Побег от правды

Утро дышало неестественной тишиной, зловещей тишиной для дома. В воздухе кухни витал нежный аромат тёплого молока и рисовой каши, словно сотканный из безмятежности. Хёнджин сидел за столом, устало привалившись к спинке стула, и кормил Минджу, наблюдая, как малыш, утопая в дрёме, сонно хлопает ресницами, а крохотный кулачок судорожно сжимается в воздухе. Феликс, стоя у плиты, колдовал над омлетом, его движения были осторожны, словно он боялся нарушить хрупкую тишину. Взгляд его, словно привязанный невидимой нитью, то и дело устремлялся в сторону коридора. — Как странно, что её до сих пор нет… — прошептал он, его голос был едва слышен, словно он боялся спугнуть слова. Хёнджин, не отрывая взгляда от малыша, лишь пожал плечами, успокаивающе поглаживая крошечную ручку Минджу. — Может, она устала после вчерашнего. Давай дадим ей ещё немного времени. Но даже в мягком тембре его голоса сквозила тень напряжения, словно предчувствие беды закралось в его сердце. После ночного разговора, после признания, которое он вырвал из себя после долгих месяцев молчания, он не мог отделаться от мысли, что Элли могла прочитать что-то в его поведении, уловить фальшь. Волнение сдавливало его грудь, но он старался не показывать этого. Минджу, выпустив соску, издал короткое, недовольное «м-м-ф», словно маленький каприз. Хёнджин, подхватив бутылочку, снова предложил её малышу, и только тогда его взгляд упал на дверь комнаты Элли, которая оставалась предательски закрытой. Феликс, вздохнув, вернулся к столу, его лицо искажено заботой. — Хён, она вообще не выходила. Ни утром, ни позже. Она всегда хотя бы здоровается с нами. Хёнджин хотел было найти слова, чтобы успокоить его, но замолчал, словно невидимая рука сомнений сжала его горло. В его голове всплыли слова Феликса о жене, его собственное чувство вины, тяжёлый разговор, что произошёл между ними ночью… и Элли, тихая, нежная, с румянцем смущения на щеках после поцелуя. Его брови сошлись на переносице. Что-то было не так. В это же время Элли стояла в своей комнате, маленькой, аккуратной, словно гостевой, перед полураскрытым чемоданом. Она смотрела на него с тяжестью в глазах, словно чемодан был наполнен не только вещами, но и грузом невысказанных слов. Её руки дрожали, как осенние листья на ветру. Вчера, выйдя из комнаты за водой, она случайно стала свидетельницей обрывка разговора, словно подслушала шёпот судьбы. Не всё. Только суть: «Иногда мне кажется, что я предаю её… свою жену…» Элли прижалась спиной к стене, будто пытаясь слиться с ней, стать невидимой. Тот поцелуй. Его тёплая куртка, небрежно наброшенная на её плечи. Его взгляд, наполненный чем-то, что она не могла понять. Внезапно все эти моменты предстали перед ней в ином свете, как ошибка, как глупость, как нечто болезненное и нежелательное. Она почувствовала себя ненужной, лишней, вторгающейся в чужую семью, чья рана ещё не успела затянуться. Элли сделала тихий вдох, провела рукой по поверхности чемодана и решительно закрыла его. Без лишнего шума, словно боялась спугнуть собственное решение. Она уже взялась за ручку чемодана, когда дверь комнаты тихо приоткрылась. На пороге стоял Феликс — заспанный, в своей дурацкой пижаме с покемонами. — Ты куда? — его голос был хриплым со сна. — Никуда, — соврала Элли, отводя взгляд. — Просто… приберусь в комнате. Иди спать, Ликси. Феликс посмотрел на неё долгим, странным взглядом, но ничего не сказал. Только кивнул и закрыл дверь. Прости, брат, — подумала Элли. — Я должна уехать. Так будет лучше для всех. Решив попрощаться с Минджу, она тихонько вошла в комнату Хёнджина. Малыш лежал в своей кроватке, увлечённо разглядывая висящие над ним игрушки. Его большие тёмные глаза блестели в мягком утреннем свете. — Привет, малыш… — прошептала Элли, присев рядом с кроваткой. Минджу, расплылся в маленькой, трогательной улыбке, уголки его губ дрожали от восторга. Он протянул к ней свои крохотные ручки, пытаясь ухватиться за её пальцы. Элли почувствовала, как внутри всё сжимается от щемящей нежности. — Я ненадолго… просто проведать тебя… — её голос дрогнул, предав её чувства. Она нежно провела ладонью по мягкой щёчке Минджу. Малыш замахал ручками, будто прося её взять его на руки. Но Элли едва сдержала слёзы. Поднявшись, она сделала шаг к выходу, но вдруг почувствовала, как маленькие пальчики цепляются за её рукав. Крошечная ладошка изо всех сил держала её, словно понимала больше, чем позволял её возраст. — Не делай так… — выдохнула она, наклонившись к нему ещё раз. — Мне и так сложно, малыш… Минджу издал жалобный звук, тихое «м-м-м…», и Элли пришлось отцеплять его пальчики один за другим. Сердце её разрывалось от боли, словно его раздирали на части. Выйдя из комнаты и закрыв за собой дверь, она почувствовала себя предательницей, но оставаться было бы ещё больнее. Тихо спустившись вниз, она покинула дом, растворяясь в утренней прохладе. Не попрощавшись ни с Хёнджином, ни с Феликсом.

