Чарли сник, но тут же снова воспрял духом. – Но кто бы мог подумать?! Ты понимаешь, что это значит?! – Ральф отрицательно покачал головой, следя за другом с доброй и чуть снисходительной улыбкой. – Здесь может быть только одно объяснение: магическая защита беременной самки увеличивается многократно, даже Чёрная Спираль не в силах справится с этим! Потрясающе! Природа защищает дающих жизнь… Как это здорово и удивительно прекрасно! - Ты неисправимый романтик, Чарли, - покачал головой Ральф, всё также улыбаясь. - Но это же настоящее открытие! Ни в одной книге не описывается ничего подобного! – ликовал Чарли, - хотя… - он осёкся, - ведь уже больше тысячи лет никто и не накладывал на драконов проклятие Чёрной Спирали… - радость мгновенно исчезла. Боль от потери драконов была не меньше, чем от потери друзей. Уизли в сердцах пристукнул по столу кулаком. – И я ничего не могу сделать, ничегошеньки! - К сожалению, мне пора уходить. – Ральф вздохнул. - Не хочу больше встречаться с Малфоем и вызывать подозрения Тёмного Лорда… - Джон… - Чарли повернулся к другу, - ты только… У меня просьба – ни слова моим родителям, хорошо? - Почему же? Они хотя бы узнали, что ты жив… - Вот поэтому и не надо… не надо напрасных надежд… Мало ли как всё обернётся. - Я доложу Дамблдору, а уж он пусть сам решает, кому говорить или не говорить… Чарли! Я тебя очень прошу, если хочешь – даже умоляю! Хорошенько подумай обо всём, сказанном мною. Не совершай опрометчивых поступков! Ты меня понял? – Ральф заглянул в глаза Уизли, - семь раз подумай, прежде чем… Смерть не должна быть бесполезной, даже героическая. Выжить труднее, но это, зачастую, приносит больше пользы… - Я всё понял, Джон. Но у каждого своя дорога… И выбор тоже свой. Когда дверь захлопнулась, и Пожиратели Смерти снова запечатали её крепко-накрепко, Джон Ральф ощутил гнетущую пустоту, словно большая часть его сердца осталась там – в круглой комнате Северной башни, рядом с горячим, упрямым, сильным человеком, которым он всегда в тайне восхищался и чьей жизнерадостности немного завидовал. Почти у самого выхода из замка Ральфа перехватила Флёр. Она запыхалась – похоже, очень спешила: - Мистер Ральф, сэр! Ну, как? Вы поговорили с Чарли? И что? – выпалила девушка на одном дыхании, от волнения позабыв о своей обычной манере держать дистанцию. Ральф резко остановился: - А вам какое дело, мисс Делакур?! – в сердцах воскликнул он. – Вам-то какая выгода?! Хотите выслужиться перед Малфоем? Я понимаю, вейле всё равно с кем развлекаться, да и любезный Люций, видимо, наобещал золотые горы… - это было так неожиданно и настолько несправедливо, что Флёр поначалу ощутила только безмерное удивление, боль пришла позже. - Чарли ведь не сделал вам ничего плохого – оставьте его в покое! – горячо и искренне возмущался Ральф, словно спеша выговориться. - Найдите себе какой-нибудь другой объект. Должна же быть у вейлы хоть какая-то совесть, или сочувствие на худой конец! Пощадите парня! Чарли замечательный человек, я обязательно его вытащу, но смогу это сделать, к моему глубочайшему сожалению, только недели через две – не раньше… И я очень хочу, вернувшись, застать его живым! - Я тоже хочу именно этого, - одеревеневшими губами выговорила Флёр. – И чтобы вы там обо мне ни думали… - девушка вздёрнула подбородок и смерила Ральфа серьёзным холодным взглядом. – Обещаю – сделаю всё возможное и невозможное, чтобы с Чарли до вашего возвращения ничего не случилось. Счастливого пути, мистер Ральф! – она резко развернулась и пошла по коридору лёгкой танцующей походкой. Мужчина смотрел ей вслед, и весь его гнев и неприязнь куда-то исчезали, растворялись бесследно, сменяясь угрызениями совести. Ральф отчётливо увидел лицо Чарли, когда тот говорил о Флёр… И её грустные строгие глаза, в которых отражалась глубокая искренность… «Сделаю всё возможное и невозможное…» «Похоже, я вёл себя как последняя скотина, - Джон тяжело вздохнул. – Если этой барышне приходится в одиночку стоять на пути Малфоя… Вот уж не позавидуешь… И кажется, Чарли ей действительно дорог… - он мрачно покачал головой. – Как жаль, что у меня нет ни малейшей возможности задержаться хотя бы ненадолго!» И начался отсчёт дней – недолгих пяти дней, отведённых Малфоем на выздоровление драконовода Уизли, которого с момента появления в замке Слизерина считал своей собственностью – хлопотным, но необходимым приобретением, достаточно необычным трофеем, посмевшим не подчиниться его воле. Но в этом таился своеобразный интерес… У Люция Малфоя имелось маленькое хобби – он считал себя знатоком человеческих душ и развлечения ради ставил опыты, выясняя какими путями и как быстро можно сломать человека, раздавить его личность и превратить в покорного и бессловесного раба. Эксперименты ставились на любом подручном материале, начиная от пленённых магглов и волшебников и заканчивая собственными подчинёнными, благо Пожиратели Смерти находились всегда под рукой. Сочетая самые разнообразные методы и способы воздействия, Малфой как правило, достигал результатов довольно быстро и, самое главное, – всегда. С этой точки зрения Люция интересовало, как долго сможет сопротивляться Уизли и чем его в итоге удастся прижать. Кажется, всё обещало быть вполне банально. Малфой даже заключил пари с Макнейром, настолько он уверился в успехе. Поэтому Люций время от времени совершал неожиданные набеги на комнату в Северной башне и внимательно изучал обстановку. Судя по всему, события развивались в нужном русле. Правда, выводы приходилось делать по мелким косвенным признакам – застукать Флёр и Чарли за чем-то недозволенным не удалось ни разу. Малфой злился, но терпеливо пас добычу. А разгадка заключалась в домовых эльфах, исправно несущих свою вахту… - Старшая Сестра, господин Люций поднимается по лестнице, - пропищала остроносая мордочка, на мгновение высовываясь прямо из стены над камином, похожая на укреплённый тут же охотничий трофей в виде отрубленной кабаньей головы. - Спасибо, Иоэль, мы поняли! - Флёр заторопилась. – Чарли, давай быстренько ныряй в кровать! - А что мне за это будет? – он не двинулся с места и, улыбаясь, следил за сменой выражений на её лице. Девушка нахмурилась: - Ничего не будет! Пожалуйста, не теряй времени! - Ничего – это не годится, - Чарли поймал её за руку, - ну, подумай, чтобы меня порадовало… - О! – Флёр вскипела и вырвалась. – Прекрати дурачиться, сейчас Малфой будет здесь! И – обижайся, не обижайся – я наложу Сонное Заклятие… - Это нечестно! Ты пользуешься моим беспомощным положением, - покачал головой молодой человек. - Да уж! Беспомощным! - Флёр изо всех сил старалась оставаться серьёзной и сердитой. Но вернувшаяся к нему сила (и не только физическая), гибкая уверенная грация, особая манера мгновенно переходить от смешливого мальчишеского озорства к очень серьёзной, вдумчивой созерцательности, и удивительные ямочки, появляющиеся при каждой улыбке – всё это напрочь лишало Флёр способности сопротивляться его обаянию. Губы сами собой растягивались в ответной улыбке, и вся строгость бесследно исчезала. – Чарли! Ты меня доконаешь! Кто в прошлый раз корчил рожи из-за полога кровати? А я умирала от страха – вдруг Малфой сделает пару шагов вправо и увидит твою дикую пантомиму! Я не могу так больше! Сегодня будешь спать! - Ой, какая строгая сиделка… - Я не сиделка! Бери выше! Я – главный колдомедик. Поторопись, ну пожалуйста… - Флёр почти силком затолкала Чарли в кровать и быстро выговорила заклинание. Уизли безмятежно сопел, когда дверь широко распахнулась, и вошёл Люций Малфой. Он пристально оглядел комнату, словно выискивая к чему бы придраться: - Добрый день, мисс Делакур, - синие глаза встретили посетителя спокойным доброжелательным взглядом из-под длинных полуопущенных ресниц: - И вам того же, - ответствовала Флёр. - Что это Уизли у вас постоянно дрыхнет, как спящая красавица? – брезгливо поинтересовался Люций. - Организму требуется много сил для восстановления и полного выздоровления, - пожала плечами девушка. – К тому же, у меня готовы ещё не все Заживляющие зелья. Я же вам говорила – ещё неделю требуется настаивать отвар, прежде чем можно будет переходить к окончательной возгонке... - Дорогая Флёр, у нас был уговор – пять дней и не больше! – прищурился Малфой. – Долечивать этого паразита будете позже! Мне нужно, чтоб он действовал и приносил пользу, а не валялся тут, как на курорте, – девушка едва заметно побледнела. – Четвёртый день на исходе, а результатов никаких! Хотите, я его сейчас взбодрю заклинанием, и он живенько вскочит?! - Сделайте одолжение! – Флёр не любила, когда на неё повышали голос, даже слегка, от этого она впадала в ярость. – Действуйте! Только потом – когда завтра он свалится без сил, не приходите ко мне опять с просьбами поставить его на ноги! – Люций скрипнул зубами. – И будьте так любезны, не отрабатывать на мне ваших убийственно устрашающих взглядов! Не нравится, как я работаю, – я умываю руки, возитесь с ним сами! Мне и так всё уже смертельно надоело! – девушка демонстративно сунула палочку в карман и скрестила руки на груди. «Я не переигрываю? Плоховато мне удаётся себя контролировать в последнее время… Остаётся всего один день – и что дальше?! Великий Мерлин! Помоги мне добиться отсрочки!» «Она ломает комедию или это правда? Надо же, даже я сомневаюсь! Удивительная штучка… Её необходимо заполучить любой ценой! Такой талант не должен уплыть у меня между пальцев!» - Учтите, я не намерен ждать неделю или сколько вы там говорите, - Малфой нервно прошёлся по комнате. - Ещё пять дней… - выговорила Флёр, прикладывая титанические усилия, чтобы голос звучал не умоляюще, а задумчиво и немного упрямо. - Ни в коем случае! – Люций сузил глаза и вперил в неё замораживающий взгляд льдистых глаз. – Не стоит считать меня идиотом. - Тогда не знаю, мой дорогой мистер Малфой… - Флёр развела руками. – Случай крайне сложный, но я сделаю всё, что смогу… Ваше доверие для меня бесценно, - преданность и восхищение мелькнули в синем взгляде будто бы случайно. Малфой едва заметно дрогнул. - Хорошо, я дам вам два дня… Но не больше! И это последняя отсрочка! – он схватил Флёр за руку и сжал запястье, словно холодной стальной перчаткой. – Если через два дня эта рыжая скотина не будет на ногах, я очень рассержусь, - Люций перешёл на свистящий шёпот, он уже злился на себя за минутную слабость и ненавидел девушку за своё вынужденное согласие, - и рассержусь я на вас, дорогая мисс Делакур! Поверьте – вам не доставит удовольствия беседа со мной в этом случае. И если вы не прекратите накладывать Звукопоглощающие Чары, находясь в комнате, я поставлю Пожирателей Смерти внутри, чтоб они неотступно наблюдали за вами и этим вашим… подопечным. Чёрная, расшитая серебром мантия мелькнула на пороге. Дверь за Люцием давно затворилась, а Флёр всё ещё стояла в оцепенении. В широкое окно лился звонкий солнечный свет, делая зимний день нарядным и праздничным. Небо было синим, но не таким ярким, как летом – эта синева светилась промёрзшим звонким хрусталём чистейшего льда, холодная высь – прекрасная, блистающая, недосягаемая… - Два дня… Всего лишь два дня… - ей действительно стало страшно, и девушка непроизвольно бросилась к тому, за кого боялась больше всего на свете и кто удивительным образом возвращал ей спокойствие и решительность. - Чарли, просыпайся… - снимая заклинание, Флёр нежно коснулась его щеки, - нам надо поговорить. - Уизли открыл глаза и сел, опираясь на высокое резное изголовье. Она примостилась на краешке кровати и глядела на него пристальным синим взором. Взволнованная, какая-то взъерошенная – Флёр выглядела испуганной маленькой девочкой. Горделивая осанка и вскинутый подбородок обычно делали её выше, а высокомерная и слегка язвительная манера держаться – старше. «А ведь она совсем ещё девчонка… - подумал Чарли, - всего-то – несколько лет после школы…» - его охватило такое сильное, такое щемящее чувство, что задрожали руки. Она этого не заметила, продолжая горячо говорить: - …и Малфой дал нам ещё два дня, но, боюсь, больше мне не удастся выговорить отсрочки – он был взбешён до крайности… А потом потребовал не накладывать Звукопоглощающие Чары, пригрозив выставить охрану внутри комнаты. Не сомневаюсь, он так и поступит независимо от моих действий – и, значит, мы потеряем возможность нормально разговаривать… Чарли, пройдут эти отпущенные нам дни, и что дальше?! Опять Империус?! Никогда! – Флёр замотала головой и сжала кулачки. – Помоги мне, пожалуйста… Притворись! Выполни требования Малфоя… Я стану чуть меньше бояться за твою жизнь, буду лучше соображать – и придумаю, наконец, какой-нибудь выход из этого тупика. Или вернётся Джон Ральф и поможет нам… А ты сможешь заняться своими любимыми драконами, получишь свободу передвижения и будешь готовить побег. «Джон вернётся не раньше чем через две недели – это слишком долгий срок… И я никогда не сумею усыпить бдительность главного Пожирателя Смерти настолько, чтобы заниматься у него под носом тайными делами… И никакой свободы передвижения не будет – даже когда я находился под заклятием Подвластия и без его ведома не мог шевельнуть и пальцем, Малфой, уходя, заковывал меня или запирал… А драконы… – теперь они оружие, страшное оружие в руках врагов, я не должен им помогать… И значит – пусть всё закончится быстро…» - Чарли придвинулся к Флёр и обнял сзади, прижав к