Часть 1

По мнению его лучшего друга, Малфою в школе ну буквально не сиделось на собственной пятой точке. Конечно, Робби называл то самое место, которое лезло во всевозможные неприятности вот уже второй год, и которое отец Драко бы хорошенько выдрал, если бы ему каким-нибудь образом стало известно о приключениях сына, немного другими словами, но смысл от этого не менялся. Впрочем, в чем-то Робби был прав: порой Драко и сам задавался вопросом, если его задница на самом деле была распределена не на тот факультет. Ну, не должны были слизеринцы вляпываться в столько неприятностей и буквально слоняться по коридорам в поисках очередных приключений! По описанию характеристики студентов этого факультета «было не положено», как тоже не преминул напомнить зануда-Лестрейндж. Впрочем, Драко тогда пожал плечами и выдал в ответ фразу, которой уже не раз козырял именно в таких ситуациях, включая и перед собственным подсознанием: – Не знаю, что ты имеешь в виду, но распределительная шляпа мне предлагала исключительно Слизерин. Не Гриффиндор, и вопреки твоему ироничному выражению лица, мне было совсем не обязательно её умолять отправить меня на тот факультет, который не был бы для меня чревато последствиями быть выгнанным из дома, а моему отцу мгновенно приступить к делу и «начать стругать другого наследника». Как сказал не так давно Флинт, ещё бы разобраться, что он имеет ввиду. Ещё вопросы будут? – Нуп, – лицо Робби приняло такое выражение, что Драко просто не мог не предвидеть намечающихся подколок. – А про Ревенкло у меня вопросов изначально не было. – Хорошо, что про Хаффлпафф не спросил, – пробормотал Драко уже просто так, чтобы последнее слово осталось за ним. И сейчас они снова стояли, притаившись за стеллажами библиотеки, и подглядывали за Грейнджер, Поттером, и их бесплатным рыжим приложением. – Учитывая, что вы там слишком долго стоите, посмею предположить, что разыскиваемая вами информация находится отнюдь не в книгах, – раздался полный сарказма голос Грейнджер, и Малфой мгновенно ощетинился. – А это ещё почему? – его голос принял воинственные нотки, и Малфой даже подбоченился для пущего эффекта. – Считаешь, что мы настолько пустоголовые, что не можем провести возле полки с книгами больше тридцати секунд? – От чего же? – Грейнджер пренебрежительно пожала плечами, правда, звучало она сейчас так, словно разговаривала с полными идиотами. – Только вот находитесь в отделе библиотеки, покрывающей древние руны, которые мы ещё и не начинали проходить,. – А тебе никогда не приходило в голову, что мы просто такие умные, что решили их изучать заранее? – Драко очевидно был способен найти любое оправдание сходу, каким бы смехотворным оно не было. Впрочем, реакцию от девчонки он получил мгновенно: та вновь закатила глаза. – Или, мы уже начали изучать подобные дома, с частными преподавателями. А сейчас решили самостоятельно продвигаться вперёд. Мы же в конце концов всю свою жизнь провели в волшебном обществе, и в отличии от некоторых прекрасно знаем, что нужно изучать и на что обращать внимания. – Вы оба вот уже битых пол часа стоите спиной к книгам, – Грейнджер прищурилась, заканчивая собственно фразу. Ту самую, в середине которой Драко вклинился своими словами, и которая явно стала дела последним гвоздем в крышке аргументов Малфоя. Робби нашел забавным, что Грейнджер даже не потрудилась каким-либо образом отреагировать на тираду Драко про «истинных волшебников и всё такое». – А ведь один-ноль, Драко, – Робби всё-таки рассмеялся в голос, выходя из-за стеллажей. Раздраженный Малфой последовал за ним. – И в пользу Грейнджер. Отшила, так отшила. Так чем вы здесь занимаетесь? Пытаетесь что-то узнать про тайную комнату Салазара Слизерина? – И почему вы так решили? – мгновенно отреагировала Грейнджер, машинально прикрывая собой раскрытую страницу огромного талмуда. Впрочем, её двенадцатилетнее тело не могла прикрыть даже четверти одной странички. – Потому что не слепые и прекрасно видим, что ты сейчас читаешь про Салазара Слизерина и его тайную комнату. Точнее, пытаешься прочесть, потому что в этой