21 - Από τις αναμνήσεις του Regulus***

      Он обещал, что всегда будет рядом, что никогда не предаст его.       Ложь. Все его обещания были ложью. Он всегда был против родителей, плохо о них высказывался. Но родители никогда не обманывали его, в отличие от брата. Который предал. Променял кровного брата и семью на шайку друзей.       Что ж, если он не хочет иметь брата, то и он обойдется без него.

***

      Доверие. Это слово стало для него табу. Можно работать, договориться, но никому не доверять.       Один раз его уже предал близкий человек. Больше он такой ошибки не совершит.       И, когда сидит в компании двух таких же аристократичных идиотов, как и он сам, не понимает, в какой момент что-то пошло не так? Неужели опять совершил ошибку?       Но, когда они бросаются на его защиту, подставляют себя под заклятие и до конца стоят рядом… Возможно доверие не так плохо, если доверять правильным людям.

***

      Волнение. Оно проникло в каждую клеточку его тела. Лишь одному Мерлину известно, чего ему стоило держать достойный вид. Мгновение, к которому он так долго шел.        Сердце грозилось прорвать его грудную клетку. Казалось, что этот безумный стук слышен повсюду и всем. Лишь одна стена и дверь отделяют от величайшего достижения в жизни. Вдох. Выдох. И он вошел внутрь.       Одна дорожка, вдоль которой стоят темные силуэты в масках. Он идет с гордо поднятой головой. Ни одна живая душа никогда не увидит хоть малейшего намёка на слабость. Обещание, которое он дал себе очень давно.       Он идет просто к возвышению, позади которого в камине бушует пламя. Собственно, только камин и несколько факелов были основным источником света. Из-за чего помещение утонуло в приятном полумраке, что давало немного покоя.       Там его уже ждут. Обнаженного предплечья коснулась палочка. А дальше был момент чистой агонии. Он стиснул зубы, рот наполнился металлическим привкусом — прокусил щеку. Снаружи только напряженная спина позволяла понять, что все не так просто. Он глубоко вдыхает и встает на одно колено перед тем, кто заставляет бояться даже своего имени. Холодные руки поднимают его и вручают бокал. — За нашего нового рыцаря и за будущее, которое мы создадим! — в комнате раздался звон хрусталя. Все поддержали своего лидера. Страх и волнение отошли на задний план. Когда он занял уже свое место, его наполнило ощущение собственной гордости. А сверху развевалась зеленым всполохом выползавшая из черепа змея.

***

      Пустота. Они встретились на поле битвы, но он ничего не почувствовал. Совершенно чужой человек. Даже неизвестные рыцари вызывали у него больше эмоций, чем встреча с родным братом.       Губы поморщились в горькой улыбке. Какие они братья. Один отрекся от семьи, а другой отрекся от него. Даже выпитая бутылка огневиски не пробудила родственные чувства.       Пусть. Это лучше всего.       Теперь он может уверенно следовать за Лордом и быть достойным наследником рода Блэк.

***

      Эти ночи его отвлекают. Но дают немного покоя. Между обязанностями перед Лордом и семьей.       Маленький остров покоя и тишины. Можно не говорить. Только трогать, молчать и… отдохнуть.       Здесь не было чувств. Ни известной любви, ни даже простой симпатии. Даже большой страсти между ними не было. И это радовало еще больше. Никаких обязанностей.       Он знал ее имя. Она его нет. Не настоящее. Да и не желала. Они оба понимали, что это скоро закончится. Но им было плевать. Они оба отдыхали, у обоих были проблемы, но оба молчали. Это их не касалось.       Все, что их объединяло, было только здесь. В этой комнате. И навсегда здесь и останется.       Только у нее останется кое-что, что будет напоминать о тех ночах.

***

      Непонимание. С ним что-то происходит. В голове роятся странные мысли. Иногда он видит обрывки воспоминаний со странными людьми.       И слова…       Они что-то ему говорят…       Но что?        Он должен был выполнить приказ Лорда. Важное поручение. Давал ему Кричера. Эльф был так рад служить Великому Лорду. Как и он.       Но что с ним происходит?       Он должен что-то сделать, но внутренний голос вопит о том, что нужно сопротивляться.       Это ловушка.       Измена.       Но он уже не слышит.       Последнее, что он помнил, — это всплеск воды и руки, что потянули его на дно. Темная гладь воды поглотила вырвавшийся из груди крик.       Крик, который никто не услышал.