Часть 1

Каменный подоконник обжигал ледяным холодом. Мутное стекло вздрагивало под напором ветра, сквозь его толщу открывался вид на внутренний двор крепости. Редкие, тяжёлые хлопья снега падали на землю, размокшую от слякоти и грязи. Внизу люди двигались словно тени. В каждом их движении жили усталость и страх. У конюшни возились двое оруженосцев, тщетно пытаясь зажечь факел. Пламя упрямо гасло. Ветер бил им в лица, рвал капюшоны, делая их жалкими и беззащитными. Кони били копытами по мерзлой земле, а пар от их дыхания стелился низко, смешиваясь с дымом из кузницы. Слуга, выливая ведро с помоями, вдруг застыл, прислушиваясь к чему-то невидимому. Никто не разговаривал. Люди застыли и боялись издать звук – лишь бы вовремя услышать приближающуюся опасность. Словно это могло их спасти. У ворот солдаты выстраивались в караул, но всё чаще оборачивались, переглядывались, вздрагивали от каждого шороха. Над башнями завывал ветер. Часовой на ближней сторожке то и дело крестился, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Когда дверь открылась, звук прозвучал оглушительно громко. – Пьер?! – человек у окна вздрогнул и резко обернулся. Посетитель вошёл бесшумно, как всегда, но в застывшей тишине любой шорох отдавался ударом колокола. Мужчина выглядел измождённым: плащ и сапоги в грязи, на коттарди – бурые пятна, похожие на кровь. Он медленно поднял взгляд и встретился глазами с тем, кто стоял у окна. – Скоро начнётся адвент, – без приветствий произнёс он надломленным голосом, снимая мокрый плащ и бросая его на стул. – Хочется верить, что нас коснётся чудо Рождества. Он отвернулся и опёрся руками о массивную столешницу, будто боясь рухнуть. – Ты был в той деревне? – голос у окна прозвучал глухо. – Был, – кивнул Пьер. – Ты видел людей? – Мёртвых – да. Живых нет. – А тех, кто их убил? – Вряд ли я стоял бы здесь, если бы мы встретились, – губы Пьера дрогнули в горькой усмешке. – Чуда Рождества не будет, – собеседник отвернулся к окну. – Люди верят, но мы знаем: не для нас. – Мы не единственные грешники в округе, Эдуард, – за его спиной прозвучал усталый голос. – Мне нужно уехать. – Как и всем... – Нет, – Пьер покачал головой. – Я вернусь. Если... – Если что? – Эдуард обернулся, и в его взгляде мелькнула тень отчаяния. – Если не повстречаюсь с тьмой, – тихо закончил Пьер. ***Дорога представляла собой вязкую, бесконечную полосу грязи, припорошенную рыхлым снегом, который не скрывал, а лишь подчёркивал её убогость. Под копытами лошадей чавкала жижа, источавшая запах гнили и мокрой соломы. Следы тут же наполнялись мутной водой. По обочинам тянулась полоса мёртвых деревьев. Их сучья, словно руки мертвецов, протягивались к небольшому отряду. Ветви скрипели, терлись друг о друга, а гулявший среди них ветер издавал протяжный звук, похожий на стон. Местами снег ложился плотнее, но на возвышенностях ветер срывал его и гнал прямо в лица, ослепляя и затрудняя дыхание. На обочине попадались обломки колёс, дохлые вороны и кости. Пьер вглядывался в них, с облегчением отмечая, что они слишком малы для человеческих, но потом ему пришла в мысль о ребёнке, и стало не по себе. Кругом стояла непроглядная тишина, лишь изредка издалека доносились звуки – то ли ветер, то ли зверь, то ли сама смерть кралась следом. Всякий раз путники невольно оборачивались, но за спинами виднелись лишь белое марево и мёртвые деревья. Пьер сжал поводья до белизны в костяшках пальцев, ощущая гулкий стук собственного сердца. Он приказал ускориться, и люди пришпорили коней. Вскоре впереди замаячили сторожевые башни и стены крепости. До ворот они добрались почти галопом. Но едва всадники пересекли порог, их души сковал ледяной ужас. Оба солдата, открывавших ворота, едва держались на ногах. Они были с ног до головы залиты кровью, одежда изорвана, а глаза полны отчаяния. – Они пришли на рассвете, милорд! – прохрипел один, падая на колени. – Сначала земля задрожала, а потом они явились. У них были когти, словно у диких зверей! И пасти с огромными клыками! – он зарыдал, прижимая руки к лицу. – Господь карает нас, милорд, за