книге ничего нет. Уж поверь мне на слово, – Малфой с видом явного превосходства одарил девчонку пренебрежительным взглядом сверху вниз. Впрочем, отметив выражение, которое мгновенно поселилось на её лице, включая с вызовом задранный острый подбородок и прищуринные шоколадные озёра её огромных глаз, немного сдулся, добавив. – Я уже смотрел в этой книге, так ничего нет. – Может, вы и не слепые, но явно глухие, – пошла в нападение Грейнджер. – Мы пытались разузнать не про тайную комнату, понятно же, что если бы кто-нибудь знал, где она находится, то её бы до сих пор не называли «тайной». А ещё «легендарной», то есть, наверняка про неё никто не знает и подобные слухи только передавались веками. Мы пытались что-то выяснить про его наследника. – Гермиона! – мгновенно ожил Рональд Уизли, обернувшись к подруге. Впрочем, та тоже быстро осознала, что проболталась. Обе её маленькие ладошки взлетели вверх, прикрывая собственный рот, а глаза округлились и теперь занимает практически половину лица. – И ничего мы не глухие! Просто стояли далеко, и было ничего не слышно, – машинально принялся оспаривать явно оскорбивший его момент Малфой, сперва абсолютно упустив смысл слов девчонки. Впрочем, Робби обращал больше внимания на суть разговора, а не отмен оскорблениями. – Погоди, – физически отстранив Драко в сторону, сделал шаг вперёд Лестрейндж. – Вы пытаетесь узнать, кто наследник Слизерина? Но зачем? – Потому что в легенде явно указано, – с видом МакГонагалл принялась объяснять Гермиона. – Что только его наследник может открыть эту комнату. Но комната была открыта, из чего явно следует, что наследник Слизерина сейчас находится в Хогвартсе. И поэтому, Лестрейндж, нам намного важнее было бы найти его, и тогда все атаки бы прекратились. Более того, если он открыл эту комнату, то и знает, где она находится. Следовательно, если ты сможешь найти того самого наследника, то и комнату искать больше не надо. – А теперь один-ноль в её пользу и против тебя, дружище, – пробурчал Малфой, задумчиво потирая лоб. Впрочем, его сейчас намного больше занимала не мысль о тайной комнате Салазара Слизерина и его наследнике, а тот факт, что в напарники всех своих детективных расследований стоило брать Грейнджер, а не Робби. Девчонка строила логические цепочки намного быстрее. Но только сам Лестрейндж его проигнорировал. – Проблема в том, – проговорил Робби, плюхаясь на стул напротив Грейнджер и при этом оттесняя в сторону Рональда. – Что у Слизерина не осталось наследников. Последними представителями его крови было семейство Гонтов, а их следы потерялись ещё до второй мировой войны. То есть, в Хогвартсе просто элементарно не может быть наследника Слизерина. Их в волшебном мире не осталось. Род Салазара вымер. – Такого не может быть, – Гермиона в неверии покачала головой. – Ведь тут же сказано, что только наследник Слизерина может открыть тайную комнату. – Не веришь, сама посмотри, – явно раздраженный отсутствием внимания к своей особе, высокомерно проговорил Малфой и поспешно удалился в сторону стеллажей. Менее, чем через несколько минут он вернулся с очередным огромным, пыльным талмудом в руках. Успешно открыв его на нужной странице, он ткнул пальцем в схему. – Вот, видишь? Последним из линии Слизерина официально считался старик Гонт и его детишки. – Тут линии обрываются, – Гермиона нахмурилась. – А если у обоих были незаконнорожденные дети? Скажем, от связи с не волшебницей? Или сквибы? – Мы об этом бы знали, – проговорил Робби, предварительно обменявшись задумчиво взглядом с Малфоем. Словно оба тщательно взвешивать все «за и против» и решали, рассказать ли об этом Грейнджер. – Конечно, семейные гобелены подобное не отражают, но говорят, что всё-таки есть способы узнать. – Кто говорит? – мгновенно подключился Поттер. – Мой отец, например, – беззлобно сверкнув в него глазами, отрезал Драко. – Он говорил, что есть способы определить наследников древних родов, но для этого нужно проводить специальные, определённые ритуалы. – Что ты имеешь в виду? – Поттер явно считал, что ему требуется намного больше информации. – Он