себе и спрятав лицо в её волосах: - Прости меня… Я всё взвалил на твои плечи, оставил тебя один на один с Малфоем, с его головорезами… Позволил закрывать меня собой. Прости… - он сжимал её крепче и крепче, шепча на ухо. – Я всё сделаю. Завтра же скажу Малфою… соглашусь... Буду учить этих его… Смертоупиванцев, буду лечить драконов… У них тут все драконы мучаются несварением желудка. - Почему? - спросила Флёр, покачиваясь в каком-то трансе: от его рук, от его горячего шёпота, от его сердца, стучащего ей под лопатку, она теряла способность видеть окружающий мир, растворялась в ощущениях, слушала его голос издалека и воспринимала слова цветными картинками или странными, диковинными зверюшками… - Пожиратели Смерти кормят драконов мясом – это всеобщее заблуждение, - Чарли досадливо тряхнул головой, – на самом деле, мясо требуется только в раннем детстве, пока драконы растут, да и то не так уж много. Взрослым драконам оно совершенно не нужно, хотя некоторые особи любят иногда лакомиться свежатиной, но это дело вкуса. - Надо же, какие гурманы! – Флёр рассмеялась. – А что они едят? - Листву, деревья, камни… - Камни?! - Самый важный элемент для жизнедеятельности драконов – кремний, больше всего его в горных породах – минерал кварц почти весь состоит из оксида кремния и встречается практически везде… Драконы огнём крошат валуны, плавят их и поедают, поэтому и живут в основном в горах… А Золотые драконы специально ищут драгоценные камни – для них это своеобразный десерт… - Как интересно! – Флёр откинула голову на плечо Чарли и закрыла глаза. По серо-зелёной гористой местности прыгали маленькие оранжевые дракончики, они крошили огромные булыжники и разговаривали голосом Чарли… - Да… но самое интересное, состояние пищеварения у драконов напрямую связано с их способностью изрыгать пламя: если с желудком проблемы, дракон не может делать всполох. Поэтому Вольдеморт так волнуется, ведь его воинство теряет боеспособность, - Чарли нахмурился, глаза потемнели, - поэтому им так важно научиться лечить драконов и правильно их кормить… И я, обучая людей Малфоя и помогая драконам, буду своими руками чинить непобедимое оружие, которое потом обернётся против Хогвартса, против всего, что мне дорого… - Флёр вздрогнула и очнулась: - Чарли! Послушай, но это же временно, это вынужденная мера! Никто никогда не посмеет обвинить тебя – ты сопротивлялся до последнего и сделал всё возможное! - Я сам себя обвиню… И найду выход… - Чарли… Ты должен жить, должен вырваться отсюда – и Ральф тебе тоже самое говорил, я уверена! - Говорил, - улыбнулся Уизли, - но я его плохо слушал. Скажи Малфою, что это ты убедила меня согласится, пусть он тебя ценит и доверяет – может быть, станет менее подозрительным, и тебе не будет грозить опасность. - Мне и так ничего не грозит, - Флёр вздёрнула подбородок, – я в состоянии сама справиться с Люцием! - Правда? – недоверчивым шёпотом переспросил Чарли, почти касаясь губами её маленького уха, - не стоит его недооценивать… - Но и переоценивать эту змею я не намерена! - выговорила девушка, язык плохо слушался, мысли витали далеко и от Малфоя и от всех Смертоупиванцев на свете. Ей захотелось вновь услышать о драконах – рассказывая про любимый предмет, Чарли увлекался и забывал о гнетущих мыслях и о предстоящем ему. - Драконы такие странные… страшные… совсем-совсем другие – не похожие ни на кого на планете… - Да… они вообще очень интересно устроены, не так, как животные, не так, как люди… Они – самые древние существа на Земле, рождённые вместе с ней… Мне часто кажется – драконы всё понимают и наблюдают за людьми снисходительно и слегка брезгливо, словно видели бесконечно много и смертельно заскучали, обретя мудрость и безразличие… - Удивительно, - встрепенулась Флёр. – А какие они… В смысле, что им нравится, что они любят? - Ну, например, они любят есть вкусненькое, даже если это вредит здоровью, - лукаво прищурился Чарли, - им нравится бездельничать и греться на солнышке, а ещё, - голос Уизли зазвучал как-то по особому, отзываясь в каждой клеточке их тесно прижатых друг к другу тел, – драконы выбирают себе спутника один раз и на всю жизнь, если тот гибнет, они так и живут в одиночестве до конца дней… Флёр замерла в руках Чарли, всем своим существом чувствуя горячую волну, идущую от него, дрожь и волнение, и мелодию, звучавшую в его душе и отзывавшуюся в её, – сердце Флёр слышало, дрожало и пело в унисон. Она никогда не верила в реальность подобного, и до сих пор боялась, что однажды всё растает, как сон. В комнате плескалось солнце – уже клонящееся к закату, оно наполняло круглое пространство волнами золотисто-розового света. По контрасту с льдисто-синим строгим небом эти легкомысленные розовые блики и золотистые солнечные зайчики казались хрупкой мишурой, мимолётным праздником, недолговечным призрачным чудом. - А ты никогда не думал, что я могу применить к тебе чары вейлы? – внезапно севшим голосом, тихо-тихо спросила девушка. – Околдовать, одурманить… - Почему ты спрашиваешь? – он улыбался. Флёр приподнялась и увидела ямочки на щеках, от которых теряла голову. - Ведь вейл бояться, считают обманщицами… Он мгновенно стал серьёзен, вспомнив разговор с Ральфом… - Я знаю, ты этого не делала. - Знаешь?! – потрясённо воскликнула Флёр. Нет, она-то, конечно, прекрасно понимала, что не может применить никаких чар к тому, кого искренне любит, но у него откуда такая уверенность?! - В прошлом году на дне рождения Билла я всё время наблюдал за тобой, просто не мог ни на секунду отвести взгляд, - он говорил покаянным тоном, словно признаваясь в чём-то недозволенном. – Ты так завораживающе прекрасна, - голос дрогнул, - и бываешь очень разной… это так заметно – когда Флёр настоящая, и когда – вейла… Со мной ты всегда настоящая, а вот, например, вчера с явившимся сюда Малфоем была вейлой. - Наверно, это заметно только тебе… - не в силах совладать с голосом, Флёр говорила шёпотом, она испытывала огромную всепоглощающую благодарность за то, что ему не надо ничего объяснять, ничего доказывать, оправдываться за несуществующую вину. Его чувства, его вера в неё и доверие во сто крат ценнее и дороже всего остального. Чарли стиснул девушку ещё крепче, хотя это и казалось уже невозможным, переплёл свои пальцы с её и еле слышно выдохнул в серебристые завитки на нежной шее: - Я люблю тебя, спасительница… Флёр пыталась сказать, ответить и не могла произнести ни слова – в горле стоял комок, а по щекам катились слёзы. Она переполнилась счастьем, которое переливалось через край. Чарли молчал. Но девушка чувствовала не безмолвное ожидание – просто он знал ответ раньше, чем она сама стала подыскивать слова. И это было самым удивительным и странным – они ощущали друг друга, слышали друг друга на каком-то подсознательном уровне. Флёр чуть-чуть повернулась в кольце его рук и нашла тёплые губы, они открылись навстречу, и всё, что не получалось произнести вслух, она сказала молча. …Когда они нашли в себе силы оторваться друг от друга, прошло уже немало времени – солнце спряталось за облаками, и ставший серым зимний день резво покатился к ночи. - Я… я… мне… надо уйти, - лепетала Флёр распухшими непослушными губами, - мы не должны сейчас долго быть вместе, дабы не дразнить Малфоя… Но я вернусь позже… Обязательно! – с жаром выпалила она и залилась яркой удушливой волной. Чарли смотрел на девушку и улыбался с ошарашенным видом человека, внезапно нашедшего клад: - Мне так много хочется тебе сказать… И никак не могу подобрать слова – никогда не отличался красноречием… Вот – я тут попытался… К тому же, рисовать мне всегда легче, чем говорить… - Чарли, с трудом выпустив Флёр из объятий, спрыгнул с кровати и прошёл к столу. Она всё ещё немного шальная от поцелуев и ласк, словно привязанная, тут же двинулась за ним. Он обнял её за плечи – казалось, им невозможно ни секунды прожить порознь, не касаясь, не чувствуя друг друга, – повернул в скобе факел так, чтобы свет озарил стол – за окном быстро темнело – и развернул лист пергамента… Там был набросок – сделанный пером рисунок – все времена года жили в нём одновременно, дополняя и украшая друг друга; а ещё летели драконы и закручивались спирали галактик; падали звёзды и мчались кони; рвался ветер, и солнце скатывалось за горизонт; мелькали самые разные лица – узнаваемые и невообразимые; мрак наползал со всех сторон и озарялся светом – и сквозь всю эту захватывающую, упоительную круговерть проступало, словно проявляясь по мере рассматривания, лицо Флёр, удивительно ясное, чёткое, одухотворённое, излучавшее свет и спокойную величественную уверенность во всепобеждающей силе красоты. - Я не… это так… так здорово! - Флёр осторожно дотронулась до пергамента, словно он мог исчезнуть, и засияла восторженной улыбкой ребёнка, увидевшего наяву воплощение своих грёз, - мне никогда ещё не рисовали любовь… как тебе удалось… это можно разглядывать бесконечно. Я хочу… можно взять? – спросила с замиранием сердца, почему-то уверенная в отказе. - Это всего лишь набросок… - Чарли, не зная, куда девать подрагивающие руки, схватил перо и несколькими быстрыми росчерками высветил лицо Флёр так, что оно придвинулось к зрителю и улыбнулось. – Если хочешь… конечно! Это для тебя… Возьми – он твой, он тебе и предназначен… - Как удивительно ты рисуешь! – девушка была потрясена. – Так быстро, сильно и необычно. - Да, ерунда! Баловство… - Чарли сунул руки за спину. - В основном, у меня хорошо получаются драконы… люди – гораздо хуже, да и рисую я не часто… просто иногда находит, вот как сейчас… - А почему левой рукой, ведь всегда ты действуешь правой? – Флёр вытянула его спрятавшуюся ладонь и нежно погладила длинные пальцы. - Ну… я родился левшой… а тогда это считалось дурным знаком, - Чарли пожал плечами, - родители попытались меня переучить и, в целом, преуспели… Теперь я одинаково хорошо владею обеими руками, но вот рисовать почему-то могу только левой – правой получаются жуткие каракули, - он смущённо рассмеялся. Девушка смотрела на Чарли, склонив голову и восхищённо гадая какие ещё сюрпризы таятся в этом удивительном человеке, умеющем так славно улыбаться. - А у Билла в гостиной, над камином – огромный летящий дракон – это ты рисовал? - Да… Это подарок на позапрошлый день рождения… - У-у! Страшный подарочек! – Флёр рассмеялась. - Мне всегда казалось, будто этот драконище вот-вот спикирует прямо в комнату… - Этот не страшный… Это наш первый Золотой дракон, редкостный красавец, - с задумчивой грустью ответил Чарли. Воспоминание о Билле поселило в его душе смятение, а мысли о Золотом драконе снова вернули к невесёлой реальности. Девушка мгновенно заметила изменившийся взгляд, и её переполнила такая гамма чувств, что перехватило дыхание – сочувствие, нежность, восхищение, обожание, желание спасти его, вытащить из любой беды, возмущение его упрямством и безмерное уважение к тому, что за этим упрямством стояло… - Чарли… - голос не слушался, - я возьму рисунок… - он кивнул, она прижала пергамент к груди, - хочу сказать… я… - зажмурилась, но слова не выговорились. – Я вернусь позже. Скоро. Обещаю! – Флёр взглянула ему в глаза прямо, откровенно, без стеснения. Он сообразил, вспыхнул, улыбнулся, потянулся к ней, она увернулась, понимая, что в противном случае не уйдёт никогда, подарила ему дразнящий лукавый взгляд, метнулась к двери, замерла на миг, снимая чары… - Я буду ждать… - негромко произнёс Чарли, замерев у стола, и от низких бархатных интонаций она ощутила дрожь во всём теле. Флёр подготовилась – сварила усыпляющее зелье, и домовые эльфы добавили его в факелы, горевшие в коридоре Северной башни. Разместила на подходе к комнате несколько маленьких маячков, чтобы никто не смог подобраться незамеченным. На лестнице поставила невысокий магический барьер, незаметно тормозящий движение. Ей безумно хотелось обеспечить полное уединение, укрыть непроницаемым куполом круглую комнату, в которой должно было свершиться чудо. Она готовила всё это как самый лучший в своей жизни праздник. Хотя в глубине души осторожный голос шептал, о необходимости подождать, сначала вырваться на свободу, а уж потом искать счастья – подарить его себе как награду за спасение. А другой голос жёстко отвечал, что никто не может знать будущего, и грядущее покрыто мраком, и в образе желанной свободы может явиться смерть, поэтому пока живы, надо любить, и рисковать, и жить – а там будь, что будет. Она вошла, оставляя позади храпящих охранников и несколько тщательно наложенных защитных барьеров, помедлила на пороге, вглядываясь в полумрак комнаты, освещённой лишь пламенем камина, затем, безошибочно определив направление, двинулась к окну. Чарли шагнул ей навстречу и, встретившись на полдороги, они замерли, застыли, не сводя глаз друг с друга. - Я пришла сказать, почему никогда не смогу быть с тобой вейлой, - прошептала Флёр, и синие глаза мерцали тёмными сапфирами в неярком свете камина. – Потому что люблю тебя, Чарли… - Я знаю… Каждый их них уже ходил по дороге наслаждений – и не однажды, но вместе они собирались идти по ней впервые. Самое главное, самое важное заключалось именно в этом «вместе» – в том, что соединяло, сливало в удивительное неразрывное единство их души. Теперь продолжить это слияние рвались тела. Чарли положил руки на плечи Флёр, она ощутила горячую тяжесть, и огонь побежал по венам. Её глаза стали огромными