наши грехи! – Первыми они убили конюхов, что вышли кормить лошадей, – голос второго стражника звучал глухо и обречённо. – Потом принялись ломиться в двери и ставни. Они игрались, ведь ни двери, ни ставни им не помеха. – Где графиня?! – закричал Пьер. – Она цела?! Стражник лишь покачал головой, опустив глаза. Он не знал ответа. Пьер вонзил шпоры в бока коня и галопом помчался к главной цитадели. Оставшийся позади стражник сначала обессиленно осел на землю, а затем рухнул навзничь. Мёртвый. ***– Маргарет! – он ворвался в замок, почти не разбирая дороги. На пути к главному входу лежали тела, разбросанные по внутреннему двору в хаотичном порядке. На лестнице внутри тоже громоздились мёртвые. Пьер поскользнулся, схватился за стену и увидел, что наступил на вывалившиеся кишки паренька со вспоротым животом. – Маргарет! – снова позвал он, взлетая по лестнице. Сердце отчаянно колотилось в груди, пока он преодолевал пролёт за пролётом. – Маргарет! Он ворвался в просторную спальню и увидел жену, сидевшую на полу, забившись в угол. Она была до смерти напугана, но жива. – Маргарет! – выдохнул он, падая перед ней на колени и прижимая к себе, пытаясь на ощупь понять, не ранена ли она. – Пьер! Она уткнулась ему в грудь, тихо плача. – Мы уезжаем отсюда, – мягко отстранил он её. – Прямо сейчас. Она лишь закивала сквозь слёзы. – Где твоя тёплая одежда? – Там, – дрожащей рукой Маргарет указала на сундук у стены. Пьер встал, открыл его и вытащил сюрко из плотной шерсти и подбитый беличьим мехом плащ. Затем помог ей подняться и одеться. – Пойдём, – он повёл её к выходу. – Сейчас будем спускаться, – он обнял за талию и привлёк к себе. – Я буду тебя держать, а ты смотри только на меня, – предупредил он. Она молча кивнула. В звенящей тишине они преодолели коридор и начали спуск. Маргарет отчаянно старалась смотреть на мужа, но не могла не замечать трупы на ступенях. Однако она не плакала. Его напряжённая уверенность передалась и ей, и теперь она держалась из последних сил. Наконец они вышли во двор. Пьер помог жене взобраться на своего коня, а затем вскочил в седло сам. У ворот их ждали его спутники. Их лошади нервно перебирали копытами, а люди в страхе озирались. Первого охранника нигде не было видно, а второй, мёртвый, так и лежал на земле. Вокруг на снегу расползалось алое пятно. Искать выживших не стал никто. – Уходим! – скомандовал Пьер. – Возвращаемся в Вудсток! Они пришпорили лошадей и понеслись обратно по той же дороге. Сначала их преследовали лишь завывания ветра в ветвях и чавканье грязи под копытами. Они проскакали почти половину пути, и в душах затеплилась слабая надежда, что худшего удалось избежать. Но внезапно Пьер почувствовал, как неведомая волна подбросила их вверх вместе с конём. В следующее мгновение он осознал, что они с Маргарет лежат на земле, а его конь бьётся в предсмертных конвульсиях с распоротым брюхом. Пьер ещё ни разу не видел их воочию, и, как он полагал, это было залогом его выживания. Но на сей раз удача отвернулась. Существо находилось в трёх шагах. У него не было ни рук, ни ног, ни лица в привычном понимании этих слов. Сначала Пьеру показалось, что это просто клубящийся чёрный туман, но с каждым мгновением тьма сгущалась, обретая плотность и тяжесть, словно воздух кристаллизировался в месте его присутствия. Внутри вихря мерцали очертания – странные, изменчивые, то звериные, то человечьи, но всегда уродливые. Сущность постоянно двигалась – то расплывалась и становясь полупрозрачной, то вновь сжимаясь во что-то плотное, почти телесное. Внезапно в центре этой массы разверзлась пасть – огромная, лишённая губ и языка, с зубами, которые казались слишком длинными, слишком острыми и в то же время растворялись в темноте. Невероятным усилием воли Пьер стряхнул оцепенение и поднялся на ноги. Его взгляд был прикован к чудовищу, но краем глаза он заметил ещё двух таких же тварей. Люди пытались отбиваться, но их оружие было бессильно против бестелесных исчадий ада. Клинки мечей лишь беспомощно рассекали воздух и падали в лужи крови рядом с растерзанными телами. Заслонив