Часть 1

…и потому, чем ближе осень, листья всё меньше ждут голодных жирных ливней, сбивающих с ветвей их красоту, и мячик-солнце их всё чаще жалит, кусает звездный холод, а туманы приходят духами и призраками снега, и ливни, ливни, колдовские ливни, мерцающие молниями, громом сгоняющие ветры всей земли, — не в игры детские волшебными шарами, не в тени безобидные, а в грозы — срывать с травы её земную спесь, и бить листву наотмашь, белым градом, чтоб отучилась в небе видеть друга, ласкающего молодость и жизнь, — играют, воды вешние сменя. И потому, когда мы умираем, всё листья нашей яви выгорают, и нет ни слова, чтобы вспомнить свет, и разложить его осколки спектром, и от того нам не говеть, — гореть. Поверь, бессмертный мальчик Дионисий, увянут лозы, сгустится вино, а листья преданные кудрям, листья, шипами прорастут в твоё чело. Всё то, что было человеком, станет песком и пеплом, ржавою водой, в которой небо отразиться лисье, и мячиком зайдет в свою юдоль.