и в них зажглись сиреневые искры, его глаза в ответ улыбались. Осторожные быстрые пальцы нашли застёжку мантии в ямочке у ключиц, металл щёлкнул, изогнулся, распался, мантия скользнула на пол. Под ней не оказалось ничего, кроме совершенного тела, словно изваянного неземным резцом – Чарли задохнулся от неожиданности и восторга, на лбу выступила испарина. Он опустился на колени и поцеловал её в пупок, медленно двинулся ниже… она запрокинула голову, запуская пальцы в его волосы, изогнулась, издавая мурлыкающий звук. Потом резко оттолкнула его от себя, и грациозным движением скользнула на колени, оказавшись вновь глаза в глаза и млея от страсти, горящей в сером искристом взгляде, обвила руками его шею и впилась в губы. Быстрые поцелуи напоминали укусы, сочащиеся томным, густым медовым ядом, от которого кружилась голова и исчезала реальность. Он сжимал её, мял, лепил из её тела осязаемую форму своей любви – она с радостным упоением отдавалась этой силе, этой страсти, растворяясь в его руках, тая и испытывая ни с чем не сравнимый восторг. Он сгрёб её в охапку и поднял высоко над головой, она засмеялась, взмывая вверх, – серебряные колокольчики рассыпались по полу, зазвенели, запрыгали, вспорхнули невидимыми бабочками. Он опустил её на кровать, залитую тёмно-золотыми отсветами – камин полыхал совсем рядом, его жар контрастировал с прохладой простыней, щекоча обострённые нервы. Она задрожала, выгнулась, встав на четвереньки, по позвоночнику пробежали искры, с губ сорвался то ли рык, то ли стон. Он на секунду замер, справляясь с ремнём – она подобралась ближе, скользнула ладонями под рубашку, провела по груди, выше повязки, ощущая, как он дрожит, как прерывисто дышит – задохнулась от накатившего желания, которое не хотело больше ждать, от тянущей тяжести, скручивающей поясницу, от влажности между бёдрами. Она встряхнула головой, уговаривая себя – «не спеши, погоди, ещё не время» – резко взмахнув руками, разорвала тонкую ткань и, встав на колени на краю кровати, прильнула к нему всем телом, его язык вонзился ей в губы – она открылась ему навстречу, своим языком лаская и обжигая его. Крепкие пальцы впились в её ягодицы, оставляя отметины и вжимая в него там, где освободившись из плена брюк, торчала вверх его твёрдая, горячая, сочащаяся плоть. Она ощутила собственную жаркую истому и влажность, и от этого совершенно потеряла голову. Оторвавшись от его губ, скользнула вниз – поцеловала, нежно касаясь, облизнула и приняла в себя тугое, подрагивающее, вздёрнутое, натянутое как тетива, его окончание. Он застонал, прижимая её голову к себе, она напружинилась и затрепетала, когда его руки нашли кончики затвердевших сосков и принялись нежно ласкать их. Её язык и губы вытворяли с ним что-то удивительное, он никогда ещё не испытывал подобного и был близок к вершине, но совсем не желал, чтобы всё закончилось так быстро. Она поняла это, когда он просящее выдохнул: - Погоди… Я не выдержу… - запоминая вкус, наслаждаясь его трепетом и своей властью над ним в этот миг, Флёр медленно отстранилась, отпуская. Он освободился от остатков одежды, выпрямился, сжав ладонями её талию, и они застыли, любуясь друг другом в золотых отблесках пламени. Краткая передышка в разгаре игры, мимолётный привал на дороге блаженства – они запомнят себя такими на всю жизнь: яркая картинка, ускользающий образ любви. Улыбаясь и глядя чуть исподлобья, Чарли потянул её вниз, мягко опуская на кровать. Переплетя пальцы, прижал её руки, вдавливая их в прохладу простыней. Склонился над ней, не касаясь своим телом, дотронулся губами до влажных полураскрытых губ, ловя прерывистое дыхание, и стал медленно целовать шею, спускаясь ниже к ямочке между ключиц и ещё ниже к ложбинке на груди между двумя упругими полушариями. Неторопливо занялся каждым соском, заставляя её выгибаться и тихо стонать, провёл пламенеющую линию к пупку, нежно играя с ним, и упиваясь дрожью изнывающего тела, её сбивчивым лихорадочным шёпотом, просящим, требовательным, умоляющим. Всё так же медленно спустился ниже, не расплетая пальцы, потянул за собой её руки, и теперь она впивалась в его ладони, не отпуская их. Пламенная дорожка дошла до сокровенного места, его губы поцеловали лепестки её плоти, а язык начал неспешное путешествие, её стоны стали громче и чаще, исступлённый шёпот заставлял его тело вибрировать, отзываясь сладкой томительной болью. Он больше не мог выдерживать медленный темп, огненные волны накатывали на него всё сильнее, и она была готова, исходя влагой и желанием: - Войди… умоляю… - колени приподнялись и разошлись в стороны. Она звала, ждала и манила, вся открытая перед ним, отдающая и дарящая, беззащитная и всепобеждающая. Его сотрясала пронзительная дрожь от удивительного чувства власти и покорности одновременно и от упоительного восторга, который охватил всё его существо, когда, приподнявшись на руках, мощно и осторожно он вошёл в неё. Горячие влажные тела соприкоснулись, стиснулись, соединились. Единый быстрый резкий ритм понёс их в древнем ритуальном танце. Она обвила ногами его бёдра и, подчиняясь ей, он перевернулся – она оказалась сверху, безостановочно двигаясь, изогнулась подобно луку, выставив вверх, как стрелы, острые твёрдые наконечники сосков. Их руки не размыкались, губы шептали в унисон, тела не ощущались отдельно, томительная, тягучая сладкая боль поднималась снизу, скручивая и заставляя трепетать. С громким полувскриком-полувсхлипом она упала ему на грудь, вжалась в него и залепетала что-то нечленораздельное, но понятное сердцу. Он стиснул её и перевернулся, движения стали исступлёнными и в то же время плавными, мощными, размашистыми. Кажется, на полуопущенных ресницах блеснули слёзы, она закричала, он почувствовал толчок и взрыв – и на несколько бесконечных мгновений их не стало в этом мире, их не стало вообще, они слились в единое целое – совсем новое существо, сотканное из света и чистых энергий. …Когда они вернулись на широкую кровать, залитую расплавленным золотом горячего пламени, мир стал другим. И они изменились – в них навсегда впечаталось неизъяснимое ощущение единства – их тела помнили, как слились в одно, а души стремились вновь пережить это, чтобы убедиться в реальности чуда. - Со мной никогда ещё не было так… - Флёр сделала неопределённый жест по направлению куда-то к потолку и, заметив горделивое выражение, мелькнувшее на его лице, рассмеялась: - Вот только не надо зазнаваться по этому поводу! Чарли покаянно ткнулся ей в плечо, потом снова приподнял голову и, сверкнув глазами, прошептал: - А я никогда не был так счастлив… - восхищённый взгляд сказал ей всё остальное. Флёр нежно убрала ему со лба потемневшие от пота медные пряди и, приподнявшись, потянулась губами к уху: - А я хочу ещё… - осторожно прикусила зубами розовую мочку, потрогала языком раковину, ощутив, как у него по позвоночнику пробежала дрожь… - Экспеллиармус! – загрохотало с порога. Палочка Флёр позабытая где-то в складках мантии, прикорнувшей на полу, вспорхнула вверх и плавно опустилась к ногам Малфоя. – Не ожидали?! – Люций торжествующе улыбался, обнажив ровный ряд мелких белых зубов. - Думали, меня так легко провести?! Думали, я поверю в эти сказки про долгое выздоровление и зелья, на которые требуется не одна неделя?! Чарли и Флёр застыли в кровати, обнявшись – это вторжение действительно оказалось для них, как гром среди ясного неба. «Что случилось?! – недоумевала Флёр. – Я же усыпила охрану, поставила на дверь Чары Спокойствия и АнтиАлоомору?! И сигнальные метки укрепила в начале коридора… Почему ничего не сработало?!» - она не могла и представить, в чём на самом деле крылась разгадка, ведь никогда ещё не сталкивалась с подобным. В замке, полном волшебников, ставить детекторы магии было бесполезно, да и неразумно. Но Волдеморт любил предусматривать каждую мелочь и распорядился установить детекторы на значительный выброс магической энергии, гораздо больший, чем нужно для обыкновенных заклинаний, дабы уловить мощное волшебство, направленное против него. Флёр знала это, и когда готовилась к проведению древнего Обряда, очень аккуратно отключала магический детектор. Но сейчас, идя к Чарли, девушка даже не подумала об этом. Тем не менее, бесстрастный волшебный прибор некоторое время назад просто зашкалило от сильнейшего энергетического всплеска. Это же магическое «землетрясение» стёрло все защитные заклинания, установленные Флёр вокруг комнаты в Северной башне. Они с Чарли здорово бы удивились, если б узнали, что сами оказались причиной локального энергетического «взрыва» – когда, забыв о времени и пространстве, взмыли в небеса и, растворившись друг в друге, слились воедино. Зато Малфой мгновенно понял в чём дело и, прихватив троих Пожирателей, помчался в Северную башню. Теперь они замерли у стены – три тёмных фигуры с палочками наизготовку, и на шаг впереди, переливающийся серебром и мраком – Люций Малфой, само высокомерие. Молодой человек задвинул девушку в глубину широкой кровати и встал, машинально обернув простынь вокруг бёдер. - Стой, Чарли! – вскрикнула Флёр, безуспешно пытаясь поймать его за руку. - Стоять, Уизли! – рявкнул Малфой. – Стоять и не дёргаться, ублюдок! – льдистые голубые глаза окатывали презрением, а палочка указывала на Флёр. – Прикройся, вейла! – брезгливо выплюнул Люций и чётким взмахом отправил на кровать её тёмно-синюю мантию. – Ах, как замечательно всё устроилось! Просто великолепно! Я надеялся на нечто подобное… Даже если бы вы старались изо всех сил угодить мне, трудно было бы придумать лучше. – Чарли сделал несколько неторопливых шагов в направлении Малфоя, кулаки сжались, мускулы напряглись – несмотря на повязку, стягивающую грудь, он выглядел очень внушительно. Флёр поймала себя на дурацкой мысли об ожившей мраморной статуе древнегреческого атлета – широкие плечи, узкие бёдра, длинные ноги, рельефная игра полутонов на светлой коже, сдерживаемая сила в каждом движении, предельная собранность бегуна перед рывком… «О чём ты думаешь, идиотка!!! Это всё твоя вина! И всё, что сейчас произойдёт, будет на твоей совести!» - Чарли… - выговорился только тихий шёпот, - остановись… - Помнишь, Уизли, ты сказал, будто у меня нет золота, имеющего для тебя настоящую ценность? – тихий вкрадчивый голос звучал почти ласково. Молодой человек замер, как вкопанный и, казалось, перестал дышать. – Вижу – ты меня понял, - одобрительно кивнул Люций, и тонкие губы раздвинулись в хищной улыбке. – В этом мире всё имеет свою цену, важно правильно подобрать эквивалент, не так ли? - Чарли молчал. Флёр отчётливо ощутила идущие от него волны ненависти и ужаса. «Всё из-за меня… Что я наделала…» - Видишь, Уизли, как бывает: вейла развлеклась, а тебе расхлёбывать. Ведь ты уже любишь её, верно? – слово «любишь» подчёркнулось издевательски-брезгливым тоном. - Она не вейла, - ответ прозвучал спокойно и твёрдо. – Она – самое прекрасное создание на земле, и я её люблю, - Флёр закрыла глаза, чтобы слышать только голос и звучащую в нём нежность, но не видеть Пожирателей и нацеленные палочки. - Вот и славно, - кивнул Малфой. – Теперь ты будешь у меня танцевать, как дрессированный медведь в цирке. И будешь выполнять любые приказы, причём добровольно и беспрекословно. Подчёркиваю – любые! За хорошее поведение я позволю тебе видеть её раз в неделю – минут двадцать, думаю, будет вполне достаточно, - Малфой оскалился, глаза прищурились, став острыми, как клинки. – А если ослушаешься – Круциатус достанется ей, ведь тебя надо беречь. Так что, будешь смотреть и получать удовольствие. Она должна очень соблазнительно корчиться, не находишь? – Люций был готов к немедленной атаке, позади три палочки целились в грудь молодого человека, но Уизли не кинулся на него. Чарли резко упал на пол, и заклинания Пожирателей Смерти прошли высоко над ним. В следующий миг, подобравшись, быстрым мощным движением он бросил своё тело вперёд и вбок, как камень из пращи, – смёл малфоевских прихвостней и шваркнулся вместе с ними об стену с такой силой, что по комнате пошёл гул. И тут же вскочил, держа в руке палочки поверженных врагов. Но заклинание произнести не успел – не хватило одного вздоха и половины секунды: Сногсшибатель Малфоя ударил его в грудь. Флёр даже моргнуть не успела, – так быстро всё это промелькнуло перед глазами. Торжествующий Малфой в одиночестве стоял посреди комнаты, оглушённый Чарли упал на бездыханных Пожирателей Смерти, распростёршихся у стены. - Что ж, мисс Делакур, вы можете гордиться собой – зрелище вполне достойное вейлы… - Флёр почувствовала, как всё сдерживаемое доселе бешенство, смешавшись с болью и отчаяньем, поднялось внутри и заиграло ярким фиолетовым огнём, как в груди закипело непонятное чувство, впервые испытанное во время древнего Обряда. Девушка повела плечом – тёмно-синяя мантия скользнула на кровать. Медленно-медленно, словно секунды стали в десять раз длиннее, она вытянула стройную ногу, освободив её из плена простыней, и опустила на пол. Оперлась точёными руками о край кровати, плавно изогнулась и в том же замедленном темпе выпрямилась во весь рост, поставила на пол вторую ногу и, подняв руки, поправила волосы, встряхнув их. В ярком свете факелов её молочно-белое тело испускало какое-то фосфорицирующее сияние, волосы переливались чистейшим серебром, следуя живыми ручейками за всеми изгибами и обволакивая округлости, алые