собой жену, Пьер выхватил меч. И хотя он понимал, что шансов нет и гибель неминуема, он сделал последний, отчаянный рывок. Казалось, лезвие вот-вот коснётся чёрного дыма, но тот мгновенно рассеялся. Клинок разрубил пустоту, а демон возник рядом и оглушил его рёвом из смердящей пасти. Волной воздуха Пьера отбросило на землю, а из клубящегося тумана возникли две когтистые конечности, вырвали меч из его рук и отшвырнули в сторону. Пьер почувствовал, как позади него Маргарет вцепилась ему в руку. Он знал, что будет защищать её до последнего вздоха, но с горечью осознавал, что тот был совсем близко. Вокруг них не осталось никого живого – ни людей, ни лошадей. Они остались вдвоём – последние жертвы морока, насланного на грешную землю. Но демоны не были простыми убийцами. Они обладали разумом. Они играли с добычей, наслаждаясь её агонией. Внезапно сгустившиеся сумерки пронзила вспышка огня. Ещё мгновение – и одно из исчадий оказалось рассечено пополам огненной косой. Оно протяжно застонало, сжалось в шарик и, лопнув, разлетелось горсткой пепла. Через секунду та же участь постигла и второго демона. Огненная коса взметнулась в третий раз, и сгусток тумана, готовый разорвать в клочья двух людей, обратился в прах. Снег больше не шёл. А если и шёл, то его хлопья были чёрными и устилали всю округу и тела мёртвых. Маргарет уткнулась лицом в спину мужа и заплакала. Пьер поднял глаза и увидел тощую высокую фигуру, закутанную в плащ. В одной руке существо держало косу, пламя на которой угасало, обнажая тёмный металл. – Жнец… – прошептал он. – Но почему? – Не сегодня! – хриплым нечеловеческим голосом возвестил тот. – Сегодня король Эдуард не получит известия, что трупы его друзей остались гнить на дороге. Сегодня, – Жнец наклонился, и Пьер увидел его пустые глазницы, – вы будете жить. – Я думал, у тебя иные цели, – на лице Пьера появилась усталая усмешка. – Не всегда, – лишённый губ рот Жнеца исказился в подобии улыбки. – Если вы все погибнете, мне больше нечего будет делать в этом мире. Потому вы, люди, будете жить! Закутанная фигура подняла с земли меч Пьера и протянула ему. – Он мне не поможет, – покачал головой тот. Не отвечая, Жнец вонзил меч в землю. По лезвию и рукояти пробежали и погасли искры молний. – Теперь поможет, – хрипло возвестила Смерть и в следующее мгновение рассыпалась грудой костей, который тут же истлел и обратился в прах. Ещё несколько минут Пьер и Маргарет обессиленно сидели на холодной земле, залитой кровью и усыпанной пеплом. Снег снова стал белым. Он усиливался, и становилось совсем холодно. Пьер заставил себя подняться и помог жене. Протянув руку, он осторожно коснулся рукояти меча, а затем уверенно сжал её. Вытащив оружие, он с силой вонзил его обратно. По клинку побежали яркие искры, которые не обожгли его, но прожгли землю в месте удара. Пьер снова выдернул меч и вложил его в ножны. – Пойдём, – он обнял дрожавшую от холода и напряжения жену. – Лошадей нет, идти придётся пешком, но я обещаю, мы дойдём до Вудстока. Он прижал её к себе, пытаясь согреть и успокоить. – А когда не сможешь идти, – прошептал Пьер, – я понесу тебя на руках… ***В комнате было холодно. Не спасал даже горящий очаг. Эдуард сидел за столом, закутавшись в меховую накидку, но и она не помогала – холод исходил изнутри. Ощущение липкого, мучительного ужаса не покидало его все последние недели, с тех пор как разверзлась земная твердь и адские твари выползли из преисподней, чтобы утащить с собой как можно больше душ. Король понимал: однажды они придут и за ним, и его не спасут ни крепостные стены, ни засовы, ни охрана. С тех пор как уехал Пьер, прошло три дня, и было неизвестно, вернётся ли он. До него уехали многие. Почти все. Кто-то погиб в пути, кто-то пропал, и их судьба была неизвестна, но Эдуард не сомневался – они все мертвы. А кому-то удалось укрыться в дальних крепостях, но сомнений не было: рано или поздно они разделят участь остальных. Как и он сам… Внезапно ему показалось, что стол задрожал. Стоявшая на нем, чаша опрокинулась, скатилась и упала на пол. Эдуард вздрогнул и замер…