имеет в виду, Гарри, что нужно применять кровную магию, – усмехнувшись, объяснила Грейнджер. – А она была официально запрещена министерством довольно давно. Что наводит меня на мысли, что это ваша «мы бы знали», на самом деле нужно понимать как: «если бы нам кто-то сказал». В общем, другими словами, вряд ли что-то известно наверняка. – И вообще, – на этот раз с вызовом процедил Рон Уизли и даже руки на груди скрестил для пущего эффекта. – Откуда нам знать, может, один из вас и есть наследник Слизерина. Малфой, например. – Уизли, ты сейчас серьёзно? – Драко уставился на Рона с таким видом, словно у того внезапно выросли рага. Или ослиные уши, судя по тону его голоса. – Ты же сам чистокровный волшебник, вырос в нашем мире, неужели не знаешь родословные? У нас же с тобой вообще общих родственников дофига. Гермиона перевела вопросительный взгляд на Рона, очень быстро сообразив, что даже если тот и должен был бы знать подобные нюансы, то на деле это было не так. Впрочем, девочка уже листала предоставленную ей книгу, оказавшуюся перечнем родословных довольно многих родов, которая сейчас была открыта как раз на странице с родословной Малфоев. А потом, перевернув несколько страниц, Грейнджер обнаружила аналогичную схему Лестрейнджей. – Малфой прав, – констатировала Гермиона, изучив больше напоминавшее куст, чем дерево, переплетение линий. – Ни один из них не имеет никаких связей с потомками семейства Слизерина. Это я вижу довольно чётко. Ещё я вижу, что в семействе обоих их матерей явно было принято называть детишек в честь различных звёзд, что само по себе забавно, но это так, к слову. – Что ты имеешь в виду? – с интересом в голосе подключился к разговору Поттер. – Вот, смотри, – Гермиона хмыкнула. – Обрати внимание на все имена на семейном древе Блэков. А ведь мамы обоих, и Малфоя, и Лестрейнджа происходят от туда. К слову, у тебя тоже бабушка была Блэк, но это уже детали. В общем, забавно. – И что именно забавно? – Драко вновь ощетинился. Названный в честь созвездия, шутку Гермионы он явно принял на свой счёт. – Ничего, – Грейнджер пожала плечами. – Просто забавно, я думала тебя назвали в честь настоящего дракона, а то созвездие. К слову, Лестрейндж, а ты мог бы тоже быть какой-нибудь Марс. – Меня назвали в традициях семейства моего отца, – процедил Робби, больше всего желая перевести разговор на новую тему. – И что же нам удалось выяснить? Похоже, пока мы ни к чему не пришли. – Нам удалось выяснить, что ни один из вас не является наследником Слизерина, и нам не нужно варить оборотное зелье и пробираться в гостиную вашего факультета, – пробормотал Рон и мгновенно обнаружил себя объектом сразу двух пар изумлённых глаз. – Что? – воскликнули оба слизеринца одновременно. – Абсолютно ничего, забыли, – пробормотал Рон и поспешно вскочил с места. – И вообще, время поздние, а нам всем пора возвращаться в гостиные своих факультетов. Поттер и Грейнджер его явно поддержали, тоже засобиравшись уходить. Впрочем, в отличие от Драко и Робби, как раз они трое умудрились выяснить довольно много интересных вещей. В следующий раз Малфой и Лестрейндж обнаружили Гермиону в библиотеке в полном одиночестве. Девочка сидела за тем же самым столом – Драко начинал догадываться, что он был её любимым – погруженная в чтение. Разложенные перед ней фолианты наводили на мысль, что копалась она отнюдь не в художественной или «легкой» литературе, каждая из книг была довольно древней, а судя по пыли – к ним вообще редко кто прикасался. Заглянув на страничку через её плечу, Малфой удивлённо распахнул глаза. – Василиск! Ты считаешь, что легендарное чудовище Слизерина – это Василиск! – Да тише ты, – Гермиона испуганно глянулась по сторонам, а потом жестом пригласила слизеринцев присесть. Впрочем, оба уже успели плюхнуться на стулья, явно решив не дожидаться её «особого приглашения». – Только подумай, все складывается воедино! Это гигантская змея, враг пауков, акрик петуха для него смертелен. А ведь не так давно кто-то перерезал горло всем петухам Хагрида, неужели совпадение? И пауков последнее время в замке