губы приоткрылись, еле слышно напевая странный мотив, тонкие чёрные брови изогнулись и сошлись на переносице, глаза стали огромными, ярко-сиреневыми, внешние уголки приподнялись к вискам, зрачки расширились – в них сияло нечто непередаваемое: обещающе-зовущее, властно-манящее, грозное, прекрасное, жуткое. Флёр двинулась прямо на Малфоя, будто скользя над полом и пританцовывая. Мускулы переливались под бархатной кожей, грациозные движения, по-кошачьи вкрадчивые, казалось, рождали странную музыку. Округлая грудь с торчащими в разные стороны острыми тёмными сосками слегка подрагивала, живот в такт шагам совершал лёгкие кругообразные движения, бёдра покачивались в медленном ритме, гипнотизируя взгляд. Этому же размеренному, плавному, неудержимому ритму подчинялась каждая клеточка, каждый изгиб великолепного тела, певшего древнюю песнь… Песнь Песней… Малфой ощутил сильнейшее желание, мгновенно скрутившее его чресла с нечеловеческой силой. Девушка приближалась, надвигаясь, как неотвратимое стихийное бедствие, как цунами, вздымающееся над головой – упоительно-прекрасная, готовая оглушить, поглотить, лишить рассудка. Венера Карающая. И Люций Малфой, гордившийся своим бесстрашием, впервые за довольно долгую жизнь испытал настоящий животный ужас, когда не осталось ни мыслей, ни чувств, кроме одного самого древнего, самого сильного, доведённого до абсурда. Он вжался в стену, весь покрытый липким холодным потом, еле стоящий на ослабевших ногах. В ушах били барабаны, отбивая тот ритм, в котором двигалась она, и пульсировало его тело. Напряжение, достигшее крещендо, грозило разорвать плоть в клочья. Малфой корчился от боли и от сладкой истомы одновременно, а сиреневые глаза всё приближались, и смотрели они грозно и строго, и снисхождения не было в них. Люций пытался поднять палочку и не мог пошевелить рукой. Разум метался, силясь осознать, силясь найти выход, – Венера Карающая подошла уже близко, подняла руку и медленно потянулась к нему, собираясь коснуться груди над сердцем, песня на непонятном языке стала громче. И в это время Флёр поравнялась с бесчувственным Чарли, её глаза помимо воли метнулись к нему, всего на мгновение – но этого оказалось достаточно: Малфой напрягся и каким-то нечеловеческим усилием смог поднять палочку: - Ступефай! – дрожащий голос звучал на пол-октавы выше обычного, но заклинание, усиленное его ужасом, сработало – Флёр не успела дотянуться и остановить сердце. --- Сознание вернулось мгновенно, будто в тёмной комнате включили яркий свет. Болела грудь там, куда ударило заклинание, и затылок – видимо, от соприкосновения с полом. Воспоминания тоже пришли сразу. Девушка резко вскочила на ноги, едва не упав вновь от сильного головокружения: - Чарли! – но в комнате она была одна. В своей комнате. И дверь – она проверила – заперта. Естественно, снаружи. Палочка, конечно, отсутствовала, но это уже не имело значения. Внутренние часы подсказывали – без сознания она провела совсем немного времени, но мало ли что могло случиться даже за крошечный миг… Флёр сжала кулачки и невидящим взором уставилась в большое зеркало, возвышавшееся над туалетным столиком… «До полуночи осталось около получаса… Как медленно тянется время! …Что там сейчас – в Северной башне?.. – сердце болезненно сжалось. – Что Малфой сделает с ним?!» «Спохватилась! – откликнулось зеркальное отражение. – Надо было раньше думать! Не стоило вообще ничего затевать этой ночью…» «Стоило! – Флёр вздёрнула подбородок. – Оно того стоило!» «Ну-ну, - усмехнулось зеркало. – Будешь утешаться этим, в очередной раз вытаскивая его с того света после «занятий» с Малфоем». «Нет!!! – девушка содрогнулась. - Он сейчас нужен Люцию больше меня. К тому же, нужен здоровый и полный сил – они собираются выжать из него максимум… Значит, шанс у нас ещё есть!» «Довольно слабенький шанс», - ядовито ответило не купившееся на бодрый тон отражение. «Какой есть! - отрезала Флёр, упрямо тряхнув головой. Волосы заструились по плечам и серебристым плащом укрыли её почти до колен. На лице заиграла чувственная и дерзкая улыбка, глаза приобрели сиреневый оттенок. – Ах, как жаль, что я не смогла! И оставалась-то всего ничего – пара шагов!.. Теперь же вся надежда на домовых эльфов, - она покусала губы, тонкие чёрные брови сдвинулись. – Мы ещё посмотрим кто – кого!» Часы с тихим мелодичным шипением пробили полночь. - Наконец-то! – воскликнула Флёр и щёлкнула пальцами, начиная выкликать домовых эльфов по их древним настоящим именам. Малфой наверняка запер двери особенными заклинаниями и распорядился включить детекторы магии, да только магия домовиков никем не бралась в расчёт. Они копошились в замке всю ночь: убирали, чистили, скребли, полировали, мыли полы и прочищали дымоходы, чтобы с рассветом исчезнуть и появляться только в случае крайней необходимости, не раздражая своим видом хозяев и не надоедая им. Зато домовые эльфы стали отменными союзниками Флёр – и не только в осуществлении её плана. Сейчас именно они могли помочь ей выйти из комнаты и добраться до Чарли, дабы попытаться исправить собственную ошибку. Для домовиков не существовало замков, которые невозможно открыть. И ещё одно. Замок Слизерина с самого момента основания имел так называемую Карту: подробнейший чертёж, отображающий все внутренние помещения. На этой Карте в виде маленьких подписанных точек обозначались обитатели замка и их перемещения, кроме, естественно, домовиков. Флёр не могла выйти из своей комнаты, не будучи тут же замеченной дежурным или самим Малфоем, который наверняка отдал соответствующие распоряжения. Но с помощью собственной магии домовые эльфы приподняли девушку дюйма на четыре над полом, и тогда на Карте Флёр попросту исчезла. Однако дабы не вызвать подозрений, девушке пришлось оставить в комнате маленькую плошку со своей кровью (тут же затянувшийся незначительный порез легко решил эту проблему). Вряд ли даже прозорливый Люций мог предвидеть нечто подобное – тревога срабатывала только лишь в случае её попытки каким-то образом применить магию. Это оказалось удивительно приятное ощущение – идти по воздуху, почти лететь – требовалась только известная ловкость, чтоб не кувыркнуться носом вниз. Но в ловкости, грациозности и лёгкости Флёр не знала себе равных. Она плыла по короткому прямому коридору, соединявшему лестницу с круглой комнатой в Северной башне. Мантия шуршала и струилась, обволакивая её тело непрозрачным коконом и не касаясь пола, так же, как и её маленькие ножки в изящных туфельках. У Флёр сейчас не было времени на Усыпляющее Зелье, поэтому пришлось прибегнуть к подручным средствам. Огромные васильковые глаза в свете факелов отливали сиреневым и мерцали так, словно принадлежали неземному существу; с полуоткрытых губ лилась древняя песня без слов – заунывная, обволакивающая, вводящая в транс мелодия. В противоположном конце коридора вжались в стену Пожиратели Смерти – увиденное потрясло и парализовало их, а гипнотический взгляд васильково-сиреневых глаз лишал остатков разума. Эти Смертоупиванцы оказались гораздо хлипче Малфоя – сознание покинуло их, когда Флёр оставалось пройти до них целых десять футов. Подойдя вплотную, девушка брезгливо потыкала пальцем в не подающие признаков жизни неподвижные фигуры, распластавшиеся на полу в зачарованном сне, забрала их волшебные палочки и попросила домовых эльфов укрепить доблестных Пожирателей в вертикальном положении, дабы не привлекать лишнего внимания. Дверь в заветную комнату оказалась заперта очень основательно – Малфой постарался от души, но для домовиков это не составило серьёзной проблемы. С замиранием сердца Флёр остановилась на пороге. Отчётливое ощущение вспыхнувшей радости, помимо своей собственной, пронзило её – девушка поняла, что слышит чувства заключённого в комнате человека. Чарли сидел на полу, прислонившись спиной к дубовой раме старинной кровати. Рядом, свернувшись кольцами диковинного удава, матово поблёскивала толстая длинная цепь, приковавшая его за ногу к массивному резному столбику, поддерживающему балдахин. Флёр почувствовала, как он безуспешно пытается подняться ей навстречу, и, быстрым движением скользнув через комнату, села рядом, всё так же не касаясь пола. Лёгкий жест, короткое напевное слово, и появившиеся прямо из стен домовые эльфы склонились над заколдованной цепью, через миг та упала, освободив лодыжку Чарли от стального захвата. Он удивлённо вытаращил глаза, Флёр улыбнулась одними губами. Весь взмокший и тяжело дышащий, Чарли выглядел так, словно пробежал не одну милю и, к её ужасу, на повязке опять проступила кровь. Девушка прижалась к нему, пропустив руки под локоть, и ощущая накатывающую волнами мелкую дрожь, изнутри сотрясавшую сильное тело. «Крусио… Долго… Или несколько раз… Будь ты проклят, Малфой!» - и будто в ответ её мыслям Чарли спросил: - Что ты сделала с Малфоем? - Гораздо меньше того, чего мне бы хотелось, - мрачно отозвалась Флёр, - а что? - Он палочку поднял с третьего раза – руки дрожали, и всё никак не мог совладать с буквой «р» – челюсти клацали, – голос звучал насмешливо, белые зубы сверкнули в улыбке. – А потом ему стало совсем дурно, то ли живот скрутило, то ли ещё что – пулей вылетел из комнаты, и эти его Пожиратели помчались следом… - О! Малфою стало плохо?! – воскликнула Флёр с нескрываемой радостью. – Как хорошо! – и оба рассмеялись. - А ты был просто великолепен! – он недоумевающе воззрился на неё. - Когда кинулся на Смертоупиванцев и шваркнул их об стену. Глаза у них не повыскакивали? – Чарли фыркнул: - Нет, с глазами всё в порядке… Правда, у одного они слегка косили, но может это врождённое. - Молодой человек пожал плечами. – Я ведь не успел, Малфой всё равно меня опередил… - Неважно! Такой потрясающий бросок… Билл рассказывал, ты в школе, кажется, здорово играл в квиддич? - Было дело… ну, так сколько лет прошло… Тут другое. Знаешь, драконы вообще потрясающе быстро растут и учатся быстро – бегать, летать, охотиться, но вот управление своим огненным дыханием долго не могут освоить: молодые драконы часто непроизвольно делают всполох. И здесь уж гляди в оба – если не хочешь стать хорошо прожаренным бифштексом, придётся реакцию выработать отменную и научиться скакать, как кузнечик, - Чарли оживился и засиял, заговорив о своём любимом предмете. - Ты ещё расскажешь мне о драконах? – девушка слегка запрокинула голову, любуясь повеселевшими серыми глазами, из которых уже ушла боль, и ямочками на щеках, появлявшимися, когда он широко улыбался. Эти ямочки сводили Флёр с ума, и она непроизвольно прижалась к нему ещё крепче. - Конечно! – он осторожно убрал прядь волос, упавшую ей на лоб. – А ты расскажешь мне, почему домовые эльфы беспрекословно исполняют твои приказы? - Расскажу, - девушка загадочно улыбнулась, - они – мои родственники, правда, очень дальние и очень древние… - Я всегда знал – ты сказочная фея, - голос взволнованно дрогнул. И тут же в глазах мелькнули озорные чёртики, - а когда злишься – становишься маленькой, зелёной и лупоглазой, верно? - Ах, ты... – она задохнулась от притворного возмущения и, замахнувшись, осторожно шлёпнула его по плечу. Он бережно поймал тонкие запястья и притянул к себе. Мгновенно оказавшись в тёплом кольце сильных рук, она уткнулась носом ему в грудь и замерла, вслушиваясь в стук сердца и желая длить эту минуту вечно. Чарли поцеловал её в макушку и тихо спросил, вмиг став серьёзным: - Что будем делать, спасительница? - когда он так называл её, у Флёр вырастали невидимые крылья. В его устах «спасительница» звучала как величественный титул, или как обращение к жрице. - Времени у нас не так уж много… В лучшем случае – до рассвета, да и то, если Малфою не полегчает… - Прости меня… пожалуйста, - прошептала девушка, нежно касаясь губами его бархатистой кожи. - За что?! - За то, что тебе было больно из-за меня… за то, что своим поступком я дала Малфою власть над тобой… - Я жутко боялся больше никогда тебя не увидеть, это гораздо больнее, – еле слышно ответил Чарли. – А касательно Малфоя… Нет у него никакой власти, и никогда не будет - голос зазвенел, тёмные брови сдвинулись, взгляд стал жёстким. – Таким, как он, только мерещится возможность добиться желаемого, торгуя самыми драгоценными вещами. Я бы уже давно умер, если бы не ты… И я смогу умереть, если не будет другого выхода. Мне только очень страшно оставлять тебя с ним… - Что ты такое говоришь?! - Меня научил Пай Линь – мой китайский наставник… - Чарли вздохнул. - Я могу остановить своё сердце. Но этим умением можно воспользоваться только в самом крайнем случае и только если являешься причиной смертельной угрозы другому человеку – для себя использовать этот дар нельзя. - Великий Мерлин! – воскликнула Флёр и непроизвольно прижала обе руки к его груди там, где еле заметно пульсировала кожа, подчиняясь мерному ритму, бьющемуся внутри. – Не смей! Не смей никогда думать об этом! Я тебе не дам, не позволю! Чарли, пожалуйста… - она осеклась, и из глаз покатились слёзы. - Не бойся… - тихий низкий голос заставил завибрировать её тело, нежные губы поочерёдно прижались к глазам, убирая слёзы с запрокинутого лица. – Когда ты рядом невозможно думать о смерти… Мы ведь что-нибудь придумаем, верно? Она подскочила, и слёзы высохли вмиг: - Домовые эльфы! Они могут вывести нас из замка! - Нас… - произнёс Чарли с неуловимой интонацией – мечтательной и горькой