🌧️☀️🌧️

Время тянулось мучительно медленно. Феликс, не в силах больше выносить неизвестность, снова бросил взгляд на её дверь. — Всё, хватит, — сказал он решительно, его голос был полон решимости. — Я должен узнать, что с ней. Нельзя столько времени оставаться одной. Он поднялся и направился в коридор. Хёнджин остался с Минджу на руках. Малыш, словно почувствовав неладное, продолжал плакать, уткнувшись мокрым от слёз лицом в отцовскую грудь. Когда Хёнджин вернулся в комнату, Минджу уже проснулся и был в полном отчаянии. Он словно почувствовал, что остался один, и с тех пор не мог успокоиться. Теперь Хёнджин мягко укачивал его, бережно придерживая маленькую головку. — Тише, тише, мой хороший… папа здесь, — шептал он, слегка покачивая малыша из стороны в сторону. Плач постепенно стихал, но каждый вдох Минджу всё ещё дрожал. Хёнджин, прикоснувшись носом ко лбу малыша, пытался передать ему хоть немного спокойствия. Он осторожно проводил ладонью по спине сына круговыми движениями, от шеи вниз, как обычно помогало. — Прости, что ушёл, малыш… совсем ненадолго же, — прошептал он, словно извиняясь перед тем, кто ещё не умел говорить. Минджу снова всхлипнул, уткнувшись маленьким кулачком в футболку Хёнджина, и тот крепче прижал его к себе. Взгляд Хёнджина был прикован к коридору, где скрывалась дверь комнаты Элли, он прислушивался к отдалённым шагам Феликса. Медленно, постепенно дыхание малыша начало выравниваться. Феликс толкнул дверь и замер на пороге. Комната была пуста. Постель аккуратно заправлена, словно здесь никто и не жил. Чемодана нет. Вещей нет. И на тумбочке, словно надгробный камень надежды, лежал белый лист, сложенный пополам. Феликс почувствовал, как земля уходит из-под ног, как мир вокруг него рушится. С дрожащими пальцами он схватил записку и развернул её. Несколько строк, написанных дрожащей рукой: «Феликс, Хёнджин… Спасибо вам за всё. Мне нужно уехать. Пожалуйста, не ищите меня. Элли.» Феликс побледнел, словно его коснулась сама смерть. — Хён! — его голос сорвался, дрожа от отчаяния. — Она уехала! Ты понимаешь?! Она уехала! Хёнджин резко поднял голову, словно проснувшись от кошмара. Минджу, испугавшись резкого движения, захныкал, но отец даже не сразу заметил это, его взгляд был прикован к Феликсу. — Что?.. Что значит уехала? Хёнджин, все ещё укачивая всхлипывающего Минджу, вошёл в комнату. И только увидев записку в руках Феликса, он почувствовал, как внутри него всё похолодело, как ледяная хватка страха сжимает его сердце. Он понял: произошло что-то ужасное, что-то, что навсегда изменит их жизни. И это касалось в первую очередь его. Хёнджин почувствовал, как что-то проваливается внутри него в бездонную пустоту, как он сам падает в пропасть отчаяния. Феликс, проведя рукой по волосам, словно пытаясь прийти в себя, проговорил: — Она… уехала. Хён, она просто уехала. Минджу снова тихо вскрикнул, словно реагируя на царящее вокруг напряжение. Хёнджин, прижав сына ближе к себе и слегка поглаживая его по спинке, сдавленно выдохнул: — Нет. Я не могу просто так её отпустить. Феликс насторожился, словно услышал то, чего не должен был слышать. — Куда она могла поехать? — Домой, — ответил Хёнджин, его голос был твёрд, словно он ухватился за последнюю соломинку. — У неё нет других вариантов. В Австралию. Они обменялись взглядами. Ответ был очевиден. Аэропорт. Они приехали туда так быстро, как только могли, учитывая крошечного Минджу. Малыш, устав от дороги и царящей суматохи, дремал у Хёнджина на груди, время от времени что-то посапывая во сне. Толпа была плотной, люди спешили, волоча за собой чемоданы, объявления звучали одно за другим, сливаясь в неразборчивый гул. Феликс заметил её первым. — Хён! Слева… Вон она. Хёнджин заметил её у стоек регистрации. Она сидела на скамейке в зале ожидания перед входом в зону безопасности, обнимая рюкзак. Она казалась потерянной, словно