поубавилось. Рон их боится, и обычно замечает сходу, а последнее время молчит. Более того, вероятнее всего он передвигается по системе труб в стенах, и поэтому способен нападать и быстро исчезать. К слову, все случаи ведь происходили не так далеко от какого нибудь туалета. – Но взгляд Василиска смертелен, а все жертвы просто заморожены. Точнее, окаменели от страха, – задумчиво проговорил Малфой, но ещё проговаривая слова, уже видел по снисходительному огонька в глазах Гермионы, что она уже подумала и на эту тему. Девчонка вычислила ответ. – Колин смотрел через камеру, а миссис Норрис обнаружили в коридоре, залитом водой. Очень может быть, что они не умерли только потому, что не смотрели в глаза Василиска напрямую. Они видели его сквозь отражение или какую-нибудь призму, как в случае с камерой Криви. – И поэтому ты уже приобрела зеркальце, – понимающе хмыкнул до этого молчаливый Робби, взглядом указав на лежавший возле Гермионы предмет. – Очень предусмотрительно. – Мама всегда учила меня иметь при себе зеркальце, – Гермиона пожала плечами. – Кто бы мог знать, что её совет пригодится таким образом. – Действительно, какое совпадение, – Малфой прищурился и напряженно уставился на Грейнджер. Перехватив его взгляд, девочка закатила глаза. – Я магглорождённая волшебница, хотя конечно никогда невозможно исключить шансов, что кто-то из нас не является на самом деле потомкам видов, сквиббов. Но поверь мне, в моем случае я не открывала секретную комнату и не имею ни малейшего отношения ко всем этим событиям. – Даже в мыслях не было тебя обвинять, – пробормотал Малфой. Как эта грязнокровка, во всех отношениях являющаяся ниже волшебников, как он сам, если верить отцу, конечно, вечно не просто опережает их всех в учёбе, но ещё и явно на три шага впереди в любом споре? Впрочем, Малфой очень сильно подозревал, что спрашивать Люциуса об этом было бы не просто бесполезно, ну и чревато последствиями. – Мне вот другое не понятно: как Василиск определять, на кого напасть? То есть, – Грейнджер задумчиво тряхнула пышный шевелюрой. – Почему он нападает исключительно на магглорождённых? И я понимаю, что ему так приказал Слизерин, но всё-таки… – Потому что чистокровные волшебники отличаются от магглорождённых. Василиск видит чистоту крови, – в видом явного превосходства выпалил Малфой, а потом добавил. – Или вы слоняетесь, где не нужно, вместо того, чтобы сидеть в гостиных своих факультетов. Потому что все ещё не можете поверить, что не попали в сказку. – Это ты сам сообразил? – Грейнджер опасно прищурилась. – Или подсказал кто? – Первая часть от его папы, – довольно серьёзно вставил Робби. – А вот второе однажды сказала моя мама. Что, мол, магглорождённые ещё очень долго не могут поверить, что попали не в сказку, и не все берут на веру. К слову, мама когда-то говорила, что у магглорождённых волшебников одна волшебная линия, вместо двух. Но для этого опять же нужно использовать кровную магию. И я не совсем понял, что это значит. Гермиона кивнула, проводя параллель с генетикой: волшебство, как наследственный признак от родителей, вместо единственной новой мутации. Впрочем, она продолжила разговор на тему Василиска. – Или создавая этого самого Василиска, Слизерин изначально приказал ему не нападать на определённые семьи. Может быть, даже подмешал ему кровь ваших «священных» родов. Поэтому он чувствует коренных волшебников, а кровь магглорождённых ему не знакома, – задумчиво проговорила Гермиона, все ещё вспоминая родословные чистокровных, которые просматривала в книге. И которые действительно больше напоминали английскую изгородь, чем настоящее древо. – Что в любом случае наводит на мысль, что тебе лучше одной теперь по коридорам не ходить, – внезапно сделал заключение из всего услышанного Гарри Поттер, словно привидение возникший перед столом. Или увлечённые дискуссией, они просто не заметили его приближение? – Гарри, – Гермиона с явным облегчением улыбнулась. – Ты ведь шёл на тренировку! А потом хотел сразу же вернуться в нашу гостиную, как ты оказался здесь? Ты не собирался в библиотеку… – Всё так, – Поттер