одновременно; покачав головой, поцеловал пальцы Флёр, крепко зажатые в его ладонях. – Во что я тебя втянул… во что ты ввязалась из-за меня… Несколько часов назад ситуация выстраивалась иначе – приняв решение, он собирался одним ударом покончить и с Малфоем, и с собой. И у него ещё оставалась пара дней, чтобы всё продумать и постараться обезопасить Флёр. Но теперь обстоятельства стремительно переменились – смертельный круг неумолимо захватывал девушку, и даже уничтожение Малфоя ничего бы не изменило: с этой ночи мисс Делакур для Тёмного Лорда и его Пожирателей Смерти стала предателем, помогавшим врагу Господина и, следовательно, не могла рассчитывать на пощаду. «Какой выход нам остаётся? – мрачно думал Чарли. - Бежать. Сколько времени даст нам судьба? Самое большее несколько часов, да и то в случае редкой благосклонности. Что можно сделать за несколько часов в хорошо охраняемом враждебном замке? Можно хотя бы попытаться… Но идти на это лучше одному… В то же время, Флёр нельзя оставлять Малфою на растерзание… Пытаться уйти вдвоём? А что будет с ней, если нас поймают?..» Кажется, последние слова Чарли произнёс вслух. Девушка выпрямилась, чуть откинувшись назад, дабы видеть его глаза: - Со мной будет то же, что и с тобой, - тихий голос звучал твёрдо. – Пока им нужен ты, нужна и я… Но важно не это… - она улыбнулась, - важно другое – без тебя я пропаду гораздо быстрее. И потом, - Флёр тряхнула головой, – почему это они обязательно должны нас поймать?! Ещё чего! Домовые эльфы проведут нас по коридорам замка незамеченными, выведут во двор, и даже Карта ничего не покажет! - А дальше? – грустно улыбнулся Чарли. – Насколько я запомнил, в стенах этого замка ворот нет… - Дальше? Мы попробуем… обычное Заклинание Левитации! Оно поможет подняться на стену, и спуститься вниз… Палочки я взяла у охранников – эти Смертоупиванцы теперь не скоро очухаются! – её глаза горели решимостью и каким-то дерзким весельем. Чарли засмотрелся – она была бледна, тёмные круги залегли под глазами, и, судя по всему, внутри её леденил страх, но при этом Флёр рвалась в бой, готовая прокладывать себе дорогу, сражаясь… Он прикрыл глаза: «Ненаглядная моя… бесстрашная моя девочка… Господи, если ты есть… спаси её… Чтобы ни случилось – её спаси!» - Чарли, послушай, - Флёр затеребила его руку, - это вполне может получиться! На стенах охраны почти нет, мы будем в мантиях Смертоупиванцев… Надо только быстро пройти через двор и аккуратно взлететь над стеной… Эх, жаль – домовики не могут покидать замок! - Взлететь… - и тут его осенило. В голове явственно зазвучали слова, сказанные Джоном Ральфом: «одна дракониха каким-то образом не поддаётся проклятию Чёрной Спирали, уже наложенной на неё…». Чарли не вспомнил раньше о беременной Медной самке, так как эта стремительная ночь, раскачивающаяся гигантскими качелями – то возносящая к безграничному счастью, то бросающая в бездну отчаянья, вытеснила на задний план все остальные воспоминания и переживания. Словно подброшенный могучей волной, он вскочил на ноги, пошатнулся, удержал равновесие, схватившись за резной столбик кроватного балдахина, другой рукой по-прежнему обнимая Флёр: - Эврика! У нас есть кое-что получше Заклинания Левитации… сюрприз для Малфоя! – Чарли сиял. - И что же это? – руки Флёр быстро скользнули вверх, обвив его шею. - Джулия! - Кто?! – против воли голос Флёр дрогнул, а брови сошлись на переносице. – Какая такая Джулия? - Это дракон – фыркнул Чарли, испытывая неизъяснимое удовольствие при мысли, что она, похоже, его ревнует. – Точнее, молодая дракониха. По человеческим меркам она сейчас в интересном положении – через полтора месяца ей делать кладку. Думаю, именно поэтому магическая броня драконихи столь прочна – на неё не действует даже Чёрная Спираль! И это значит – Джулия меня узнает и послушается, и мы сможем улететь отсюда на драконе, - Чарли светился воодушевлением, на щеках проступил румянец, ноздри трепетали, в серых глазах плескалась бесшабашность. - Чёрная Спираль? Это Проклятие такое? – поинтересовалась девушка. - Да… Клеймо, которое действует на физическом и энергетическом уровне одновременно, разрушая волю дракона и навсегда подчиняя его хозяину, наложившему проклятие, - молодой человек помрачнел. - Не могу сказать, что перспектива полёта на драконе сильно меня радует… - задумчиво проговорила Флёр и тут же рассмеялась, - но это действительно будет грандиозный сюрприз для Малфоя! Как здорово! Значит, надо торопиться! – девушка выгнулась, немного отстранившись от Чарли, но не в силах совсем покинуть его объятия, и несколько раз щёлкнув пальцами, полупроизнесла-полупропела странные слова на древнем языке – в комнату тут же прямо сквозь стены робко и осторожно просочились домовые эльфы. Она отдала несколько распоряжений на том же чуднОм языке – будто состоящем только из гласных – эльфы, став забавно сосредоточенными, деловито удалились. Один домовик задержался, выясняя у неё какие-то подробности, при этом беспрерывно кланяясь и глядя с выражением благоговейного восторга. Флёр недовольно морщилась, но держала себя с достоинством богини. Чарли нравилось наблюдать за ней в различных ситуациях, следить за сменой выражений, жестов и поз, за безмолвной речью её удивительно выразительных глаз – она умела так много сказать взглядом: повелевать, приказывать, очаровывать, признаваться в самом сокровенном и поражать беспредельной искренностью… Чарли осторожно коснулся щеки Флёр, она улыбнулась – так, как улыбалась только ему: - Что? - За чем ты отправила своих замечательных зелёных родственников? – он пытался спросить какой-нибудь ничего незначащий пустяк, чтобы вновь не соскользнуть в жаркую дурманящую бездну, куда звало её тело, грациозно изгибающееся в его руках. - Они принесут одежду, - Флёр едва заметно задыхалась: ей тоже было нелегко и приходилось сдерживаться – они оба понимали, как некстати сейчас, как неуместно их желание, но ничего не могли с собой поделать и не хотели размыкать рук. - У нас есть тёплые мантии Пожирателей, ты же надолго вывела охранников из строя … - Но кроме мантий нам понадобится и другая одежда – ты ведь не собираешься путешествовать на драконе в одних штанах?! – рассмеялась Флёр. – А я в этой тонкой мантии превращусь в сосульку… - Тогда я тебя отогрею, - в тон ей улыбнулся Чарли. - Но ты права – полёт на драконе, это даже не полёт на метле, утепляться надо как следует… Их странный диалог – когда произнесённые вслух слова совершенно не совпадали с безмолвным разговором глаз, был прерван появлением давешнего домовика тащившего маленький чемоданчик Флёр, этакую походную аптечку, и свёрнутый лист пергамента, в котором Чарли при ближайшем рассмотрении узнал свой рисунок. Девушка порозовела и быстрым движением спрятала рулончик куда-то в складки тёмно-синей мантии. - Спасибо, Иоэль, - домовой эльф, согнувшись в поклоне, исчез с тихим щелчком. Флёр повернулась к Чарли. - Давай-ка я сменю тебе повязку, - заговорила она тоном строгого колдомедика, - мне совсем не нравится, что кровь опять идёт. - Я чувствую себя прекрасно! – запротестовал Чарли. - Вижу, - улыбаясь, Флёр сверкнула глазами из-под полуопущенных ресниц. Следующие несколько минут пока она внимательно изучала открывшуюся рану, покусывая губы, накладывала зелья и хмурила брови, наколдовывая повязку, он смотрел на её руки – маленькие, ловкие, уверенные, бережно прикасающиеся к нему и одними прикосновениями несущие облегчение. - Не туго? - спросила девушка, глянув снизу вверх и тут же отводя взгляд. Он молча мотнул головой, боясь не совладать с голосом, желание обнять её было непреодолимым – сдерживаясь, Чарли изо всех сил сжал кулаки. Флёр с видимым усилием качнулась назад, увеличивая расстояние между ними. И тут, к обоюдному облегчению, в комнату посыпались домовые эльфы, нагруженные различной одеждой. Девушка положила окровавленные бинты на кровать – это позволит на некоторое время ввести в заблуждение Карту, и повернулась к эльфам: - Благодарю вас, мои дорогие! Ваша помощь – спасение для нас, – прижав обе руки к сердцу в древнем жесте признательности и почтения, Флёр склонилась в поклоне. - Мы рады служить тебе, Старшая Сестра! И рады помочь, – нестройным хором откликнулись домовики, непроизвольно выпрямляя привычно согнутые спины. - Мне ещё понадобится ваша магия и ваше знание замка, - продолжала Флёр. – Сможете ли вы, братья мои, наколдовать левитацию для этого человека, так же, как вы сделали это для меня; и затем вывести нас из замка, проведя безопасными коридорами и помогая избежать встречи с Пожирателями Смерти? - Мы выполним любую твою просьбу, Старшая Сестра, только позови! – Флёр поклонилась ещё раз, и домовики исчезли с характерным негромким хлопком. Подобрав подходящие вещи, молодые люди оделись, старательно отворачиваясь друг от друга. Поверх маггловских свитеров и брюк и обычных тёмных мантий последовали чёрные накидки Пожирателей Смерти с глубокими капюшонами, оставляющими открытой только нижнюю половину лица. Флёр протянула Чарли одну из палочек, отобранных у охранников, которую он засунул в рукав. - Ну что – мы готовы? – синие глаза сияли сквозь прорези, словно в карнавальной полумаске. - Мы даже вооружены, - откликнулся Чарли, и от его улыбки Флёр как всегда бросило в жар. - Идём? - Сейчас… - он пробежал пальцами по её тёмно-синей мантии, небрежно переброшенной через спинку кресла, нашёл сломанную им же застёжку, открывшую несколько часов назад самое чарующее и прекрасное зрелище из всех виденных раньше, отцепил безделушку от шелковистой ткани и, зажав её в кулаке, быстро глянул на девушку: - Я возьму? На память… можно? - К-конечно… - у Флёр перехватило дыхание. Домовые эльфы открыли дверь, Чарли довольно быстро освоился с необычным состоянием ходьбы по воздуху (пригодились квиддичная ловкость и координация), взявшись за руки, они двинулись к выходу и, не сговариваясь, остановились на пороге. - Удивительно, но эта комната – самое счастливое место в моей жизни, - тихо произнёс Чарли, оглядываясь. - И для меня тоже… - эхом откликнулась Флёр, чувствуя рядом его тепло, его плечо, его ладонь, сжимающую её пальцы. Они шагнули в коридор, словно в новую главу жизни – в опасность, в неизвестность, в темноту… Но теперь, чтобы ни было, их будет двое на нелёгком пути… Домовые эльфы вывели Флёр и Чарли к широкой парадной лестнице, ни одна живая душа не встретилась им по пути, впрочем, призраки тоже не попадались. Присев, девушка прощалась с домовиками. Они целовали ей руки и края мантии, Флёр пыталась обнять как можно больше хрупких маленьких телец, на глаза навертывались слёзы и дрожали на ресницах: - Простите меня! Простите… Я ещё только учусь… Я смогла провести древний Обряд и пробудить вашу память, ваши души от многовекового сна, но пока не осилила древнее проклятие, приковавшее вас к этому замку, к хозяину и его потомкам… Но я вернусь… Обещаю, я вернусь и освобожу вас! - Мы будем ждать, Старшая Сестра, - тихо шелестели голоса домовиков, и один за другим они растворялись в темноте, возвращаясь в замок, к бесконечной каждодневной работе. - Флёр… - негромко позвал её Чарли, голос звучал глухо и тревожно, - у нас проблема…. Вернее, у меня… Я никак не могу вспомнить, как пройти к драконьим загонам и где именно открывается дверь! Прежде я попадал туда, будучи под заклятием Подвластия, и теперь обрывки воспоминаний то исчезают, то появляются вновь… Придётся искать буквально на ощупь! – он раздражённо покачал головой, злясь на себя. - Ты не виноват! – Флёр крепко сжала его пальцы, - …и на самый крайний случай у нас остаётся первый вариант – с Заклятием Левитации. Они медленно двинулись через двор. Ночь оказалась ясной. Свежий морозный воздух кружил головы после многих дней, безвыходно проведённых в вынужденном затворничестве. Растущая луна вскоре обещала стать полной, поэтому её свет озарял середину замкового двора и позволял двигаться, не зажигая палочек, прячась в густой тени мощных крепостных бастионов. Поверху высоченных стен, прохаживались часовые, угадываемые, как чёрные силуэты на фоне неба, время от времени закрывающие россыпь бриллиантовых звёзд, да на миг зажигающие палочки при встрече. Чарли и Флёр миновали тёмную массу невысоких подсобных построек – какие-то сараи для скота, склады и амбары. - Кажется, направление верно, - прошептал Чарли, - я помню эти запахи, значит, проходил здесь… - О! Такие запахи трудно забыть! – тихим переливчатым смешком отозвалась Флёр, чувствуя, как он немного расслабился и улыбнулся. - Куда дальше? - Где-то здесь… - Чарли провёл рукой по стене, которая в этом месте оказалась грубо отёсанной скальной породой, а не сложенной из ровных гранитных блоков замковой цитаделью. – Точно! Вот, попробуй – чувствуешь, здесь камень шершавый и тёплый, а дальше холодный и гладкий… Тут должна быть дверь и за ней – драконьи загоны, уходящие в скальное основание. Придётся засветить палочку, - он мрачно вздохнул, - я идиот – не помню, каким заклинанием они отпирали потайную дверь! - Ничего, - приподнявшись на носочки, Флёр почти коснулась губами его уха, - я попробую открыть… И не ругай себя, ты этого не заслужил! Несколько раз на краткий миг они зажигали волшебные палочки, пытаясь разглядеть хоть какие-то намёки на дверь, но её не было. Флёр решила попробовать древнее заклинание из тех, которым обучала её Прабабушка – заклинание Открытия Потаённых Мест, и тут резкий голос окликнул их: - Кто там копошится у стены?! Макнейр, это ты? - Чёрт! – выругался Чарли и быстро прошептал Флёр: - молчи! Говорить буду я, - и ответил громко: - Не совсем… - Эй! Что происходит?! – Пожиратель Смерти, привлечённый вспышками палочек, быстро спускался с крепостной стены. Похоже, человек скользил по уступчатой каменной лестнице, а не шёл по ней – настолько молниеносно он оказался внизу, и свет палочки озарил беглецов. – Кто вы? Назовите пароль! Чарли медленно поднял левую руку вверх, словно собираясь расстегнуть застёжку мантии или откинуть капюшон, и в следующий миг сокрушительным, быстрым, словно промельк, движением ударил Пожирателя ребром ладони по горлу ниже подбородка. Тот рухнул на землю, как подкошенный, захлёбываясь безмолвным криком и собственной кровью – сломанные гортань и кадык повредили сонную артерию. Зажатая в руке Пожирателя зажжённая волшебная палочка мигала, последними всплесками света освещая конвульсии хозяина. Чарли присел и высвободил палочку из судорожно сжатых пальцев корчащегося на земле человека. Флёр оторопело взирала на жуткую картину: - Как это… - слова не находились. - Грязно? – сурово спросил Чарли, взглянув снизу вверх. - Жестоко, - ответила Флёр, вспоминая всех покалеченных, которых когда-либо лечила. – Почему обязательно убивать… - Обязательно? – Чарли встал, держа в руке палочку поверженного врага, откинул капюшон и заглянул ей в глаза. – В этом мире всегда приходится платить за сделанное или не сделанное, за причинённое зло или данное добро… Чем лучше вещь, тем выше за неё плата – немногое стоит дороже свободы и любви. - Можно было использовать заклинание… - упрямо проговорила Флёр. - Можно... Заклинание – это возглас и яркая вспышка, а на стенах ещё достаточно Пожирателей, мне бы не хотелось, чтоб они все спустились сюда. - Ты прав, - Флёр вздёрнула подбородок, - a-la guerre comme a-la guerre – на войне, как на войне! Мне не стоило упрекать тебя… - Чарли взял её руку и поцеловал похолодевшие пальцы: - Тебе не стоило этого видеть, но так вышло… Прости, - он опустил голову и, вновь накинув капюшон, оттащил затихшего Пожирателя под самую стену в густую черноту непроглядного мрака… И в этот миг в паре шагов от них неровная каменная поверхность раздвинулась, выпуская в морозную ночную темноту сноп золотистого света и горячего воздуха, мгновенно превращавшегося в клубы пара. Из высокой пещеры шагнули во двор человек шесть Пожирателей Смерти, седьмой – по виду их начальник – задержался на пороге, затеплил огонёк, и заговорил громким густым басом: - Фух! Хоть подышать свежим воздухом, да покурить… Как мне надоели эти жирные безмозглые туши! – Пожиратели согласно закивали, разбирая предложенные Magic Strike. Обладатель громкого баса, причмокивая и пуская дым, скинул капюшон, подставив красное от жара лицо холодному ночному ветерку, пощипывающему за щёки. Стоящие совсем рядом в густой тени крепостной стены Чарли и Флёр узнали Макнейра – специалиста по «гуманному» обращению с магическими животными. Пара секунд на раздумье – если бездействовать, в следующий миг Пожиратели Смерти наткнуться прямо на них. Чарли до боли сжал и тут же отпустил руку Флёр, шагнув вперёд – в полосу света, прямо к Макнейру. - Сэр, у меня срочный приказ мистера Малфоя! – отчеканил Уизли, неожиданно воздвигшись над опешившим Пожирателем. - Тьфу на тебя! Перепугал! – огрызнулся тот, приходя в себя. – Выскакиваешь, как чёрт из коробки и орёшь дурным голосом!! - Мистер Малфой приказал немедленно доставить ему свежей драконьей крови! - продолжал бодро рапортовать Чарли, словно разговаривал с глухим капралом на плацу. - И зачем это старине Люцу понадобилась свежая драконья кровь глубокой ночью? – ворчливо поинтересовался Макнейр. - Он варит какое-то сложное зелье и непременно должен закончить процесс до рассвета! - Что же это за зелье такое, которое не может подождать до утра? – прищурился Макнейр, не блиставший большими познаниями в области зельеварения. - Не могу знать! – белые зубы сверкнули в улыбке – диалог становился забавным. - Шустрый ты больно… - неодобрительно пробормотал Макнейр. – И кого-то напоминаешь… Да и странно – Люций обычно подобные дела всегда напрямую мне поручает… - Мистер Малфой очень занят, отвлекаться не может, послал меня, - заторопился Чарли, пытаясь выглядеть услужливым болваном. - Тебя… То есть ты хочешь сказать, Малфой послал за важным ингредиентом – за драконьей кровью! – кого попало?! И меня не предупредил?! Что-то хитришь парень, а ну сними капюшон! – рявкнул Макнейр. Пожиратели придвинулись, обступив Чарли полукругом, тот напрягся, готовясь к схватке. - Не суетитесь, доблестные рыцари, - лениво пропел позади нежный голос, - наш глубокоуважаемый Люций послал меня, а это… - Флёр выплыла на свет и небрежным жестом отодвинула молодого человека в сторону, тот подчинился, - это… всего лишь моя охрана. - М-мисс Делакур?! – Макнейр вытаращился так, что глаза едва не повыскакивали из орбит. Флёр твердила про себя как заклинание: «только бы он с самого вечера был с драконами… только бы ничего не знал…» - Да, это я, - Флёр слегка наклонила голову набок, чуть-чуть изогнув в улыбке полные сочные губы. Капюшон покоился на плечах – волосы серебристым водопадом струились ниже талии, щёки порозовели от мороза, глаза сквозь полуопущенные ресницы мерцали таинственно и обещающе, завораживая синей глубиной. - Вы… тут… одна… далеко заполночь… - Макнейр растерянно развёл руками. - Приказы Господина не обсуждаются! – нежный голос зазвенел сталью. – Даже Люций подчиняется им беспрекословно! - О да! Это да! – засуетился Макнейр, кивая головой и подавая своим людям сигнал освободить дорогу. – Хозяин шутить не любит! Раз ему понадобилось зелье – значит, исполнять надо незамедлительно! - Именно. Вот мистер Малфой и исполняет. А я ему помогаю… - Флёр подняла тонкую руку и поправила волосы: в золотистом свете факелов показалось, будто по расплавленному серебру побежали золотые змейки, - хотя с гораздо большим удовольствием я бы осталась в своей постели… у меня такая широкая кровать… люблю простор… - у Макнейра задрожали руки, а пальцы непроизвольно начали делать хватательные движения, но он всё ещё сомневался: - Но… но… как же… как Люций мог отправить Вас одну к драконам?! - Почему же одну – он дал мне сопровождающего… - Флёр слегка повела головой в сторону Чарли, замершего, как изваяние, на полшага позади неё. Девушка отчётливо ощущала его напряжённость, волнение, стремление защитить её любой ценой, готовность при первом же намёке на опасность ринуться в драку… «Всё получится… ты здорово придумал насчёт драконьей крови и зелья» - даже мысленно обратившись к нему, она почувствовала себя увереннее, словно Чарли услышал и сказал ей нечто ободряющее. - Вот этого сопровождающего?! – с сомнением в голосе проговорил Макнейр, и чёрные усы неодобрительно встопорщились. - Ну да, - Флёр пожала плечами, - я доверяю выбору Люция, а вы? – синие глаза взглянули исподлобья, дразняще и лукаво улыбаясь. - Я? – Макнейр рванул застёжку, словно мантия душила его. – Конечно, я тоже. - Вот и хорошо. Мы пройдём в загоны, не хотелось бы заставлять Люция ждать слишком долго… - Вы сами будете брать кровь?! – поразился Пожиратель. - А что такого?! Драконы под заклятием – они погружены в транс и безопасны. Или вы полагаете, я не знаю, как это делается? – тонкая бровь изогнулась, а Флёр горделиво выпрямилась, отчего мантия распахнулась, продемонстрировав высокую, мерно вздымающуюся, туго обтянутую чёрном свитером грудь. Макнейр покрылся испариной, чёрные усы зашевелились, а дрожащие руки пришлось засунуть за пояс, дабы они не начали действовать сами по себе: - Проходите… - Пожиратель отступил в сторону. - Но я подожду вас здесь, и не буду закрывать проход – если понадобится помощь – только крикнете! - Спасибо, - признательный полушёпот, ещё один томный взгляд из-под ресниц. – Вы такой заботливый… - уже пройдя мимо Макнейра, Флёр вдруг приостановилась и повернулась вполоборота: - И почему мы с вами так мало общаемся? Заходите ко мне в гости… как-нибудь… Я покажу вам мою… мою библиотеку, и мы вместе… почитаем, - на лбу Макнейра выступили крупные капли пота, глаза маслянисто заблестели и приобрели отсутствующее выражение – все мысли устремились к радужным картинкам, живописавшим обнажённую Флёр, раскинувшуюся поперёк широкой кровати с книжкой в руках. «Надеюсь, ты будешь размышлять об этом долго, хотя бы пока мы не управимся внутри, не отвлекаясь на раздумья на другие темы…», - с надеждой и мстительным озорством подумала Флёр, величественно вплывая в огромную ярко освещённую пещеру, которая спускалась вниз, разветвляясь на множество отдельных тупиковых ходов, в каждом из которых помещался дракон. - …А ведь тебе это нравится! – с улыбкой поддразнил её шедший сзади Чарли, когда они отошли достаточно далеко от входа, и Пожиратели, оставшиеся снаружи, не могли их услышать. - Нравится обращаться с мужчинами так, как сейчас с Макнейром... - Нравится… не нравится… - Флёр пожала плечами, оставаясь серьёзной, - просто это моё самое надёжное оружие, и оно всегда со мной… Волшебную палочку можно отобрать, меч или арбалет можно сломать, а вот это умение – останется… Нравится ли мне? А тебе нравится одним ударом крушить хрящи и кости? – девушка, обернувшись, глянула на Чарли через плечо. - Не думаю… Это только наше оружие: у тебя – своё, у меня – своё… - молодой человек хотел что-то сказать, но передумал, просто нагнал Флёр и обнял за плечи, почувствовав, как она благодарно прильнула к нему. Они спустились уже на второй ярус. Факелы, укреплённые над широким, расчищенным среди сталактитов и сталагмитов проходом, ярко освещали причудливые известковые формы. Но в пещере оказалось на удивление сухо – то ли причиной этому служила хорошая вентиляция, то ли само присутствие большого количества драконов высушивало воздух – обычной пещерной сырости не чувствовалось и в помине. И ещё – светились сами стены – неярко, почти незаметно, переливались не желтовато-серой породой, а нежными оттенками золотистого и оранжевого… Это было удивительно красиво. Сердце поневоле замирало от восхищения необычностью и величественностью странного подземного мира. - Где же твоя Джулия? – тихо спросила Флёр. Окружающее великолепие не располагало к громким разговорам. - Должна быть на этом ярусе… насколько я могу помнить и ориентироваться… - хмуря брови, проговорил Чарли, то и дело заглядывая в боковые проходы. Драконы лежали, свернувшись, или сидели, привалившись к стенам и не подавая признаков жизни. Словно диковинные статуи с закрытыми, или наоборот – широко распахнутыми, немигающими глазами; с безвольно повисшими, неаккуратно сложенными крыльями – они казались неживыми, ненастоящими… И у каждого посередине груди, над сердцем, извивалась змеёй и сочилась мраком Чёрная Спираль, выглядящая живым существом, вгрызающимся в плоть драконов. Чарли скрипнул зубами – видеть это было невыносимо, но и не смотреть он не мог: надо найти Медную самку… Но Джулия нашлась сама – из очередного, вроде бы перекрытого заклинаниями, прохода высунулась красная шипастая морда на длинной чешуйчатой шее и почти упёрлась в грудь Чарли. Флёр вздрогнула с головы до ног, едва не вскрикнув, а молодой человек широко раскинув руки, обхватил голову дракона, не уступающую в поперечнике стволу крупного дерева и, радостно сияя, воскликнул: - Привет, Джулия! Как же я рад тебя видеть! – на это дракониха ответила весьма своеобразно: мелькнул длинный тонкий раздвоенный на конце язык и обвил Чарли плотными бордовыми кольцами от колен до подмышек. Флёр выхватила палочку и прицелилась в жёлтый внимательный глаз с вертикальным зрачком: - Чарли, что она делает?! - Нет-нет! Ничего страшного! Драконы не любят полагаться на зрение – оно частенько подводит их, вот язык – это инструмент универсальный: орган обоняния, осязание и вкуса… Она просто меня узнаёт, обнюхивает, - Чарли умилённо гладил клыкастую, увенчанную шипами голову. С драконьего языка капала желтоватая слюна… - Орган вкуса?!! Надеюсь, на зуб она тебя пробовать не станет?! А то я за себя не поручусь… Язык размотался и мгновенно втянулся обратно, узкая морда аккуратно боднула Чарли в плечо. Он покачнулся, но устоял, весь мокрый от драконьей слюны – облизанный, узнанный и счастливый. - М-да… - покачала головой Флёр, улыбаясь, - вижу, у вас очень нежные отношения. Может, мне отойти, пока вы поговорите? - Ни в коем случае! – Чарли схватил девушку за руку, словно и впрямь принял её иронию за чистую монету. - Она должна видеть нас вместе, тогда будет знать, что ты тоже друг. - А если решит, что я недруг – съест? - Она не ест мяса! – возмутился Чарли. – Просто… Джулия может подумать, будто я нуждаюсь в защите… и тогда… - О! С тобой просто страшно связываться, драконовод Уизли! – Флёр смеялась, а глаза лучились нежностью. – Даже драконы готовы тебя защищать! – Чарли покраснел и, стараясь сохранять невозмутимость, вынул палочку. Через пару минут под потолком пещеры парил, раскинув крылья, маленький красный дракон, на спине которого угадывались два человека. Картинка медленно двигалась по направлению к выходу из подземелья. И Флёр поразилась, насколько осмысленным взором провожала её дракониха! Это был взгляд мыслящего существа, а совсем не животного… Девушке