30 - Νέα πτήσης

      Утро встретило меня головной болью и солнцем, которое раздраженно светило прямо в глаза. Что-то я отвыкла чуть-чуть от пьянок с Долоховым.  — Кричер! — Слушаю, хозяйка. — Я поморщилась от хлопка и голоса эльфа. — Зелье от головной боли, немедленно.       Эльф, что-то тихо ворчал себе под нос о моем поведении и о наглом волшебнике, но зелье принес. — Антонин уже проснулся? — Проснулся. Гость хозяйки готовит завтрак. Сам. <      Последняя фраза прозвучала с нотками обиды. В голове пронеслась картина, как Долохов устраивает борьбу с эльфами за возможность приготовить завтрак. Вообще Долохов редко готовит, преимущественно после пьянок и когда хочет кого-то задобрить. Что-то мне подсказывает, что сегодня задействованы обе причины.       На кухне меня ждала любопытная картина. Русский, весело мурлыкавший что-то себе под нос, старательно выкладывал что-то на тарелку. В углу же собрались эльфы и бросали на него грозные взгляды. Кажется, битва таки была. — О, Верочка! Ты проснулась, как себя чувствуешь? — Твоими молитвами, Антонин. — Садись садись, радость моя.       Меня упорно посадили за стол и передо мной сразу появилась тарелка с блюдом, название которого я никак не могла вспомнить. — Вот, сырнички по рецепту моей бабушки! Правда с вареньем, потому что в Англии нет сметаны, — печально выдохнул мужчина, — а ты ешь ешь, вот какая худая стала. — Может потому что я молодая? — улыбнулась я. — Нет, я тебя знаю. Без меня и Марволо, кто за тобой смотрел? Никто. А ты точно о себе не заботилась.       Заботливый Антонин выглядел очень мило. Обязательно ему нужно кого-то найти. Он передал мне чашку кофе. Божественный напиток. Еще корицу добавил. — Все, Антонин, признавайся. Что ты натворил?  — Чего сразу натворил? — возмутился русский.  — Пьянка, завтрак и мой любимый кофе. Ты хочешь меня задобрить. — Меня авроры так не допрашивали, как ты, — проворчал он, но сдался, — я уезжаю.  — Куда? — спокойно спросила я.  — К Марволо.  — На долго? — Сам не знаю, — пожал плечами Долохов и с опаской посмотрел на меня.       Я же была совершенно спокойна. Его отъезд даже был мне на руку. Есть у меня некоторые планы, о которых им не следует знать. Пока что. — Счастливого пути и надеюсь, что я получу хоть одно письмо, что ты жив. — Конечно, — поспешно заявил он, — хоть каждую неделю буду писать.  — Когда отправляешься? — Да, сразу после завтрака. — Хорошо, — я встала и обняла друга, — береги себя, Тони. — Конечно, Верочка. Ты тоже постарайся не попасть в неприятности, пока нас нет. — Обязательно, Тони, — и мы оба знали, что лгали. А пока что меня ждала Франция.

***

      Девушка провела мужчину к двери, где они еще раз простились. Антонин смотрел как закрывается дверь и дом 12 исчезает перед его глазами. <      Он вытащил сигарету и сделал затяжку. Дым наполнил легкие и он выдохнул, запрокинув голову вверх. По губам промелькнула насмешливая улыбка. — Пиздец ему будет, когда он вернется, — сказал он и через мгновение на площади Гриммо не было уже никого.