кивнул. – Действительно не собирался. А возвращаясь с тренировки увидел, что эти двое навострили лыжи в библиотеку. И просто решил проследить, чтобы с тобой все было хорошо. В любом случае, готова возвращаться? Похоже, ты уже все вычислила. – Ты слышал наш разговор, – в голосе Гермионы не было вопроса, как и удивление. Конечно, Гарри давно уже здесь стоит. Он же сам сказал, что пошёл за Малфоем и Лестрейнджем. Впрочем, никто больше ничего не сострил, и аккуратно собрав все свои книги и вернув их на полки, Гермиона в сопровождении Гарри Поттера и двух слизеринцев покинула библиотеку. Какое-то время они шли молча, но внезапно Поттер остановился, как вкопанный. – Вы слышите? – Что ты имеешь в виду? – прислушавшись, покачала головой Грейнджер. – Я ничего не слышу, а вы? – Тебе показалось, Поттер, – снисходительно бросил Малфой, но Робби его перебил. – Что именно ты слышишь? – Я слышу голос, – Гарри говорил задумчиво, словно его сознание в данный момент парило не здесь. – Злой голос. Полный навести. Призывающий убить. – Предлагаю пойти другим коридорам, – мгновенно прохрипел Драко Малфой, и с ним никто не спорил. Вся компания дружно развернулась и побежала в сторону своих факультетов, тщательно выбирая те коридоры, в которых Гарри не слышал ничьего призывы к убийствам. И по негласному соглашению Поттер и Грейнджер сперва проводили слизеринцев до их гостиной, и только потом вернулись в свою. А наутро в коридорах не было обнаружено новых жертв. Вот только Гермиона чувствовала, что этот голос накануне предназначался именно для неё. Конечно, девочка намеревалась впредь пользоваться своим зеркальцем, прежде чем заворачивать в любой коридор, но предложение Гарри везде ходить вместе звучало намного более привлекательно. Прошло ещё несколько дней. Грейнджер и Поттер явно избегали слизеринский дуэт, во время разговора с которым произошло столько неожиданных открытий. Вот только события продолжали развиваться, и теперь Драко Малфой был полон подозрений больше, чем раньше, и на это имелись веские причины. На первом же занятии дуального клуб, где Малфой решил блеснуть умением создавать змею – на самом деле, результат довольно сложного заклинания – Поттер блеснул кое-чем намного более существенным. Он оказался змееустом. В принципе, как немного позже отметил в приватном разговоре наедине Робби, они вполне могли бы и догадаться. Ведь если чудовище Слизерина – это Василиск, а Поттер явно его способен понимать, то только логично было бы предположить, каким образом он способен это сделать. А также разом отпали все вопросы, почему голос, жаждущий убийств, слышал один Гарри. – Ты же понимаешь, что это значит? – поджав губы, траурным голосом проговорил Драко Малфой. – Да, – Робби закатил глаза. – Поттер змееуст, он слышит Василиска, мы это уже обсудили. Серьёзно, Драко, кончай тормозить! Мы же это уже проехали! – Да я не об этом, – в голосе Драко зазвучали нетерпеливые нотки. – Это как раз понятно. Но из всего следует, что Финч-Флетчли с Хаффлпаффа был прав. Поттер и есть наследник Слизерина. И какое дикое совпадение, что Финч-Флетчли заморозили следующим. – Ты намекаешь, что Поттер открыл тайную комнату? Драко, ну какого Мерлина ему это делать? Его лучшая подруга магглорождённая. Его мать была магглорождённая. Он не будет выполнять грязную работу за Слизерина. – Со воей прямолинейностью, Робби, как ты вообще умудрился попасть на Слизерин? – Малфой разочарованно покачал головой, и лучший друг мгновенно принялся защищаться. – Шляпа распределила, и даже думала не слишком долго. Просто хмыкнула что-то по типу: «Конечно, умён, но Слизерин». И даже особо не то, чтобы долго раздумывала. – В память о твоих родителях, не иначе. Они ведь тоже оба учились когда-то на Слизерине, – Драко закатил глаза. – Хотя я не об этом. Обрати внимание, Поттер сам понятия не имел, насколько его способности уникальны. К слову, у меня создалось впечатление, что он даже об этих способностях, как о даре, никогда не думал. – Что ты хочешь этим сказать? – Робби насторожился. Если ему уже давно и был ясен один момент, так это