почему-то стало жутко – она привыкла воспринимать драконов как безмозглых, толстых, противных и опасных зверей. А сейчас она явственно увидела перед собой равного, если не более мудрого, индивидуума. Дракониха издала негромкий рокочущий звук, подняла четырехпалую переднюю лапу, и нечто такое сделала неуловимое, отчего барьер из заклинаний распался зелёными брызгами. Удивительно легко и изящно неся поджарое пятнадцатифутовое красно-коричневое тело, Джулия вышла в центральный проход, готовая двигаться вперёд, вся устремлённая за парящим изображением дракона – на волю, к небу, к простору, к свету. - Я никогда не думала, что драконы… что они такие… - пробормотала растерянная Флёр, запрокинув голову к потолку. Джулия будто услышала её, грациозно изогнула шею и приблизила огромные, как тарелки, глаза к лицу девушки. В следующий миг легко и осторожно, словно драгоценную игрушку, дракониха взяла Флёр когтистыми пальцами и подняла, будто желая разглядеть получше. Это оказалось чересчур: вне себя от первобытного ужаса Флёр завизжала так, что барабанные перепонки едва не лопались – судя по перекосившейся морде Джулии ультразвуковая часть спектра тоже оказалась задействована в крике. Чарли мгновенно побледнел, как полотно, и вскинул палочку, готовясь подхватить Флёр, если та будет падать, но дракониха неспешно и аккуратно поставила девушку на землю. Чарли кинулся к ней и крепко обнял, поддерживая, – от пережитого ужаса ноги плохо держали Флёр. - Ну-ну, всё хорошо… - успокаивающе бормотал молодой человек, крепко обнимая дрожащую девушку, - ничего страшного не случилось. Да и не могло случиться – Джулия таким образом подсаживала меня к себе на спину, она и тебя, наверно, хотела посадить между крыльев… Я должен был подумать об этом! Прости меня, дурака! – Флёр подняла на него огромные, полные ужаса глаза и, с трудом справляясь с прыгающими губами, проговорила: - Сейчас здесь будут Смертоупиванцы – мой крик слышали даже в замке, наверно! Я всё погубила… Всё кончено! - Всё только начинается, - Чарли тряхнул тёмно-рыжими вихрами, капюшон он давно уже сбросил за ненадобностью, и улыбнулся, раздувая ноздри. – Джулия практически свободна, а дракон – очень мощный союзник. Мы ещё повоюем, спасительница! Дракониха внимательно наблюдала за обнявшимися людьми, склонив набок продолговатую морду, увенчанную шипастой короной… какие причудливые мысли проносились в драконьей голове – бог весть… Чарли сунул палочку в рукав и, подхватив Флёр на руки, повернулся к Джулии: - Идём! – скомандовал он. – Полетаем! Время не ждёт! – Медная дракониха узнала привычные слова. Бережно и аккуратно взяла в передние лапы Чарли – Флёр зажмурилась, уткнувшись ему в грудь, а когда открыла глаза – они уже оказались на бордовой чешуйчатой спине, где между сложенными кожистыми крыльями, будто специально приспособленная, имелась небольшая ложбинка, в которой можно было уютно расположиться, придерживаясь за редкие костяные выступы, идущие по хребту. - Флёр, сиди здесь, крепко держись и не вставай! Магическая броня у Джулии сейчас безмерно крепка – и тебя укроет, если не будешь подниматься во весь рост. - А ты?! Я тебя никуда не отпущу! - Кто-то должен показать дорогу – драконы плохо ориентируются, если долго находились в замкнутом пространстве и не видели солнечного света. Я пойду впереди… - Ты с ума сошёл?!! Ведь Пожиратели… - Ничего не бойся! – он ласково коснулся губами её лба. – Всё будет хорошо – отчаянным везёт! – и пока она судорожно искала слова, чтоб его удержать, он соскользнул вниз по крылу драконихи, как по детской горке. Всё происшедшее заняло лишь несколько минут – Пожиратели Смерти как раз выбежали из-за поворота в широкий, ярко освещённый коридор второго яруса. И остановились в ужасе – посреди прохода, почти касаясь горделиво поднятой головой каменного свода, высился красный дракон. Наперерез Пожирателям метнулся человек: - Никаких заклинаний! – скомандовал он, раскинув руки в стороны, словно закрывая собой дракона. – По личному приказу мистера Малфоя! – Смертоупиванцы остановились, не задумываясь – имя Люция внушало ужас не меньше, чем имя самого Тёмного Лорда. – Мы должны выйти во двор! Это приказ! - Да неужели?! – запыхавшийся Макнейр только что нагнал своих людей. – Браво, Уизли! Ты даже наглее, чем я думал, когда ставил на тебя десять галлеонов. Я рванулся спасать мисс Делакур, когда услышал её крик, но оказывается это излишне – у неё уже имеется защитник! – палочка нацелилась в голову молодого человека. – И оказывается, вы уже успели неплохо порезвиться в замке… - Малфой сам послал нас сюда… - упорствовать не было особого смысла, но имя главного Пожирателя пока ещё удерживало в оцепенении его солдат. - Ну, надо же – сам! – восхитился Макнейр. – Послушай, ты – кретин безмозглый, даже если бы я не переговорил с Люцием, неужели, увидев сейчас вот эту мизансцену, я бы поверил, будто Малфой отпустил тебя – тебя! – к драконам без стражи, цепей или Империуса?! - Чарли чуть-чуть опустил раскинутые в стороны руки, немного сведя их, и прикинул расстояние до Пожирателей. – Даже и не думай сопротивляться, Уизли! Нас семеро и сейчас подтянуться ещё люди, – палочка Макнейра испустила сноп зелёных искр, - иначе я убью вейлу: обещаю тебе это! Правда, убью не сразу… - двусмысленная улыбка растянула губы, Пожиратель подмигнул. – Куда же ты её спрятал, а? Молчишь? Не страшно – под заклятием всё расскажешь… Давай-ка, быстро загони дракона обратно – если не будешь валять дурака, я проявлю снисходительность и замолвлю пару слов Люцию…. – Чарли стоял молча, Пожиратели Смерти косились на дракона, Джулия с любопытством разглядывала странных людей, игравших перед ней какой-то диковинный спектакль. А Флёр не думала ни о чём, даже не молилась, она слушала чёткую собранную решимость Чарли, ощущала, как он быстро прикидывает шансы… - Всё! Мне это надоело! Взять его, ребята! Люц сказал, он нужен живой и невредимый, но мы ведь можем и не рассчитать в горячке боя… - Макнейр расплылся в улыбке, весьма довольный собой. - Петрификус Тоталус! – прокричало сразу несколько голосов. - Протего! – первый раз в жизни Флёр увидела, как заклинание сорвалось с двух палочек одновременно, ведь Чарли одинаково хорошо владел обеими руками. Перед ним воздвиглась стена, отбросившая Обездвижитель обратно на нападавших. Молнии заклятий сбивали сталагмиты и валили с ног пославших их магов. - Ступефай! - не давая опомниться, Чарли атаковал Макнейра, тот увернулся от Сногсшибателя, спрятавшись за обломком. - Секо! – прозвучало откуда-то сбоку, и Режущее заклинание метнулось к вытянутым вперёд рукам Чарли. - Протего! – вскочив на ноги, Флёр, среагировала мгновенно. Джулия слегка повернула голову и задумчиво посмотрела на неё огромным жёлтым глазом. Чарли, не глядя, погрозил вверх кулаком: - Я кого-то просил не вставать!! Хотя – спасибо, конечно! - Не за что, - машинально прошептала Флёр, думая удастся ли им прорваться… - Экспеллиармус! – прорычал Макнейр. - Фините Инкантатем! – опять с двух палочек бросил Уизли. Смертоупиванцы опешили. – Джулия, за мной! Флёр, держись! – звонко крикнул Чарли и побежал прямо на стоявших на его пути Пожирателей Смерти. Дракониха лёгкой трусцой лениво двинулась следом. Люди Макнейра дрогнули и пустились наутёк. - Импедимента! – сам Макнейр не собирался так легко уступать. Чарли резко метнулся вбок, заклинание ударило Джулию в колено, вызвав удивление на её морде, и точным рикошетом вернулось к Макнейру. - Ступефай! – окончательно успокоил его Чарли. Они выбежали на первый уровень – в конце широкого коридора зиял открытой чёрной пастью выход – требовалось только до него добраться. Но это оказалось совсем не просто – со двора навстречу им лавиной неслись Пожиратели Смерти, и их было очень, очень много… Чарли остановился. Флёр ощутила мгновенный всплеск отчаянья, сменившийся смесью холодной обречённой решимости и – она не поверила себе – лихорадочного задора. Позади Уизли возвышалась любопытствующая Джулия. Молодой человек медлил, собираясь с силами – он хотел подпустить нападавших поближе и направить на них Взрывающее Заклятие с двух палочек во всю ширину коридора. Дракониха глянула вперёд и увидела почти полную луну, уже садящуюся за горизонт и заглядывающую в открытый проём выхода… Её шея вытянулась, пасть широко раскрылась, раздалось негромкое деликатное покашливание, после чего в паре метров перед Чарли упала огненная стена и двинулась на Пожирателей. Жуткий вой сотряс каменные стены – даже погружённые в транс драконы зашевелились, приподнимая головы. Люди корчились в пламени и сгорали, как факелы; сталактиты и сталагмиты оплывали в огне; под потолком выл ветер, возникший от внезапного перепада температур между горящим коридором и морозным воздухом снаружи, отвратительный запах горелого мяса обжигал ноздри. Флёр присела, юркнув под защиту сложенных драконьих крыльев, и сжалась в комок, почувствовав, что её сейчас стошнит… Вой продолжался, крики пылающих людей не могли его заглушить, пламя гудело… Всё стихло через несколько минут. Абсолютная звенящая тишина сжала виски болезненным обручем – в закопчённом проходе валялись почерневшие человеческие огарки, а выход стал вдвое шире, и его оплавленные края слегка дымились. Чарли ошеломлённо смотрел вперёд невидящим взглядом и часто моргал, перед глазами мелькали оранжевые и чёрные круги – он ненадолго ослеп от яркого раскалённого пламени. Дракониха, явно гордая произведёнными разрушениями, бережно подхватила молодого человека и препроводила себе на спину – теперь она знала куда идти. Вместе со свежим морозным воздухом, заполнившим лёгкие, на них обрушилась волна звуков: вопли, отрывистые команды, лязг и скрежет. В замковом дворе метались Пожиратели Смерти – с невысокого балкона ими командовал Люций Малфой. Когда Джулия, величественно ступая на задних ногах, вышла на середину двора, на неё обрушился ураганный шквал разноцветных вспышек. Однако заклятия пёстрым серпантином отскакивали от драконихи, не причиняя ей ни малейшего вреда, и поражали тех, кто их послал. Раскинув огромные крылья, и издав победный клич, Джулия, как набирающий скорость маггловский самолёт, с хрустом разгонялась прямо по Пожирателям. В следующий миг мрачный замок упал вниз. Повторный взмах кожистых крыльев унёс его далеко назад и под беглецами раскинулся бесконечный лес. Небо на востоке начало сереть, и очертания отдельных деревьев уже различались в единой чёрной массе. - Э-ге-гей!!! – закричал Чарли, не в силах сдержать радость, переполненный пьянящим чувством полёта и обретённой свободы. Прижавшаяся к нему Флёр тихо улыбалась, покачиваясь, словно на тёплых волнах. – Мы сделали это! Мы удрали от Малфоя! Спасибо, Джулия, ты была великолепна!!! –Чарли, придерживая одной рукой Флёр, другой похлопал по чешуйчатой шее. Увенчанная рогатой короной голова повернулась, и девушке показалось – жёлтый глаз подмигнул. Но это точно была лишь игра воображения, потому что мир вокруг как-то странно кружился, и Флёр клонило в сон… - Чарли, - тихо позвала девушка, - ты знаешь, какое сегодня число? - Нет, а какое? - он глянул заинтересованно. - В последнее время у меня не очень-то получалось следить за календарём… - Сегодня 24-е декабря – завтра Рождество… Вот судьба и преподнесла нам такой замечательный редкий подарок… - Что ж – хвала всем богам! И спасибо за помощь! – крикнул Чарли, обращаясь к неспешно розовеющим небесам. - Но у тебя будут и другие подарки на Рождество, обещаю! – лучистые серые глаза оказались близко-близко, Флёр засмотрелась в них… «Какое счастье…» - мысль обрывалась от переизбытка эмоций, и всё вокруг закружилось в медленном водовороте. Девушке захотелось поцеловать Чарли, немедленно ощутить вкус его губ и горячую силу объятий… Она попыталась поднять правую руку и коснуться его щеки, но рука отчего-то затекла и не двигалась. Вообще-то, как немедленно выяснилось, Флёр руки не чувствовала совсем. Голова кружилась, и странный туман мешал отчётливо видеть, девушка левой рукой взялась за правую – ощутив как та неестественно неподвижна… почувствовала что-то мокрое и подняла пальцы к глазам: нечто тёплое, липкое… красное? Или это восход окрашивает всё в розово-алые тона? Безмерное удивление посетило её: «Я абсолютно не чувствую боли… Как странно… И когда это случилось? Не могу вспомнить… Может, когда я встала на спине у драконихи?» - Чарли… - она растеряно протянула ему по-детски растопыренные пальцы, - непонятно… я даже не заметила… - Кровь?! – Уизли ощутил панический страх, и ледяное лезвие воткнулось в сердце. – Как же это?!.. - Ну что ты испугался, дурачок, – Флёр улыбнулась при виде его вытянувшегося и мгновенно посеревшего лица, - это же ерунда, всё пройдёт… Мне совсем не больно… Даже как-то странно… - слушая её негромкий лепет, Чарли испугался ещё больше – рана явно магическая и эффект от неё может быть непредсказуем… - Молчи! Побереги силы! Я умею лечить ожоги и обычные раны, но магические… не рискну! – его била дрожь. Упершись коленями в твёрдую чешуйчатую спину драконихи, Чарли привстал и с остервенением рванул набрякший от крови рукав мантии и свитера. Сила рывка была такова, что даже тянущийся шерстяной свитер сразу затрещал и подался. Судя по всему заклинание ударило в плечо, скользнув по предплечью, – кровь текла медленно, но безостановочно. Порвав лоскуты на полоски, Чарли