человек, который пытается склеить разбитое сердце. Он затаил дыхание, боясь нарушить хрупкую тишину момента. — Подержишь? — он осторожно передал Минджу Феликсу. Малыш тихо заворочался, но не проснулся. Феликс кивнул, отходя чуть в сторону с ребёнком, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и дать им личное пространство. Хёнджин подошёл к Элли. — Элли. Она вздрогнула от неожиданности и подняла на него взгляд. В её глазах плескался страх, словно загнанный зверь, растерянность и глубокая боль. — Что… Что ты здесь делаешь? — прошептала она, не веря, что он действительно стоит перед ней. — Пожалуйста, — сказал он мягко, словно боясь спугнуть её. — Просто выслушай меня. Всего одну минуту. И если после этого ты всё равно решишь улететь… Я не стану тебя удерживать. Клянусь. Элли крепче сжала лямки рюкзака, словно искала в нём защиту. — Я услышала ваш разговор… Я услышала, что ты всё ещё любишь свою жену. Что… Что я лишняя. Что я только нарушаю ваш хрупкий мир. Он закрыл глаза. — Ты услышала только половину. И решила, что знаешь всё остальное. — Разве не эти слова я услышала? — её голос дрогнул, несмотря на все её попытки сдержаться. — Я не хочу быть причиной твоей вины. Не хочу быть заменой той, кого уже нет. — Элли, — перебил он тихо, но настойчиво, словно боялся, что она снова убежит от него. Он опустился на корточки перед ней, чтобы смотреть прямо в глаза. — Да… У меня была жена. И она была прекрасной женщиной. Я никогда не отрицал этого. Я никогда не забуду её. Она была частью моей жизни, частью моего прошлого, частью моих воспоминаний. Но… — он сделал паузу, позволяя словам опуститься между ними, словно опавшим листьям. — Ты не понимаешь одного. Я люблю тебя. Её ресницы дрогнули, словно она усомнилась в услышанном. Хёнджин продолжил, словно боясь, что она сейчас исчезнет: — С тобой я впервые почувствовал себя живым. Не просто существующим, не просто держащимся изо всех сил ради Минджу… А живущим полной жизнью. Ты вернула мне это чувство. И если бы ты дослушала тот разговор, если бы не убежала, ты бы услышала, как я сказал Феликсу, что боюсь… Боюсь, что не заслуживаю второго счастья. Но я хочу его. Я хочу его с тобой. Её губы дрожали. — Просто я подумала, что вам всем так будет проще без меня. Хёнджин покачал головой. — Мне было безумно страшно. Но я не хочу прожить ни одного дня без тебя. И… — он глубоко вдохнул, собираясь с силами. — … Я хочу, чтобы ты стала новой мамой Минджу. Хочу, чтобы ты была рядом с нами. Хочу, чтобы мы были семьёй, если ты этого тоже хочешь. Теперь её глаза наполнились слезами. — Хёнджин… Он нежно коснулся её щеки. — Но если даже после всего сейчас ты примешь решение улететь от меня… Я отпущу тебя, Элли. Потому что я люблю тебя. А любовь — это не клетка. Мгновение словно застыло, держа их обоих за горло в немом ожидании. И Элли выдохнула, как будто вся боль последних суток покинула её тело, оставив только пустоту. — Я… Не хочу улетать, оппа. В животе будто бабочки запорхали. Сейчас мир заиграет новыми красками! Он улыбнулся — немного растерянно, с облегчением, которое тут же ударило в ноги. — Тогда останься со мной. Она словно не верила в происходящее, потянулась вперёд, дрожа, будто боясь, что он исчезнет, словно мираж. Хёнджин, не сдержавшись, тут же наклонился к ней и поцеловал её. Тихо, бережно, но так искренне и нежно, что у неё перехватило дыхание. Сейчас все их страхи рассеивались. Где-то позади Феликс, держащий на руках Минджу, счастливо улыбнулся, опуская взгляд на малыша. — Видишь, Минджу… Твоя новая мама наконец-то нашлась. Он подошёл ближе, бережно прижимая к себе спящего Минджу. — Дура, — сказал он сестре без злости, одними губами. — Думала, я не замечу, как ты сбегаешь? Элли всхлипнула и бросилась ему на шею, чуть не разбудив малыша. — Прости… — Живи уже счастливо, — прошептал Феликс ей в макушку. — Мы все этого заслужили.