неоспоримая правда, что по части хитрости наследник Малфоев его значительно обходил. Не обязательно в отношении академического ума, тот Робби явно унаследовал от своей матери, если верить Нарциссе и Люциусу. Но хитрость и изворотливость были не совсем его качествами характера. – Я хочу сказать, что теоретически Поттер мог прошипеть что-то, типа «откройся», проходя мимо какой-нибудь трубы, а если это вход в Секретную Комнату Слизерина, и она бы открылась, то сам можешь додумать остальное. – Драко, ты хоть представляешь, какую ахинею несёшь? Хотя, не спорю, после нашей недавней беседы с Грейнджер тоже задавался вопросом, как он мог бы унаследовать этот редкий дар. Мерлин его знает, может и правда Лили Эванс происходила от какого нибудь наследника-сквиба Слизерина? Забавно, конечно, если он наследник Салазара через магглоророжденную мать. – Но всё это обозначает, что нам с тобой нужно быть начеку и держать руку на пульсе событий, – подытожил тогда Малфой, и именно этим они двое с тех пор и занимались. Держали свои руки на том самом пульсе событий, что в реальности обозначало – всегда имели ухо востро и одним глазом следили за Поттером. Что впоследствии вылилось в ежедневные вылазки после отбоя, когда оба, притаившись, стояли возле гостиной Гриффиндора и сторожили, чтобы не произошло чего-нибудь «необычного». Конечно, ни у одного из них не было мантии-невидимки, о которой так часто читала им миссис Лестрейндж в сказках барда Биддла, но зачарованные шапки из коллекции Люциуса оба после опыта прошлого года, когда нужно было последить за Поттером, а не получалось – их постоянно ловили – позаимствовали. Эти самые шапки накладывали дизиллюминационные чары, и хотя при свете дня носителя подобного предмета можно было легко заметить внимательным глазом, в темноте коридоров, плохо освещенных факелами после отбоя, особенно если постоянно оставаться в тени, они действовали не хуже знаменитого «дара смерти». А способности подсматривать, подглядывать и подкрасться и так входили в список «даров истинного слизеринца». До сегодняшнего дня, впрочем, их шпионство и детективная работа успехом пока что не увенчалась, и Робби уже намеревался предложить Малфою объявить их засаду на сегодня законченной и благополучно отправиться спать, когда дверь в гостиную Гриффиндора внезапно отварилась. Оба мальчика затаили дыхание, округлив глаза в ожидании увидеть, кто появится из прохода, и их ожидания и на этот раз не разочаровались. В коридор просочились ни кто иные, как Рональд Уизли и Гарри Поттер. – И все-таки, Гарри, я считаю, что нам нужно было взять с собой Гермиону, – как раз в этот момент недовольным голосом бурчал Уизли, и оба слизеринца раздраженно закатили глаза. Впрочем, промелькнувшие у обоих аргументы озвучил Поттер. – Рон, она ведь магглорождённая. То есть, первостепенная мишень для Василиска. Для неё подобные приключения слишком опасны. – А для нас с тобой нет? – Рон хмыкнул. – Нет, я прекрасно помню, что вы все пришли к заключению, что Василиск каким-то образом реально может определить, кто «новая кровь», а кто «старая». И если это так, то мою он точно трогать не будет. Как и с большой долей вероятности твою, ведь род Поттеров тоже довольно древний. Вот только скажу тебе откровенно, моя логика очень сильно сомневается, что Василиск вот прям так может сходу определить. По-моему, тут уж скорее прав Малфой. Просто, когда нам всем в волшебном мире говорят: «не высовывайся в коридор после отбоя, а то тебя убьют Василиск», мы верим. А когда подобное слышат воспитанные в мире без магии детишки, то пожимают плечами. Мол, очередная сказка про Бабая, или как там это назвала Гермиона. – И тем не менее, вот они, мы. Я, воспитанный на тех самых сказках про Бабая, кто в них не верит, и ты. Чистокровный волшебник с корнями от самого Мерлина, не иначе. Или от кого там происходит твой род? – Однозначно не от Слизерина, – пробурчал Уизли. – Грейнджер ведь уже проверила в той книжке. Остается только надеяться, что ты успеешь предупредить нас вовремя. – Конечно, если на этот раз Василиск просто не решит нападать