туго перебинтовал плечо и закрепил руку, обеспечив ей неподвижность. – Потерпи… до Хогвартса уже недалеко… - Знаю… не волнуйся так… - видя его расширенные от ужаса глаза и прыгающие губы, Флёр испытывала безотчётную нежность и какое-то отстранённое спокойствие, - всё будет хорошо… - её клонило в сон. Вдруг она вспомнила нечто важное и завозилась: левая рука скользнула в складки мантии и извлекла небольшой рулончик, с одного края испачканный алым. – Чарли, это твой рисунок… Держи… А то я его испачкаю… и кто-нибудь возьмёт да выкинет… - Ну и чёрт с ним! Я тебе нарисую ещё сколько угодно! - Нет! То есть – конечно, нарисуешь! Но этот непременно надо сохранить… Очень тебя прошу! – она заглянула ему в глаза. - Вернёшь, когда я поправлюсь… Сохрани! Обещаешь? - Обещаю… - Чарли опустил голову, чтобы Флёр не видела выражение его лица, осторожно сгрёб девушку в охапку, прижимая к себе крепко и бережно, запахнул полы мантии, будто шатром укрыв с ног до головы. Флёр вздохнула и, устроившись поудобнее, уткнулась ему в грудь, то ли погружаясь в сон, то ли впадая в забытьё… --- Люций Малфой шёл по коридорам. Вернее, не шёл – мчался. Никто бы не рискнул встать у него пути – расположение духа главного Пожирателя Смерти и любимца Тёмного Лорда было настолько скверным, что даже случайное попадание в поле его зрения могло закончиться самым фатальным образом. Расшитая серебром мантия развевалась за плечами, звучно хлопая на поворотах, блестящие позументы быстрыми молниями сверкали в полумраке, серебристые волосы напоминали о призраках, а громкий стук каблуков вызывал в памяти гулкий рокот барабанов, раздающийся перед приведением приговора в исполнение. Мрачная картина ещё больше усиливалась гаснущими позади него факелами. Мистер Малфой шёл на собственную казнь, и мрак наступал ему на пятки. Господин ждал Люция в Зелёном кабинете, желая услышать отчёт о только что случившемся в замке. Никогда ещё мистер Малфой не оказывался в столь затруднительной ситуации. Он прекрасно понимал слабость своих позиций и аргументов – и не мог найти никаких, даже косвенных, оправданий, и вина целиком лежала на нём… и её никак не удавалось уменьшить, разделив с кем-либо… Желая единолично получить все возможные выгоды от удачного решения «драконьего вопроса», Малфой руководил процессом сам. Теперь же радужные перспективы рассеялись, и искупать вину перед Господином также приходилось самому. Но помимо ужаса в душе у Люция бушевал гнев. Он пылал как сотни солнц, раскалённых добела, и сила его была беспредельна – даже страх перед Тёмным Лордом отступал на второй план. Гнев изнутри рвал Малфоя на части, ища выхода, ища объект, на который можно выплеснуть всю его зверскую сокрушительную силу. Те, кто стал причиной гнева, оказались вне его досягаемости – ускользнули, оставив в дураках, оставив во власти бессильной и от этого беспредельной ярости… Люций шагнул в Зелёный кабинет. Тёмный Лорд сидел в знакомом кресле, на подлокотниках которого извивались деревянные змеи, тянущие раззявленные пасти с изогнутыми ядовитыми зубами прямо к тем, кто в почтительном поклоне замирал перед Лордом. Поговаривали, будто по мановению волшебной палочки змеи оживали и впивались в провинившуюся жертву. Малфой встал в шаге от Господина. - И? – Тёмный Лорд вопросительно склонил голову набок. Сейчас он не прятался за искусственно возрождённый человеческий лик, плоское лицо – безгубое и безбровое – белело в полумраке. Несмотря на всё сильнее разгоравшийся рассвет, шторы в комнате оставались плотно задёрнутыми, а камин горел еле-еле, давая слабый красноватый свет, таявший в темноте. Такие же красные отблески мерцали в расширенных неподвижных зрачках Господина, ничего не выражающий пристальный взгляд упёрся в Люция, обдавая нездешним холодом. Но раскалённая добела ярость оказалась сильнее – Малфой почти не ощутил смертельного ужаса. - Они улетели. - Они? Меня интересует дракон. - Дракон улетел, предварительно уничтожив более полусотни Пожирателей Смерти, - Люций говорил абсолютно бесцветным голосом, ярость сожгла все интонации. - Интересно… Значит, я потерял дракона и полсотни своих солдат, так? - Да, Господин! - И кто же виноват в этой рождественской шутке? - Я, Господин! – грызущий душу зверь бушевал внутри сокрушительным ураганом, мозг ослеп и оглох и, не в силах более сдерживать ярость, готов был убить самоё себя, раз не удавалось немедленно найти более подходящий объект. Плоское лицо Тёмного Лорда слегка дёрнулось, будто в попытке изобразить удивление. - Приятно слышать, - щель рта раздвинулась чуть шире, казалось, оттуда вместе с шипением последнего слова должен непременно выскользнуть тонкий раздвоенный язык. – И чего же ты заслуживаешь за это, Люций, любезный друг мой? - Смерти, Господин! - Хорошо! – щелеобразный рот раздвинулся ещё шире, кажется, изображая улыбку. – Ты получишь то, что просишь, - мигом раньше обе змеи на подлокотниках засеребрились в красноватом свете живой чешуёй, и молниеносно метнулись к горлу человека. Малфой не дрогнул и не двинулся с места, только глаза непроизвольно зажмурились. Холодные влажные смертоносные клыки коснулись шеи и, не оставив даже царапины, отпрянули назад. Змеи вернулись на подлокотники и притаились – одеревенев, но блестя всё ещё живыми глазами. – Не много ли ты на себя берёшь, Люций? Здесь я решаю, кому жить, кому умереть… - Простите, Господин. Больше это не повторится, - Пожиратель застыл в глубоком поклоне, касаясь рукой пола у ног Тёмного Лорда. - Ты нужен мне… время для твоей смерти ещё не пришло… - Господин прикрыл глаза. Веки двигались как-то странно, казалось, есть ещё одна – прозрачная плёнка, моргающая вертикально, как у ящерицы. - Кто сумел вывести дракона? - Драконовод, которого я пытался использовать для обучения солдат правильному обращению с этими зверями. - И он обучил мою гвардию? - Нет. - Почему? - Я… - голос отказался служить, чуть притихшее белое пламя взорвалось с новой силой – жажда рвать, кромсать, крушить набухала удушающей волной, затопляя разум. – Я… - Что – ты? – Тёмный Лорд развлекался, наблюдая за Люцием. - Я не смог его заставить. - Надо же… Ты – и не смог заставить! - Не успел… - прохрипел Люций, зверь метался в глазах, ища путь наружу. - Кто он? - Один из сыновей Уизли… - Кто именно? – отрывисто спросил Тёмный Лорд. - Кажется, из старших… имени не знаю… - Малфой давился словами, словно они не хотели покидать горло. - Уизли… - протянул Волдеморт, думая о чём-то своём. - Откуда этот твой Уизли узнал про дракона, не подчиняющегося мне?! Только трое знали об этом: я, Джон Ральф и ты, Люций. Я не в счёт – согласен? – Малфой, позволивший себе выпрямиться, кивнул, неотрывно глядя в красные безразличные глаза. – Ральф находился в замке всего несколько часов и ни с кем не встречался. Так? – Малфой кивнул, едва заметно сглотнув. – Остаёшься ты – мой любезный друг! Ты сам рассказал драконоводу о драконе?! Сам указал ему дорогу к побегу?! - Нет… - Нет?! Тогда – Джон Ральф? Значит, он всё же задержался в замке, и встречался с этим твоим… подопечным? По своей инициативе или по твоей просьбе? – Малфой молчал. Страх постепенно заполнял его – ноги заледенели и приросли к полу. - Просьбе?.. - холод поднялся до бёдер. – По собственной инициативе, Господин. Ральф какое-то время назад работал с Уизли, и вызвался поговорить – попробовать сломить его упрямство… - Это нечто новое в твоём арсенале, друг мой… Помнится, ранее отдавалось предпочтение иным способам ломать упрямцев… - в белых, неестественно тонких пальцах мелькнула палочка, сверкнули искры. Холод поднялся уже до груди Люция, тело почти потеряло чувствительность… - Я не успел! – Малфой скрипнул зубами, опуская голову. В глубине души пробудился съёжившийся, было, безудержный гнев, который вновь вспухал девятым валом, жёг грудь, искал выход, тщась вырваться наружу… - Будь любезен, поясни, каким же образом твой Уизли смог покинуть замок незамеченным, настолько хорошо замаскировавшись, что Карта до сих пор показывает его местонахождение – в комнате Северной башни?! - Не знаю, Господин… Но я непременно разберусь с этим… - И детекторы не засекли никакой посторонней магии. В чём дело? Кто ему помог?! - Ему помогала мисс Делакур… - белое пламя заколыхалось в мозгу, превращаясь в зверя со стальными когтями. Даже мертвящий холод отступил – ярость, и жажда мести сотрясали Люция. - Твоя гостья, – ядовито констатировал Тёмный Лорд. Малфой кивнул, не в силах совладать с перекошенным лицом. - Но она тоже не могла колдовать – её волшебная палочка заперта в моём сейфе… Хотя… они забрали палочки охранников… - Но кто-то же вывел из замка твоих «гостей»?! Кто колдовал, открывая двери и копошась у тебя за спиной – незамеченный детекторами?! Кто же это, а, мистер Малфой?! – ярость душила, грызла изнутри, но мозг вдруг заработал с чёткость и ясностью, обретаемой лишь в минуту смертельной опасности. - Не замеченный детекторами… Детекторы не распознают магию домовых эльфов, Господин! Они снуют в замке после полуночи, занимаясь уборкой и разными хозяйственными делами… - Домовики?! Когда же эти твари кому-то помогали?! Думай, что говоришь, Люций! - Других вариантов нет, Господин… - Ты так уверен? - Да, Господин! – Люций вскинул голову. Зверь нашёл первую жертву, ярость выпустила когти, белое пламя теперь могло излиться наружу. – Я поговорю с ними… Задам кое-какие вопросы… - полушёпотом процедил Малфой и улыбнулся. Даже демон вряд ли мог изобразить нечто столь же жуткое. - Ну-ну… сообщишь результаты. Но не будем отвлекаться! - палочка вновь мелькнула в пальцах, похожих на белые щупальца и нацелилась в грудь Пожирателю Смерти. - Значит, мой секрет стал известен по твоей милости… - Тёмный Лорд заговорил тихо и вкрадчиво. – Значит, полсотни моих гвардейцев погибли из-за тебя… - Малфой почувствовал дрожь – ярость внутри поутихла, а холодный голос Хозяина замораживал душу.– Значит, я потерял дракона из-за твоей глупости… - палочка в вытянутой руке замерла в нескольких дюймах от сердца. – Какое же наказание может искупить столько провинностей сразу? Предлагай, Люций – я знаю, ты большой выдумщик в этой области, - безгубый рот вновь искривился в подобие улыбки – Тёмный Лорд неожиданно пришёл в игривое расположение духа. Змеи на подлокотниках опять оживились, свернули блестящие кольца, будто готовясь к прыжку и издали тихое шипение, так похожее на вкрадчивые интонации Господина. – Так какое же? - Любое, которое сочтёте достаточным… - Малфой вновь склонился, коснувшись рукой мраморного пола. - Пожалуй, то, которое сочту подходящим… - Тёмный Лорд откинулся на высокую резную спинку любимого кресла, поигрывая слабо искрящей палочкой. - Возвращаясь к драконам – хотя их и стало на одного меньше, грязи от этого не убавилось. И мои люди, как я понял, по-прежнему не умеют следить за драконами и наводить порядок, и по-прежнему некому их научить. А всё ты – любезный друг мой… Поэтому, Люций, домовиками займёшься позже, а сейчас вооружайся своей палочкой и отправляйся чистить драконьи загоны. Как хочешь – но к вечеру там всё должно блестеть – я проверю лично. Люций Малфой выпрямился и вскинул голову, на скулах проступили неровные красные пятна. Волшебные палочки рода Малфоев часто убивали, несли горе и боль, тёмные заклятия и запрещённые заклинания, но никто и никогда не использовал их в подобных низменных целях – для этого существовали домовые эльфы, слуги-магглы или поверженные враги. Приказ Волдеморта нёс несмываемый позор палочке Люция, для которого сие было хуже Круциатуса, и Тёмный Лорд прекрасно понимал это. - Но… - Ты хочешь что-то сказать, друг мой? – Господин подался вперёд, пристально вглядываясь в глаза своего слуги. - Я… - И что же? - щель безгубого рта приоткрылась в подобие улыбки. Малфой молчал. Ярость и ужас смешались в смертельный коктейль, сейчас он думал только о мести, пытаясь хоть чем-то отвлечь и утолить свою боль. - Почему примолк, любезный друг мой? Или считаешь – что не заслужил этого? - Заслужил, Господин… - Малфой не узнал свой хриплый, надтреснутый, абсолютно чужой голос… - Хорошо… Мне нравится твой ответ, Люций! - всё с той же щелеобразной улыбкой проговорил Волдеморт. - Можешь идти, у тебя ведь много дел... Малфой неуклюже повернулся, будто что-то в его организме разладилось, будто суставы стали деревянными шарнирами, а ноги заново учились ходить… и медленно побрёл к двери. - Ты ничего не забыл, дорогой друг? – холодный голос Господина, почти лишённый интонаций, настиг у порога. Малфой застыл, потом опять развернулся лицом к Тёмному Лорду. Тот молча протягивал бледную руку, внушавшую отвращение сходством с огромным насекомым. На среднем пальце сверкал крупный тёмный камень, вырезанный в форме Чёрной Метки – эмблемы Пожирателей Смерти. Несколько бесконечно долгих мгновений Люций не двигался с места, пятна алели на щеках, в глазах сверкало нечто невыразимое, способное испепелить всё вокруг. Волдеморт внимательно наблюдал за ним. Затем Малфой дёрнулся, и в несколько шагов оказался у кресла Тёмного Лорда. Опустившись на одно колено, он поцеловал руку, нанёсшую столь болезненный удар. Господин наклонился к самому лицу своего слуги, красное пламя в глазах едва не выплёскивалось наружу: - Я хотел проверить твою преданность, Люций… Ты выдержал испытание! Я доволен… Иди же, и не забудь про драконов! продолжение следует…