***

      Семья всегда была самым главным для Люциуса Малфоя. Все его решения принимались только тогда, когда он был уверен, что это не помешает его семье.        Его брак с Цисси был подарком, ведь был основан на любви, а не простой выгоде, как в большинстве аристократических семейств. Появление Драко только добавило ответственности и еще больше объединило семью. Его отец, Абраксас, обожал внука и Люциус очень жалел, что тот ушел так рано.       Согласие Северуса стать крестным отцом для Драко, еще больше присоединило его к семье. Он был не только его другом. Люциус, который всегда хотел брата, перенес эти ощущения на немного запуганного юношу из Слизерина, но в котором всегда был виден стержень.        Он даже рассказал это ему, правда, тогда они оба были очень пьяны, и на следующий день делали вид, что этого разговора не было. Слизеринская гордость.       Люциус наблюдал как растет Драко и видел в его глазах ту же печаль. Он и сам хотел бы еще одного ребенка. Но уже сколько поколений у Малфоев было только одна наследница. Да и Цисси тяжело перенесла роды, а рисковать любимой женой из-за призрачной возможности он бы не стал ни за какую цену. <       Поэтому появление в их жизни Венеры Люциус считал подарком самой Магии. Правда, если бы она появилась немного быстрее. Но том это не меняло одного — Венера Блэк была частью семьи Малфои.       И Люциус соврет, если скажет, что не считал ее дочкой. Мерлин свидетель, если бы она не была единственной наследницей Блэков, надеждой рода, то он бы ввел ее в род и девочка официально стала бы принцессой Малфой.       Венера была умна, не было этой детской мечтательности, которую он часто наблюдал в Драко. Иногда ему казалось, что он говорит не с маленькой девочкой, а со взрослой женщиной, почти ровесницей. И задавался вопросом, каково же было ее детство. После таких моментов он все больше пытался дать ей ощущение, что она не одна. У нее есть семья.       И никому в жизни, Люциус Малфой не признается, что когда Венера заболела, у нее был жар и он ночью сидел возле нее, когда она в бреду сжала его руку и назвала его «папа»… Люциус Малфой гладил ее по голове и вытирал слезы.       А потом пришло письмо, где сказали, что Регулус Блэк жив. Пришел в себя. Только благодаря Северусу и отцу он не сжег это письмо.       «Он ее отец» — говорили они.       «Ее отец я!» — хотелось кричать ему.       Люциус злился, но уехал в Сербию, подготовил документы и привез Блэка назад, рассказал все Венере. Они разговаривали на Гриммо, а он напивался в своем кабинете в Малфой Меноре под насмешливым взглядом Снейпа. — Успокойся Люцуис, за Блэком самим еще надо присматривать. Твое место он не займет.        На следующий день Венера ворвалась в его кабинет с вопросом, когда они идут за покупками в школу. Вдвоем. Как обычно. И он успокоился. Она до сих пор была его принцессой.       Дальше все было так стремительно. Долохов, Лорд, Азкабан, столько планов, что он не заметил перемен.        Они закончили пятый курс, Венера с подругами уехала во Францию, всего на две недели. Он немного поворчал, но согласился. Все-таки они сдали СОВ отлично. Но если во Францию ​​отправлялась его маленькая принцесса, то вернулась взрослая девушка.       Прямая осанка, уверенный взгляд, волосы, ранее достигавшие талии, укоротились до лопаток, туфли на каблуке и упрямство двух самых влиятельных родов Англии. Что ж, с этим он мог смириться. Но не с новостью, которую она сказала.  — Я не разрешаю! — строго сказал он. — Я и не спрашиваю разрешения. Это просто факт, который ты узнаешь первым. — Но ему было плевать на это. — Я сказал нет!       На крики сбежались почти все жители менора, Регулус, которого он вызвал и Снейп. — Люциус, что происходит? Что за крики? — спроса обеспокоена Нарцисса. — А ты еще не знаешь? Или Регулус тебе не рассказал? — Лорд Блэк удивленно посмотрел на всех. — Я сам не понимаю, что происходит.  — Да неужели? Это невозможно без твоего согласия!  — Да что случилось?  — Венера забрала документы из Хогвартса и подала в Салем! — в кабинете наступила идеальная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Лорда Малфоя. -Как это? — спросила удивленная Леди Малфой. — Возможно вы дадите на это ответить Венере, — едко сказал Северус, на что получил благодарный взгляд девушки.  — Я не вижу причины в дальнейшем обучении в Хогвартсе, — спокойно начала она. — И почему же это?  — Нету смысла. Я хочу получить степень мастера ритуалистики. Если поступить в Салем сейчас, то через пять лет можно будет начать сдавать все нужные экзамены. Хогвартс в этом плане не даст мне абсолютного ничего. Не с этой учебной программой, которая есть сейчас. — В ее словах была чистая правда, но… — Ты могла рассказать нам, дорогая, — сказала Нарцисса.  — И вы бы не согласились.        Это была тоже правда. Все в этой комнате считай ее слишком юной для этого. Америка, другая страна. Только Снейп ее здесь поддерживал. А Люциусу снова видел перед собой взрослую женщину, принявшую свое решение. — Иди в свою комнату, — строго сказал он.       Она хотела что-нибудь сказать, но его взгляд остановил ее. Впервые дядя смотрел на нее так строго и холодно.Она молча вышла из кабинета. За ней быстро вышел Драко.  — Невыносимая девчонка! — взорвалась Беллатриса. — Как она смеет себя так вести?! Вот видишь, Цисси до чего довело ваше воспитание, вы слишком много ей… — Выйди Беллатриса! — перебил ее Люциус.       Он не собирался слушать ее крики. Сестра жены и так кроме головной боли больше ничего не приносила. — Что ты.  — Я. Сказал. Выйди. — Он взглянул на Рудольфуса и тот кивнул, взяв Белу за руку и повел на выход. За ними вышел и Рабастан. Крики Беллатрисы еще донеслись, но на них уже никто не обращал внимания. — Я не подписывал никаких документов, — голос Блэка звучал уверенно, хотя он и представления не имел, как его дочь это все провернула. Она довольно послушная, отличница, но кажется он совсем ее не знает. Люциус не выглядит удивленным. Злой — да, но не удивленный. — Печать главы рода у тебя? — спросил Северус.  — Да, — Блэк продемонстрировал руку с кольцом главы.  — А вторая печать? Отдельная, что преимущественно храниться в сейфе в кабинетах глав.       Регулус промолчал. Он вообще мало находится в кабинете отца. Больше перебирает документацию в библиотеке, а вот Венера… — Мордред! — он прикрыл глаза руками, когда до него дошло. — Меня обвела кругом пальца родная дочь. — Не тебя одного. Всех нас, включая дирекцию Хогвартса и Салема. Хотя Дамблдор, видимо, еще не добрался до письма, иначе я был бы в курсе.       Люциус кивнул на его слова. Тот бы точно не отстал, пока не узнал всего. Один плюс, Венера будет подальше от него. Но, Америка…  — И что будем делать? — спросил Блэк. — Мы ведь не разрешим ей туда ехать? — Ты так и не понял, — сказал Люциус, — она не спрашивала разрешения. Все решила. И мы его не убедим.  — Я ее отец! — взорвался Блэк — Без моего разрешения… — Сядь! — крикнул на него Малфой. — Своими запретами ты ничего не сделаешь. Так или иначе она поедет туда. И если ты не хочешь, чтобы она убежала и мы ничего не знали, то будешь молчать! Ибо я не хочу терять ребенка! — его рука со злобой опустилась на стол.  — Ты ведь тоже злишься!  — Злюсь, — подтвердил Малфой, — но не потому, что она это сделала. Потому что она выросла, и мы уже ей не так нужны. Теперь Венера принимает решение.  — Она ребенок! — сказал Блэк и стремительно покинул кабинет. — Нет, она давно не ребенок, — покачал головой Малфой.  — Я рад, что ты это понял, друг мой, — сказал Снейп. — Понял, — Люциус поднял голову на Цисси, которая тихо вытерла слезы, — но от этого не легче принять. — Но запрещать ей ты не будешь? — Не буду. Как я и сказал, я не хочу потерять ребенка.        А Венера Блэк без сомнения была его ребенком.