молча, – пробурчал Гарри с явно различимым сарказмом в голосе, и Рон мгновенно одарил его настороженным взглядом. Беззвучно отделившиеся от стены, Драко и Робби последовали за двумя героями Гриффиндора. По дороге те не переставали обмениваться короткими фразами, из которых слизеринцам стало предельно понятно: Гарри Поттер вычислил месторасположение тайной комнаты Салазара Слизерина, но наследником всё-таки был не он. С потом, к огромному изумлению Драко и Робби, мальчишки остановились у кабинета профессора Локхарта, и дальше к месту назначения, оказавшегося туалетом Плаксы Миртл, вблизи которого все и происходило, они шли уже втроём. А потом Гарри Поттер первым зашёл вовнутрь, прошипел что-то на языке змей, заставив Робби вспомнить о полушутливом предположении Малфоя, что вероятнее всего нужно просто сказать «откройся», и всё в комнате пришло в движение. А когда шум утих и перемещения прекратились, в том самом месте, где раньше был умывальник, зияла огромная дыра. Вход в ту самую тайную комнату, безмолвно переглянувшись между собой, догадались Малфой и Лестрейндж. Троица, состоявшая из горящих желанием спуститься в тайную комнату Гриффиндорцев и далеко не разделяющего их тягу к приключениям профессора довольно скоро скрылась из виду. Когда их крики утихли где-то внизу, прерванные громким стуком приземлившихся на пол тел, слизеринцы вышли из своего укрытия. – Мы ведь последуем за ними, да? – с мрачным принятием проговорил Робби. – Конечно! – глаза Драко сверкали азартом. – Тебе разве не интересно? Впрочем, вопреки всему этому громко высказанному интересу, прыгать вслед за Гриффиндорцами Малфой не спешил. Наверное, то самое легендарное чувство самосохранения наконец обнаружилось и подняло голову. Пожав плечами, Робби решительным шагам подошел к входу и, усмехнувшись, подмигнул другу. – Увижу тебя внизу, – и прежде, чем Драко мог его остановить или что-либо сказать, уже скрылся из виду вслед за остальными. – Что? Подожди! – глаза Малфоя округлились, став размером с небольшие блюдца, но пожив плечами, он прыгнул вслед за товарищем. Ведь в конце концов, во-первых, он не оставит Робби одного. А во-вторых, любопытство увидеть ту самую легендарную комнату брало верх. Малфой приземлился на кучу чего-то мягкого, что при ближайшем рассмотрении оказалось змеиной шкурой. И вопреки олицетворение собственного факультета, не сдержал испуганный вскрик. Впрочем, судя по всему, прибыл он вовремя. Как раз в этот момент в нескольких шагах от них с уже зажатой в руках палочкой Робби наблюдал, как профессор Локхарт угрожает Поттеру и Уизли стереть им память и присвоить себе кредит за содеянное. Малфой сообразил первым. А потом то самое заклинание склеивания ног, которое Малфой так любил накладывать на Лонгботтома, полетело в профессора. Локхарт споткнулся, уже готовое сорваться с волшебной палочки заклинание стирания памяти промазало, а сам Гилдерой, поскользнувшись, упал, попутно ударившись головой. После чего он лишился сознания. Вот только сломанная палочка Уизли каким-то образом спровоцировала обвал. Град камней, свалившись с потолка пещеры, отрезал Поттера от всех остальных, но когда Гарри попытался начать их откапывать, Рональд остановил его. – Гарри, ты должен идти вперёд! Не трать свое время, мы подождём здесь. Ты всегда сможешь за нами вернуться. Как бы ни хотелось Малфою оспорить подобное заключение, но он должен был признать: Уизли был прав. В чем убедился ещё больше, когда Поттер скрылся из виду, а Рональд принялся объяснять им с Робби, что же произошло, как Гарри начала общаться с духом дневника, и что они обнаружили. За увлекательной беседой время пролетело так быстро, что мальчики даже и не заметили, как подоспевшая помощь в лице нескольких преподавателей вызволила их из ловушки. А после основательной взбучки профессора Снейпа, вновь оказавшись в собственной спальне, всё ещё взволнованные, но хотя бы с залеченными ссадинами и царапинами, мальчишки с восторгом подвели итог: они вычислили ещё одну загадку. Кто бы мог подумать! Комната Слизерина! И они теперь знали, где она находится.